you make me feel like i am home again

Впервые, когда Джагхед встречает Веронику Лодж, он не особо впечатлен. И даже, Джонс сам не знает почему, немного разочарован. Может быть это из-за того, что после смерти Джейсона их мирная жизнь небольшого городка стала намного более интересной. А может из-за того, что глаза Арчи горели, будто фейерверки в синем небе, когда он говорил о новенькой, полностью игнорируя болезненные взгляды Бетти, что та на него бросала. Как бы то ни было, Джагхед определенно точно надеялся на что-то большее, чем темноволосая девушка, совершенно обыденно сидящая в кабинке у Попса и выглядящая, будто сошла со страниц модного журнала: настолько глянцевая, блестящая и совершенно неривердейловская, что на неё почти больно смотреть. — Вероника Лодж, — говорит она и протягивает ему руку, будто она сама Грейс Келли, что подает милостыню бездомным. Но нет. Сейчас они на территории Джагхеда. И он не позволит какой-то девчонке из Нью-Йорка, что потеряла своё богатство, заставить его чувствовать себя неуместным в месте, которые для него ближе всего к понятию «дома». Поэтому он перемахивает через спинку дивана, и Бетти с Арчи улыбаются ему так, будто он ведет себя, как обычно, будто не пытается никому ничего доказать. — Джагхед Джонс Третий, — представляется Джагхед, садясь на место рядом с окном и поворачиваясь к ней лицом. — Джагхед Джонс Третий, — повторяет Вероника, будто смакуя. Это звучит почти, как вызов, и Джагхед задается вопросом, какого черта он только что вытворил. *** Потому что Вероника вдруг решила, что теперь она лучшая подруга Бетти, Джагхед теперь сталкивается с ней постоянно. Он не совсем уверен, почему именно ему не нравится находится рядом с ней, просто не может выразить словами чувство беспокойства, которое наполняет его снова и снова. Что само по себе удивительно, потому что у Джагхеда Джонса всегда есть что сказать! — Вы оба стали бы отличными друзьями, если бы только постарались, — говорит ему Бетти, когда он в пятый или шестой раз отказывается посетить резиденцию Лодж. — Я так не думаю, Бетти, — отвечает он, качая головой. Джагхед не вредничает и не лукавит. Каждая их встреча, кроме той самой первой, заканчивается словесными перепалками, резкими репликами и тонко завуалированными оскорблениями, которые звучат в обе стороны так часто, что их друзья наблюдают за этим, как за игрой в теннис. Последняя их перепалка началась с того, что Вероника довольно ясно намекнула, что подтяжки и стиль грандж мертвы уже на протяжении многих десятков лет. Будто это не было единственным, что он мог себе позволить. Эй, он не пытается выглядеть, как бездомный. Он им и является. Объективно говоря, конечно Джагхед знал, что ей неоткуда об этом знать. Но это не помешало ему наброситься на её жемчужное ожерелье, потому что «серьезно, Ронни, разве они не вышли из моды тогда, когда затонул Титаник?». Бетти, сидевшая тогда между ними, наблюдала за их общением с улыбкой на лице (той самой, которая обозначала, что Купер знает то, о чем не знает никто), пропела: — Как скажешь, Джаг. *** Почти полночь, а Джагхед продолжает сидеть в Попс, с наполовину съеденной тарелкой фри рядом с его ноутбуком, благодаря которой никто не спрашивает, почему он все еще здесь. Поп пропадает в своем офисе и единственный человек в зале кроме него — миссис Лодж, считающая выручку за вечер. Кажется, она устала настолько же, насколько и он: круги под её глазами совсем темные, а усталость буквально сочится из пор. Дверь распахивается с характерным колокольным звоном, и еще одна представительница семейства Лодж заходит в кафе. Выглядит она живописно: волосы блестят под неоновыми огнями, а губы тщательно накрашены темно-красным. Иногда ему интересно, какая она настоящая? Все в этой девушке кричит о фальши. Затем она замечает мать, что до сих пор стоит за прилавком, и её лицо озаряет улыбка, наконец, настоящая и искренняя. Это что-то новенькое, думает Джагхед. Он впервые замечает настоящую Веронику Лодж, что тщательно похоронена под всем этим блеском и гламуром. Когда Джагхед переводит взгляд обратно на экран, то обнаруживает, что все слова, написанные ранее утратили свой смысл. Все размылось в одну сплошную черно-белую дымку, и Джонс прищуривается, раздумывая, как это исправить. Джагхед притворяется, что не замечает, как