Подарок

«Чудесное утро! Просто превосходное! Особенно для столь долго планируемого похода по магазинам за подарком одной серокожей вечно курящей заразе. Однако ж я, дурак эдакий, так и не придумал, что ему подарить. Думай, седая башка, думай, а не то шляпу не куплю…»— недовольно размышлял Ален Уолкер, отрешённо рассматривая витрину с какими-то милыми безделушками. Погода уже целый месяц усиленно сообщала недоверчивым людям, что, вообще-то зима закончилась, весна благополучно удалилась восвояси, и сейчас бразды правления унаследовало жаркое, пьянящее и такое недолгое лето. Но человеки верить отказывались до последнего, за что бог немилосердно открутил до упора кран с водой и завалился спать, на целых три недели забыв о порядком поднадоевшем ему человечестве. Человечество возмущалось, но ничего поделать не могло. Жалобы им, в небесную канцелярию писать, что ли?! А если попроще, то значительную половину июня шли непрерывные дожди. Поэтому, Джокеру Бога приходилось то мокнуть на редких миссиях рядом с таким же мокрым, и от этого ещё более злым Кандой (Комуи почему-то взял моду отправлять Уолкера с самураем на задания вместе — а объяснений, почему, он, собственно, так делает, Ален так и не дождался) или скучать в Ордене от ничегонеделанья. Само собой разумеется, что купить подходящий подарок своему…своему…Граф побери, как же его назвать-то?! Короче, купить подарок для «Удовольствия» Ноя не представлялось возможным. И тут — на тебе! Абсолютно солнечный, тёплый денёк, на небе ни тучки и настроение соответствующее. Безоблачное, то есть. Но одна тучка, вопреки выше написанному и законам логики вообще, все же маячила на горизонте… — Как думаешь, Тим, что Микку подарить, а?— отчаявшись, попросил совета мальчик у своего голема, летающего где-то на уровне головы Уолкера. – Сигарет он от меня не дождётся,— продолжил размышлять он вслух, краем глаза наблюдая за реакцией «недоснитча»:— Когда-нибудь точно отравиться, зуб даю. Но я уже принимаю меры, прячу от него этот злосчастный никотин в трубочках!— хихикнул Аллен, вспомнив, какое злое было у Тики лицо, когда он обнаружил, что все сигареты загадочным образом исчезли из его поля зрения. Уолкер тогда ещё невинную мордочку состроил и подсунул негодующему мужчине под нос брошюрку «о вреде курения».— Бедная брошюрка…— опять вслух вздохнул Аллен в такт своим мыслям. – Так, что тут ещё есть?... Коронованный клоун продолжил изучение витрины, а Тимкампи, поняв, что его молчаливое присутствие пока не требуется, начал увлечённо сгонять воробьёв с соседних крыш. Потревоженные птицы возмущённо чирикали, срывались с насиженных тёплых мест и с гордым видом перелетали на другие крыши и прочие горизонтальные поверхности. Это безобразие продолжалось до тех пор, пока голему нежданно не попался на пути старый, мрачный ворон. Тот терпеть такое самоуправство не стал и решил дело просто и со вкусом — клюнул Тима в первое, попавшееся под клюв место и с гордым «Карр!» унёсся куда-то в небо. Обиженный голем быстро юркнул Алену под майку-матроску, не желая больше получать тумаков от пернатых жителей города. Уолкер, полностью погруженный в сосредоточенные размышления о подарке лишь растерянно погладил правой рукой дрожащий на груди комок и со вздохом констатировал: — Ладно, Тим, пошли дальше. Вряд ли, я думаю, Тики обрадуется плюшевому мишке с розовым бантиком.…А если подарить ему плюшевого Графа?— неожиданно озадачился парень, замерев посреди улицы, но тут, же сам себя одёрнул: — Нет, не стоит, ребячество всё это. И экзорцист прогулочным шагом направился к следующему магазину. *** — Держите ваш букет!— вежливо улыбаясь, продавец протянул глупо улыбающемуся от счастья Уолкеру огромный букет кроваво-красных роз в обрамлении нежно-розовых бутонов. – Я так понимаю, это подарок девушке?