Голос разума

Гриффиндорка ввалилась в выручай-комнату вся в слезах, даже не удосужившись обратить внимание на то, куда она попала. — Как он мог?! Предатель! Всё из-за этой стервы! А я ему верила, я его так любила-а-а! — девушка зарыдала и, всхлипывая, сползла по стене, как это обычно делают героини сопливых мелодрам. — Чёрт, Грейнджер, только тебя мне тут не хватало! Будь добра, заткнись, и так паршиво! — Малфой? — шокированно спросила она, вытирая ладонью слёзы и размазывая по щекам тушь. Гермиона не ожидала его здесь увидеть, да ещё и в таком… непривычном виде: парень лежал внутри ванной, слава Мерлину, не наполненной водой, в когда-то красивом и нарядном смокинге, с полу-расстегнутой мятой белой рубашкой, держа в одной руке полу-пустую бутылку, явно наполненную алкоголем, а в другой сигарету, чей дымок медленно устремлялся вверх, — Ты что вообще здесь делаешь?! — Пью. — ответил он, пожав плечами, будто это было совершенно обыденным делом, и глотнул из бутылки, — По крайней мере, я пил и наслаждался обществом самого себя, пока ты не заявилась в моё укромное местечко, и не закатила истерику! Кстати, я всё ещё не понимаю, как выручай-комната тебя впустила сюда… — возмутился блондин, явно недовольный тем, что его гордое одиночество нарушила одна наглая особа. Только сейчас Гермиона решила обратить внимание на место, в котором они находятся. Это была средних размеров комната без окон с темно-фиолетовыми обоями и светлым полом из ламината, что был максимально похож на полированные натуральные деревянные доски. Тут была большая кровать с балдахином, гардероб, туалетный столик, зеркало, полностью опустошенный мини-бар и непонятно что вообще здесь делавшая ванная, в которой, собственно, и разлегся слизеринец. — Так как ты здесь оказалась? — спросил он, аристократически приподняв левую бровь. — Я… я… — Мерлинова борода, Грейнджер, возьми хоть салфетку, а то нет сил смотреть на твою физиономию! — кареглазая уже хотела возмутиться, но через мгновение поняла, что именно слизеринец имел ввиду. Глянув на своё отражение в зеркале, девушка ужаснулась: её и без того красные и распухшие глаза дополняли чёрные струйки от туши, которые были отчасти размазаны по всему лицу. Она встала с пола, подошла к тумбочке и взяла салфетку. Как могла, она вытерла лицо, хоть и не до конца, и уселась на кровать, которая как раз находилась прямо напротив чугунной ванны. — Ну так? Что тут забыла наша прилежная гриффиндорская всезнайка? — насмешливо спросил парень, делая глубокую затяжку. — Я ушла с бала. — Да ты что? Серьёзно? — саркастично фыркнул Малфой. Гермиона решила, что если она уже решила откровенничать, то расскажет всё. Ей было жизненно необходимо высказать всё, что накопилось, а слушать её прийдётся, как ни странно, Драко Малфою. — Я ушла с бала, потому что там был Рон… — Я, конечно, знаю по собственному опыту, что само существование Уизли может мешать жить, но чтобы настолько… — Нет, я ушла потому что он… он… он целовался с Лавандой, пока я отошла за пуншем, а когда вернулась он был с ней! Я его любила, а оказалось что он весь год мне изменял с этой стервой! Как он мог?! Я же ему верила, все делала для него! — Гермиона вновь зарыдала пуще прежнего, растягивая слова. Да, откровение явно не удалось. — Грейнджер, хватит уже ныть! — рассерженно вскрикнул Малфой, — У меня голова раскалывается! Вот, хлебни лучше, полегчает. — предложил он, протянув девушке бутылку. Подумав про то, что она в первый раз попробует алкоголь, Гермиона выхватила бутылку из рук слизеринца, и залпом выпила оставшуюся на дне жидкость, тут же начав кашлять, — Эй, нельзя было мне хоть чуть-чуть оставить?! Это была последняя бутылка! — Ты вообще волшебник или кто? — прокашлявшись, слегка хриплым от алкоголя голосом спросила Грейнджер, наколдовав ещё одну бутылку, немного надпив из неё и протянув её парню, — Ты то сам откуда тут взялся? — Не хочу об этом говорить. — как-то расстроенно отмахнулся блондин. — Ну тогда расскажи хоть что-нибудь… иначе я буду истерить! — иронично улыбнувшись, предупредила кареглазая. Парень рассмеялся. Рассмеялся не злобно, не холодно, а так искренне и так тепло, что Гермиона, не без помощи алкоголя, конечно же, начинала понимать, что в этом слизеринском принце нравиться всем девушкам Хогвартса. — Ладно, но у меня все истории длинные. — с лёгкой улыбкой предупредил Малфой. — Люблю длинные истории. — ответила девушка и придвинулась к нему поближе, приготовившись слушать. Спустя пару часов Гермиона с