Вероника подходит к его столу, но не уверен, кого он этим пытается обмануть. Невозможно не заметить такую девушку, как Вероника. И она это прекрасно знает. — Серьезно? — спрашивает она, уперев руки в бока. — Ты когда-нибудь покидаешь это место? Иногда мне кажется, что ты тот самый протагонист из романов Мураками. Это, как ни странно, привлекает его внимание: — Ты читала Мураками? — скептически спрашивает Джагхед, даже не пытаясь скрыть недоверие в голосе. — Или это попытка переместить что-то популярное в поп-культуре во что-то интеллектуальное? — Скажи мне, что ты на самом деле думаешь, — говорит она, и одним плавным движением оказывается сидящей рядом. Джагхед думает возмутиться, но не делает этого. В этом вся Вероника — вписывает себя туда, где ей не место. — И отвечая на твой вопрос — да. На самом деле я большая поклонница его работ. Он откидывается на спинку сиденья, скрепляя пальцы на затылке. Джагхед не уверен, что именно заставляет его делать это: то ли ему просто скучно, то ли Вероника не столь однобока, как он раньше думал. — Любимая книга, — это не вопрос. Но все же это единственное, что Джонс хочет о ней узнать. Лодж колеблется пару секунд, будто боясь его острого языка: — Норвежский лес, — отвечает она, нервно барабаня пальцами с идеальным маникюром по столешнице. Он фыркает: — Как типично для тебя. Вероника лишь приподнимает бровь: — Интересно думать о том, чего ты хочешь и никак не можешь получить, — просто говорит она, и Джагхед почти чувствует подтекст. Но он не собирается в это углубляться, а Лодж не собирается продолжать. — И какая же твоя любимая книга, мистер я-такой-хипстер? Мыслями он переносится к своему экземпляру «Кафки на пляже», что хранил в кладовой «Драйв-Ин». Джагхед вспоминает о своих заметках на полях, о том, как почти каждую ночь он погружался в эту историю. Когда Джонс уходил, в рюкзаке совершенно не оставалось места. Теперь он думает, что сделали строители с его книгой. — Кафка на пляже, — наконец, отвечает он, чувствуя, что делится слишком личным. Будто Лодж может рассмотреть все то, что осталось от его души, с этим признанием. Вероника задумчиво вздыхает, глядя на него настолько пристально, что он почти отводит взгляд. Почти. — Ты эскапист, да? — наконец, выдает она. Звучит легко, но есть небольшой элемент неопределенности, будто Лодж прощупывает почву, насколько далеко этот разговор может зайти. Джагхед смеется, и в его смехе ни капли веселья: — Ты даже не представляешь насколько. *** Вещь, которая больше всего бесит его в Веронике — это то, что он никак не может её игнорировать. Это одновременно его и злит, и интригует, потому что теперь, когда она с легкостью вошла в их жизнь, все изменилось. До её приезда, Ривердейл казался типичным маленьким городком. Джагхед любит своих друзей, но их так легко разделить по типам (и стереотипам). Черт, даже он сам — ходячий стереотип, что уж говорить о Реджи и остальных. Но Вероника надевает каблуки на уроки, несмотря на неудобства, врывается в мужскую раздевалку и разносит в пух и прах Шерил Блоссом, чтобы в конце концов обнимать её так, будто Шерил — её давно потерянная сестра. И Джагхед совершенно не может понять мотивов её поступков. Бетти немного рассказала ему о жизни Лодж до Ривердейла, и может быть то, что он видит сейчас — это то, кем Вероника была раньше, и кем собирается стать. — Она… Я не знаю, чувак, в ней что-то есть, правда? — однажды говорит ему Арчи, лениво улыбаясь с места напротив. Джагхед впервые замечает, что у Эндрюса убийственная улыбка, и теперь понятно почему девчонки готовы за него драться. — Да, — неохотно отвечает Джонс, потому что он хочет думать, что ему всегда есть что сказать. Но сущность Вероники Лодж не выразить в паре коротких фраз. И даже целого абзаца или страницы будет недостаточно. Она просто есть. — Да, Арчи. Я думаю, что так оно и есть. *** В один прекрасный день в Ривердейле становится слишком жарко. Настолько, что даже Бетти меняет привычный кардиган на майку с тонкими бретельками, на которую даже Арчи смотрит, как пораженный. Солнце висит высоко над белыми облаками, дотягиваясь своими обжигающими лучами до подростков, что сидят за обеденным столом. Кевин обмахивается своей домашней работой по истории, а Джагхед мечтает стянуть шапку. — Серьезно, ребята, — объявляет Келлер, утирая