— вопрос любопытного цветочника застал Аллена врасплох. Его рука с деньгами замерла в воздухе, глаза мальчика приобрели задумчивое и немного отстранённое выражение. Он даже не заметил, как шип одной из роз оцарапал ему щёку до крови. — Ну…— наконец смог ответить экзорцист, отдав деньги продавцу, и даже вымучил неуверенную улыбку, — Если можно так выразиться. — В смысле?— удивился подобному ответу мужчина, растерянно глядя на хрупкого подростка со странными седыми волосами и грустными голубыми глазами. — Да так. Не обращайте внимания. Просто…мысли вслух. Спасибо за букет!— Аллен помахал продавцу свободной рукой и отошёл от цветочного ларька. За ним следом полетел золотой голем, всё время норовящий усесться мальчику на голову. Тот лишь весело фыркал и тряс волосами, не давая Тиму этого сделать. Огромный, тяжёлый букет роз смотрелся аляповатым красно-розовым пятном в руках этого хрупкого и худого юноши, и ещё продавцу показалось, что мальчик с трудом сдерживается, чтобы не наклониться вправо — цветы сильно перевешивали, заставляя прилагать довольно большие усилия для своей переноски. Продавец вздохнул, протёр прилавок чистой тряпочкой и просто по привычке крикнул странному покупателю вслед: — Приходите ещё! — Ага!— отозвался седовласый и медленно побрёл в сторону ближайшего кафе. Алену предстояло ещё серьёзно поразмышлять, как умудриться доставить это сооружение из цветов до Ноя в целости и сохранности. Ну, не звать же ему Роад на помощь? Тогда сюрприз точно перестанет быть сюрпризом. А Уолкеру нестерпимо, до резкой боли в сердце, хотелось сделать приятное человеку, который для него очень-очень дорог. Тому, ради которого он сейчас живёт на два фронта. Тому, кого любит до беспамятства. Тому, кого ненавидит за вечное язвительно-насмешливое «малыш» и терпкий запах сигарет. Тому, кто просто достоин и кто невероятно нуждается в искренней и бескорыстной любви. Аллен улыбнулся и мечтательно взглянул на пронзительно голубое небо. «Я не знаю, почему я полюбил его. Но разве для любви нужна причина? Главное в ней— то, что она связывает незримой ниточкой сердца». На этой в какой-то степени философской в какой-то степени лирической ноте экзорцист понял, что нежится под солнечными лучами больше нельзя — подарок может завянуть— поднялся на ноги и с осознанием важности сделанного наполовину дела продолжил свой путь. «Теперь осталось самое сложное,— пробормотал вполголоса Джокер бога, от волнения покусывая губы.— Надо вручить этот подарок Тики, при этом, не треснув оным Ноя по башке на первой же ехидной фразе вроде: «О, малыш, ты что, наконец, решил заняться домашним хозяйством?! Отлично! Ты на верном пути! А совок где?...» Грр!» *** Закон всемирного свинства — это когда начинание обламывают ещё на стадии не оформившейся мысли. А закону, по которому чаще всего все благие дела либо пресекаются на корню, либо срываются по причине непредвиденных обстоятельств, имя ещё не придумали. И хорошо. А то ведь это самое название, я уверена, было бы абсолютно нецензурным. Примерно так же думал Аллен Уолкер, настигнутый не пойми, почему начавшимся ливнем буквально на пороге поместья Тики Микка. То есть, он думал мрачно, сосредоточенно и серьёзно, причём цензура в этом конкретном случае скромненько курила в сторонке. — Это полный…— культурно не договорив последнее слово, юноша с трудом открыл тяжёлые массивные ворота, ограждающие великолепное поместье графа от любопытных и завистливых глаз и, с букетом наперевес, протиснулся во внутренний дворик. Там он небрежно кивнул прыгающим под дождём близнецам, с грустью констатировав, что, раз к Тики наведалась, по крайней мере, часть его семейки (к которой неофициально теперь причислен и Коронованный клоун) то мужчина будет ещё более насмешлив и язвителен. «Как дитя малое, честное слово!»