Драко делили не только бутылку с огневиски, но и довольно тесную ванную, в которой они теперь лежали в обнимку — как никак, выпитый алкоголь давал о себе знать. Всё это время они занимались самым интересным — жаловались друг другу на жизнь. — И я никак не могу ему сказать, что меня это задолбало, потому что я не хочу так жить. Мне неинтересны его дела министрестве, министерстве, то есть, потому что всю жизнь провести за прочтением и подписыванием бумаг для меня — худшая прескепти… перкеспи… пер-спек-тива! Но я уверен, что он ни в какую не станет, меня сушать.. чёрт, слушать! — запинаясь и путая буквы в словах, закончил свой долгий рассказ слизеринец. — Эм… Можно я задам вопрос не по теме? — попросила пьяная в стельку, о чем свидетельствовала её икота, Грейнджер, поудобнее устраивая голову на плече Малфоя. — Валяй. — махнул рукой парень, делая очередной глоток, опустошая уже третью бутылку. — Кто красивее: я или эта стерва Лаванда? — спросила Гермиона. — Серьёзно? — искренне удивился вопросу слизеринец. — Абсолютно. — Конечно же.. — Погоди! — перебила его Грейнджер, оглянувшись на лицо парня, под глазом которого красовался большой синяк, а губа была разбита. Видимо, действие заклинания, которое он накладывал, чтобы скрыть ушибы, уже закончилось, — Кто это тебя так? — спросила девушка, осторожно коснувшись его губы. — Не важно… — отмахнулся он от её прикосновения. — Нет, важно! Если мы тут уже изливаем души, то, будь добр, расскажи! Я же рассказала почему я здесь! — немного приподнявшись, чтобы полностью видеть лицо парня, заявила девушка. — Нотт, Кребб и Гойл. — коротко ответил Малфой. — Что? Серьёзно? — удивилась кареглазая, — Это они тебя побили? Вы же вроде друзья… — Были... — ответил блондин, без доли разочарования. — В смысле? — В коромысле, Грейнджер! Это даже на дружбу не было похоже. Они попросту следовали моих указаниям. — активно жестикулируя объяснял слизеринец, — Они говорили то, что мне не нравилось, я им приказал заткнуться, но их это не обрадовало, и они решили, как они сказали, "выбить из меня всю дурь". Если ты не знала, то я уже давно не серьёзная шишка на нашем факультете. С тех пор как отца… — парень замолчал, явно не собираясь договаривать. — А что они говорили? — после небольшой неловкой паузы поинтересовалась Гермиона. — Чёрт, Грейнджер, ты всегда такая любопытная? — раздражённо спросил Малфой. — А ты всегда такой наглый? — парировала гриффиндорка. — Нет, только по пятницам. — Сегодня вторник. — напомнила она, ехидно усмехнувшись. — Ладно. — вздохнул Малфой, — Они обсуждали тебя. Называли… ну, не особо лестно, как ты, наверное, догадываешься… Я не собираюсь пересказывать их разговор! — С каких пор тебя волнует, что про меня говорят слизеринцы? Мне казалось что ты наоборот это приветствуешь и участвуешь в этом больше всех остальных… — беззлобно удивилась Грейнджер. — С недавних пор, Грейнджер, с недавних. — сознание Гермионы, не смотря на количество выпитого алкоголя, прояснялось, и она начинала понимать, к чему клонит парень. — Ты пересмотрел своё отношение ко всем… маглорождённым, или… — девушка шокированно обернулась и наткнулась на взгляд серых, как грозовое тучное небо глаз, в которых увидела то, что определённо не ожидала. — Теплее. — устало выдохнул Малфой. — Погоди… Ты что… Это же… Как… Серьёзно что-ли?! — задыхаясь, Где пыталась подобрать слова. — Да, Грейнджер, чёрт возьми, серьёзно! Втюрился как последний придурок! Да ещё и в кого! В гриффиндорскую всезнайку! Конечно, можешь теперь пойти и рассказать всё своим дружкам! Думаю вам будет над чем посмеяться! Драко Малфой и Гермиона Грейнджер! Какой же я придурок! — но кареглазая уже не слушала поток его не самых радужных мыслей — она схватила его за ворот рубашки и притянула к своим губам. Зрачки слизеринца расширились до огромных размеров, а сердцебиение обоих участилось не менее чем в сотню раз. Малфой по-хозяйски обхватил её талию, притягивая девушку ещё ближе, пока она зарылась пальцами в его мягкие волосы.

***

Слизеринец и гриффиндорка лежали на кровати и спали. Рука парня покоилась на талии девушки, которая носом уткнулась в его грудь. Им было плевать на стереотипы, плевать на чужое мнение, плевать на всё. Только они могут решать как им жить, и что делать дальше. Они были по настоящему счастливы. А как можно быть несчастным, когда есть тот, кто будет рядом до конца, как бы ни было плохо? Не взирая на голос разума, когда-нибудь должен наступить такой момент, когда сердце говорит громче.