пот со лба. — Если станет еще жарче, я растаю, как Злая Ведьма Запада. — Аминь, — отвечает Лодж вяло, подпирая подбородок кулаком. Глаза у неё уставшие и стеклянные. Она не в себе все утро, и Джагхед ненавидит, что он единственный, кто это замечает. Джонс впервые видит её с собранными в неряшливый пучок волосами. — Тебе жарко? — спрашивает он, ухмыляясь. — Приятно узнать, что на самом деле ты не Снежная королева. Что-то вспыхивает в её глазах, когда Лодж поджимает губы и морщит лоб. Но она старается не встречаться с ним взглядом, когда отвечает: — Ты даже понятия не имеешь насколько. *** Джагхед конечно предполагал, что лишь вопрос времени, когда кто-то догадается. Но его сбивает с ног ирония, что Вероника узнает первой. Обычно он ночует в городской библиотеке или в старом доме на дереве на заднем дворе того места, что он когда-то считал домом. Иногда он чистит зубы в уборной Попс, когда точно знает, что в здании никого кроме самого Попа нет. Это одна из таких ночей. На часах почти час ночи, и Джагхед буквально валится с ног от усталости. Он стоит в проходе между столиками, пытаясь найти в рюкзаке зубную щетку, что едва слышит колокольчик на двери. — Боже мой! Серьезно? Что ты здесь делаешь в такое время? — из-за его спины доносится голос. К сожалению, Джагхед узнал бы этот голос где угодно. Он оборачивается и видит Лодж, одетую в её обычный плащ. — Пошли, я подброшу тебя домой. Мама еще не закончила со сменой, а ты выглядишь так, будто собираешься… Вероника замолкает, её глаза широко распахиваются, когда она замечает его рюкзак, доверху набитый одеждой, пока Джагхед стоит перед ней, будто олень в свете фар, широко раскрыв глаза. Лодж переводит взгляд на него, а затем снова на его рюкзак, и он почти слышит, как движутся шестеренки в её голове: — О, мой Бог! Её тон — это то, что возвращает его обратно в реальность. — Это не то, что ты думаешь, — быстро тараторит Джонс, но даже он понимает насколько слабо это звучит. Он слишком устал. — Значит ты не бездомный? — спрашивает Вероника, и глаза у неё блестят. — Да… Нет… Технически да, но… — он замолкает, не в силах придумать оправдание. — Понятно, — говорит она, и Джагхеду интересно может ли она раствориться в клубах черного дыма, если они оба притворятся, что ничего не произошло. Но он забывает, что имеет дело с новой Вероникой. С той, кто по-видимому старается освободить женщин от оков патриархата и приютить у себя потерянных мальчиков. — Заткнись! — она закатывает глаза, когда Джонс говорит ей об этом. И он, к его собственному удивлению, затыкается. Наверное, наконец, срабатывает инстинкт самосохранения. Именно так Джагхед Джонс Третий оказывается в гостевой комнате резиденции Лодж, с черноволосой, богатенькой девушкой, живущей дальше по коридору, и целым ворохом непонятных эмоций. *** — Ты и Вероника кажется поладили, — говорит Бетти, будто невзначай, но ему слишком хорошо знаком этот пытливый огонек в глазах, с которым она обычно добывает информацию. Джагхед раньше всегда поощрял её в этом. Прошло уже больше недели, а он все никак не может уложить это все в голове. Вероника никогда об этом не упоминала, едва разговаривая даже с ним. Лишь однажды она сказала, что он может присоединиться к ужину в любое время, когда захочет. Сейчас, Джонс в этом уверен, что Бетти говорит об их последнем совместном обеде, когда он вставил в разговор цитату из «Бойцовского клуба», а Лодж призналась, что никогда не видела этот фильм. И вместо того, чтобы разнести её в пух и прах, как это было бы раньше, он пустился в долгий монолог, почему Дэвид Финчер великий человек, и что она должна обязательно убедиться в этом на собственном опыте. — Я буду иметь это ввиду, — сказала она, не отрывая взгляда от его лица. Бетти все еще смотрит на него, ожидая ответа, поэтому Джагхед бормочет что-то типа: — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — прежде чем войти в свой класс химии. Он садится за свой обычный стол, и когда слышит знакомый стук каблуков по полу, поворачивается к Веронике и улыбается. *** Только то, что Джагхед ночует в Пембруке не значит, что он хорошо в нем ориентируется. Он почти никогда не покидает свою комнату и обязательно уходит до того, как кто-то проснется. Но дом Вероники огромный и запутанный: три этажа, с кучей обычных и смежных комнат. Это