— с печальной нежностью подумал Уолкер о любимом, игнорируя хоровые расспросы Джаздеби о букете в целом и о том, где его, «поганого экзорциста» Граф знает, сколько времени носило в частности. Распахнув входную дверь ногой, мокрый «поганый экзорцист» под аккомпанемент близняшек ввалился в холл, бережно продолжая держать розы в руках, точно последнее сокровище мира. Облегчённо вздохнув, Аллен аккуратно положил цветы на оранжевый пуфик у стены, мысленно попросив у Лулу Бель прощения за испорченную вещь. «А я что? Я ничего! Вода сама натекла…»— злорадно подумал Клоун, оглядываясь по сторонам в поисках именинника. Но искать долго не пришлось — улетевшие вперёд Джаздеби что-то разбили, на кого накричали, успели пострелять и в перерывах между этими важными делами сообщить, что «один из голубков» прибыл. Тут уже было не до церемоний. Мокрого Алена мгновенно окружили заботой. Стащили мокрую матроску, растёрли полотенцем, одели сухую, явно с чужого (мальчик догадывался, чья это была рубашка— запах сигарет Тики он мог различить даже в накуренном баре) плеча одежду и даже дали глотнуть тёплого вина со специями. Всё это проделывали умелые, тёплые и такие родные руки, цвета пепла, что у разомлевшего в тепле Аллена закружилась от счастья голова. — Эй, эй, малыш, не раскисай!— насмешливо сообщил ему на ухо приятный баритон, вызвав дрожь томления во всём теле.— Я не намерен тебя спаивать! Сегодня, по крайней мере…— уже тише закончил Ной, присев на мягкий ковёр у ног Уолкера. — Тики!— возмущённо воскликнул другой голос, звонкий, немного манерный, но тоже переполненный нежностью и любовью,— Как ты можешь? Аллен— кун ещё несовершеннолетний! — Бульк!— подтвердил это заявление экзорцист, впрочем, не спеша расставаться с бокалом вина. — Вот видишь?!— запрыгнула на диван рядом с Джокером Бога Роад, и коснулась губами его лба. «Удовольствие» Ноя ревниво заворчал, протестуя против такого способа измерять температуру, но в открытую перечить племяннице не стал. «Пусть балуется, всё равно Аллен только мой», — лениво и чуточку по собственнически подумал граф, рассматривая разнежившегося в тепле мальчика, так неудачно попавшего под дождь. В рубашке Микка, слишком большой для него, Аллен выглядел ещё более ранимым и хрупким, чем обычно, что заставило Ноя улыбнуться и, привстав, коснуться губами щеки Уолкера, на которой мужчина заметил уже почти затянувшийся тонкий шрам. Мальчик вздрогнул, когда Тики провёл по ранке языком, поднимаясь выше, целуя пушистые ресницы, висок и, наконец, мужчина остановил свою сладкую пытку на том месте, где Роад «проверяла температуру». Он оторвался ото лба смущенного экзорциста и победно улыбнулся насупившейся племяннице. В этой импровизированной борьбе мнение «приза» не рассматривалось. — Ты эгоист, Тики,— вынесла вердикт девочка, но долго дуться на дядю не смогла и весело улыбнувшись, спросила:— Ты это знал? — Разумеется,— гордо ухмыльнулся Тики, и, воспользовавшись моментом, забрал вино у основательно разомлевшего Клоуна,— Это у нас семейное. — Ой, да ну! — Ага-ага! — Не верю! — А вот докажу! Увлёкшись спором, Нои не сразу заметили, что объект их чувств бесследно исчез. Весьма этим озадачившись, Тики вышел в коридор, дабы пресечь произвол одних излишне быстро бегающих экзорцистов и… Уткнулся лицом в поражающий своими размерами букет роз. Мужчина сначала принял цветы, вдыхая излучаемый ими терпковатый, благородный аромат и только потом перевёл свой взгляд на дарителя. Смущённый, взволнованный и порозовевший Аллен стоял перед ним, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, теребя пальцами спадающий воротник рубашки и смотря исключительно в пол. — Малыш…— приятно удивлённый начал говорить мужчина, но мальчик неожиданно перебил