сбивает с толку, и ему сложно ориентироваться, особенно в темноте. В одну из ночей у Джагхеда почти останавливается сердце, когда он включает на кухне свет и видит Веронику, поедающую хлопья прямо из коробки. Ему требуется минута, чтобы осознать кто перед ним. Вероника одета в огромную футболку и пушистые тапочки, на которых изображены фламинго. Без своих высоких шпилек, она намного ниже, чем он привык. Лодж смущена его появлением не меньше — румянец расцветает яркими пятнами на её щеках. В этот момент она настолько не похожа на обычно всегда крутую и собранную Веронику, что у него голова идет кругом. — Это… — начинает она, наконец, нарушая тишину. Её взгляд сфокусирован на чем-то поверх его головы. — Вот значит, как выглядят твои волосы. И только тогда Джагхед понимает, что не надел шапку. — Нет, — на автомате начинает он спорить. Лодж приподнимает бровь, но учитывая её наряд, жест выглядит не так внушительно, как раньше. — Фламинго, действительно? — Никогда не думала, что ты поклонник Снупи, — отвечает она, указывая на рисунок на его футболке. Они оба пялятся друг на друга: Вероника в смешных тапочках и ниже, чем обычно и Джагхед с непокрытой головой и обычных трениках. Пару секунд тишины, а потом губы Вероники странно подрагивают, и вдруг они оба смеются так сильно. Джагхед никогда раньше не думал, что можно чувствовать себя настолько хорошо в чужом месте. *** На следующий день в школе Вероника сидит рядом с ним за обедом, обутая в каблуки и выглядящая, как обычно. Когда Кевин восхищается этой её привычкой, Лодж отбрасывает волосы и улыбается: — Ну ты же меня знаешь. Но она легко пинает Джагхеда под столом и посылает ему заговорщицкую улыбку. Чувствуя себя на удивление смущенным, Джагхед утыкается в свою тарелку. *** Она врывается в его комнату посреди ночи. Джагхед уже даже не пытается возражать, слишком привык к тому какая Вероника Лодж. Он не открывается от экрана ноутбука, пока Вероника с любопытством оглядывает комнату. — Привет. Что ты здесь делаешь? С той ночи на кухне они часто разговаривают, но это впервые, когда Лодж приходит к нему. — Мне скучно, — заявляет она, плюхаясь на кровать. В тусклом свете настольной лампы Вероника выглядит моложе, черты её лица более мягкие. И Джагхеду кажется, что такая она нравится ему куда больше. — Развлеки меня. — Я не Смитерс, — сухо начинает он. Джонс уже упоминал, что у Лодж личный дворецкий? — Ты не можешь говорить мне, что я должен делать, — но все же откладывает ноутбук в сторону. Вероника решает, что сейчас самое подходящее время познакомиться с творением Дэвида Финчера. Джагхед подключает свой ноутбук к телевизору. Они смотрят фильм, облокотившись на спинку его кровати, следя за тем, чтобы не касаться друг друга. Но по мере того, как идет фильм, Джагхед все чаще склоняется к ней, рассказывая интересные факты или что-то из процесса съемок, Вероника кивает в ответ, задает вопросы и бьет его по плечу, когда он отказывается отвечать. Когда Тайлер Дёрден говорит Рассказчику, что на самом деле они один и тот же человек, Вероника лежит уже достаточно близко, чтобы в шоке схватить его запястье, широко раскрыв глаза и уставившись на экран: — Нет-нет-нет! О, Боже мой, нет! Джагхед смотрит на её руку на своей руке, прилив тепла и уверенности от её присутствия и думает: «Да». *** Когда Шерил садится на стул напротив его, Джонс точно знает, что ему не понравится то, что она скажет. И он не разочаровывается, когда первое, что слетает с её губ это: — Ты живешь с Вероникой. Как это произошло? — Что? — переспрашивает он, чувствуя себя немного глупо. Отрицание всегда было его второй натурой. — С чего ты взяла? Блоссом настолько сильно закатывает глаза, что ему кажется, что они сейчас вылезут из орбит: — Я знаю обо всем, что происходит в этом городе, — отвечает она, слегка улыбаясь. — Кроме того я слышала, как её мать упоминала о новом жителе Пембрука. В следующий раз ты должен сказать своей будущей теще держать рот на замке. — Все не так, — говорит Джагхед. Арчи все еще говорит о Веронике с придыханием, и Бетти никогда ему не простит, если он воспользуется её лучшей подругой. — Мне просто некуда больше идти. Шерил смотрит на него резко и оценивающе, прежде чем её лицо немного смягчается. Джагхеду кажется, что это похоже на понимание, но не уверен наверняка. — В