его, выпалив на одном дыхании: — С днём рождения!!!! — Глупый…— Ной ласково улыбнулся и, передав букет вовремя подбежавшей Роад, порывисто заключил экзорциста в объятия. Ален уткнулся носом Тики в шею, вдыхая приятный и одновременно резкий запах сигарет, и чувствуя, как на него накатывает сонное умиротворение. Мальчик пробормотал что-то неразборчивое на счёт того, кто это из них двоих глупый и, окончательно обмяк в надёжных и родных объятиях Ноя — дало о себе знать переохлаждение и почти целый бокал довольно крепкого вина. Тики проворно подхватил лёгкое тельце Уолкера на руки, с нежностью посмотрел на его милое личико и, фыркнув своим же излишне романтичным мыслям, понёс мальчика в свою спальню. — Эй!— тихонько, но от этого не менее возмущённо окликнула мужчину «мечты» Ноя, вновь подвергнув порче пуфик женщины— оборотня, положив на него цветы, и замерла в весьма грозной позе «руки в боки». Только скалки для полного счастья не хватало.— Ты куда понёс моего Алена-куна?! — Твоего?— удивлённо переспросил брюнет, продолжая спокойно подниматься по лестнице,— А я думал, что он наш, общий… — Пф! — Роад, милая, у нас что, ёжики завелись?— насмешливо осведомился граф, повернувшись к недовольно пыхтящей племяннице,— Или ты всё же смогла подружиться с тем упрямым типом из Эдо? — Не напоминайте нам об Эдо!!!!— взвыли в два голоса близнецы, всё это время подслушивающие разговор в чулане под лестницей. — А вы не кричите, малыша разбудите!— попенял им в ответ Тики и пообещал уже не так грозно хмурящейся Роад:— Не волнуйся, милая, сегодня я не буду к Алену приставать. Он ведь всё равно в состоянии не стояния, так что не оценит… — Попробуй мне только, дядя-извращенец!— захихикала девочка в ответ, вызвав своей фразой вполне предсказуемый ответ брюнета: — Я стараюсь соответствовать тем эпитетам, которыми ты меня награждаешь!— заявил он и, отвернувшись от племянницы, побежавшей вытаскивать орущих близнецов из чулана, донёс таки Алена до спальни. Мужчина осторожно положил мальчика на свою кровать, укрыл шёлковым одеялом, подоткнул все края, чтобы не дуло (совсем женская привычка, не правда ли?) и присел рядышком, любуясь спящим Уолкером — И почему я в тебя такой влюблённый?— философски обратился Ной к спящему мальчику, даже и, не надеясь получить ответ. Вопрос-то был исключительно риторический! Но он его получил. Ответ, то есть. — Потому что ты дурак,— сонно, но вполне чётко произнёс экзорцист, с изрядной долей издевки копируя интонации самого Тики,— И я тоже дурак, раз тебя люблю.…Кстати, если, ты зараза такая, не бросишь курить, то я… — Спи уже!— фыркнул брюнет, наклонился и накрыл губы мальчика поцелуем, не соизволив дослушать угрозу до конца. — Сплю…— покладисто отозвался Ален, как только мужчина оторвался от его губ,— Но ты всё равно не кури, ладно? — Ага— ага,— рассеянно произнёс Ной, с нежностью глядя на мило порозовевшие от поцелуя щёки мальчика. Хихикнул,— Я попытаюсь. — Ну-ну, никто тебя за язык не тянул…— пробормотал Ален злорадно, повернулся на бок и прикрыл глаза, делая вид, что спит. Тики ему не поверил, но приставать к мальчику всё же не стал, хотя и хотелось. «Да уж, действительно, и кто меня за язык потянул, пообещать Роад, не лезть к малышу сегодня?— злясь на самого себя, подумал Тики,— Не иначе маршалы скопом попутали!». Мужчина ещё немного посидел рядом с экзорцистом, пока дыхание последнего не выровнялось, доказывая, что мальчик всё -таки заснул и сбежать куда-нибудь не попытается. Улыбнувшись собственным рассуждениям, Граф нежно коснулся губами пальцев Уолкера (на правой руке, разумеется), поправил мальчику чёлку и вышел из комнаты. На своё двадцати шестилетие Граф Тики Микк получил самый лучший и, главное, абсолютно бесценный подарок. Ведь что может быть важнее и дороже любви?..