Торн-Хилле для тебя всегда найдется место, — и уходит прежде, чем Джонс собирается ответить. Это самая приятная вещь, что Шерил Блоссом когда-либо ему говорила. Джагхед не может дождаться, чтобы добавить это в роман. *** Когда Вероника входит в его комнату в эту ночь, он сразу же понимает — что-то не так. Люди так легко узнают привычки других людей. Прошел всего месяц, но Джагхеду кажется, что сейчас он знает её лучше, чем кого бы то ни было. — Мои родители разводятся, — говорит она ему, потому что Вероника никогда не любила тянуть резину. Джагхед видит, как это больно — все её надежды на то, что все будет, как раньше разбились вдребезги. Точно так же он себя чувствовал, когда рассказывал Лодж о матери и Джеллибин, задаваясь вопросом увидит ли он их снова. Несмотря на то, что он писатель и должен хорошо обращаться со словами — успокаивать у Джагхеда получается плохо. Он совершенно уверен, что сейчас Вероника не оценит его саркастичных комментариев, поэтому он притягивает её, обнимая. И хоть у него нет дома, чтобы предложить ей переехать, Джагхед надеется, что этого будет достаточно. Вероника расслабляется в его объятиях, и кажется такой маленькой и беззащитной, что что-то в его животе сжимается: — Форсайт Пендлтон, — говорит он. — Третий. Это моё настоящее имя. Лодж отстраняется, внимательно смотря на него, и глаза у неё светятся, будто маяк во тьме. Взгляд, что он видел при первой встрече… Хотя нет, впервые, когда Джонс увидел её, все что он видел в Веронике — это деньги, власть и то, как она подала ему руку, будто он ничего не значит. Но теперь он видит Веронику, которая любит фильмы так же сильно, как и он сам. Вероника, которая заставила его скользить с ней в носках по свеже полированному полу. Вероника, которая несмотря ни на что просто хочет, чтобы её семья снова стала целой. Вероника, которая показала ему, что дом — это не всегда место, иногда это человек. Теперь Джагхед видит её по-настоящему. — Если тебе все равно, — начинает она медленно, шепотом, будто пытаясь не спугнуть что-то хрупкое. — Я думаю, что буду придерживаться Джагхеда. А потом она целует его. *** Джагхед прочитал много книг, он читал «Илиаду» о Троянской войне, о Елене, чьё прекрасное лицо отправило на войну тысячу кораблей, о всех этих людях, что воевали во имя одной лишь женщины. Джонс никогда не видел в этом смысла, до этого момента — эта жгучая потребность защищать того, кто тебе дорог. Но Вероника лишь смеётся и говорит, что ей не нужно, чтобы кто-то сражался за неё. Более того, она не хочет, чтобы он это делал. Это в ней нравится ему больше всего. *** Через неделю на его кровати лежит копия «Кафки на пляже». Он бесцельно листает страницы, пока фиолетовые строчки не привлекают его внимание. На первом листе книги, каллиграфическим почерком выведено «Читай!», а ниже «Целую, обнимаю. Ви». Джагхед падает на кровать и начинает книгу сначала, и в мыслях его пляжи и слово из шести букв. *** — Дело в том, — начинает Джагхед, отрываясь от неё с тяжелым вздохом, ударяясь головой об спинку кровати. — Я думаю, что ты мне нравишься, — это странно говорить об этом сейчас, учитывая сколькими поцелуями они обменялись за последнее время, и то, что Вероника сидит у него на коленях, с размазанной по лицу помадой. Она кидает на него непонятный взгляд и чуть отстраняется: — Я всем нравлюсь, — отвечает она, и когда Джагхед стонет, Лодж снова к нему прижимается и целует. Они еще не выходили за рамки поцелуев. Вероника позволяет ему задать собственный темп в их отношениях, за что он вечно будет ей благодарен. Есть пара вещей, которые Джагхед сначала хочет выяснить. Но они учатся друг у друга, и этого, кажется, для неё достаточно. Вероника отрывается от его губ, прижимаясь к нему лбом и позволяя их дыханиям смешиваться. — Ты писатель, — бормочет она, её губы в опасной близости от его губ. — Я уверена, что ты можешь читать между строк. Это в значительной степени подводит итог любой романтической декларации, поэтому Джагхед тянет её ближе, позволяя своим губам прижаться к её. Сквозь поцелуй он чувствует, как она улыбается. В первый раз, когда Джагхед встречает Веронику Лодж, он чувствует себя не особо впечатленным. К тому времени, когда Джагхед узнает Веронику Лодж, он чувствует, что любит её. Но это признание он оставит на следующий раз.