С тобой я не боюсь холода

Холод пробирался через подол тонкой куртки, холодя разгоряченную кожу. Хосок съежился, уже даже не понимая, зачем вышел из дома в такую погоду и в такой одежде. Искать что-то тёплое было слишком хлопотно, а магазин неподалёку, успеет дойти ещё до того, как закоченеет. Зима в самом разгаре, снежинки мягким слоем оседали на земле и волосах, придавая невинности своей белизной. Хосок забежал в магазин, отряхиваясь от снега, и тут же ноги понесли в сторону отдела со сладостями. Не утруждаясь, чтобы взять корзину, юноша взял нужные ему пачки в руки, забредая заодно и за свежими булочками. Расплатившись за покупку, Чон поспешил домой, но его внимание отвлекал кружившийся в воздухе хлопьями снег и звонкий смех детишек, радостно бегающих по чистейшему покрову, нарушая его невинность крошечными ножками. В кармане завибрировал телефон, и юноша прибавил скорости, вскоре практически влетая в подъезд, и по лестнице пробежал на третий этаж. Еле отворив дверь, придерживая пакеты и прижимая к себе, чтобы не выпали, зашел в квартиру. Всего две небольших комнатки, кухня и ванная с туалетом. Ничего лишнего, всё по домашнему. На стенах перемигивали светящиеся игрушки и гирлянды, слегка неаккуратно вырезанные из бумаги снежинки свисали с потолка. Хосок улыбается, вспоминая, как Тэхён выпрашивал у него украсить квартиру именно так; как сам вырезал, пока Чон доделывал последний в этом году заказ, а после как заставлял вылести к себе на плечи и цеплять их к потолку и люстре с помощью ниток и скотча. Практически всё зеркало в прихожей обклеено блестками и небольшими светодиодами, отсвечивая от гирлянды в темноте и образуя эффект диско-шара. На стенах практически по всему периметру располагаются фотографии того, как они это всё чудо творили, любовно разрисованное вокруг всевозможными красками и формами. — Хоби-хён, ты где был? — из спальни выглядывает заспанный Тэхён, но с неизменной широкой улыбкой на губах. — Ты же просил сладостей, вот я и сбегал за ними, пока ты спал, — улыбается в ответ Хосок, снимая обувь одними ногами и, захлопнув дверь, прошёл внутрь квартиры, чмокая любимого в губы. — Ты холодный, — Тэхён внимательно наблюдает за тем, какие сладости Чон купил, и улыбается пуще прежнего, заметив свои любимые шарики с белого шоколада в кокосовой стружке и кремом. Выхватив пачку и разорвав, Тэ вывалил конфеты на покрывало, удобно устраиваясь на кровати и отправляя в рот сразу несколько, довольно прищурившись. — Ты самый лучший, Хоби-хён, — улыбается Тэхён, а внутри Хосока всё теплеет от этого любимого «Хоби-хён», с такой добротой и восхищением срывающееся с губ младшего, что хочется его крепко обнять и расцеловать, куда только дотянется. Так Хосок и делает, стащив с себя куртку и бросив на стул, сжимая любимого в объятиях и утыкаясь холодным носом в шею, целуя куда попадётся. — Холодно, Хоби-хён, — смеется Тэхён, немного отстраняясь, но тут же возвращается обратно, развернувшись к Чону лицом и, притянув к себе несколько конфет, угостил одной любимого, а вторую съел сам, белозубо улыбаясь. — Дурачок Хоби-хён, на улице холодно. Тэхён сжимает крепко, прижимая к себе и целуя уголки родных губ, проведя по тем языком и слизывая оставшуюся кокосовую стружку, с блеском в глазах припадая теснее, сминая в нежном поцелуе, всем телом согревая продрогшего хёна. Хосок жмурится, пряча руки под диковидной кофтой любимого с саморучно прорезанными дырами на рукавах и возле ключиц, чувствуя, как Тэ вздрагивает от холода, и появляется гусиная кожа. Но Тэхён не отстраняется, давая согреться своим теплом, руками обхватив слегка пухлые щёки, которые так любит, и согревал те ладошками, потирая для более быстрого разогрева. — Я говорил, что ты дурачок? — Недавно, — улыбается Хосок, потянувшись обратно к губам, вытаскивая отогретые руки и, закинув на шею Тэхёна, углубляет поцелуй, потянув любимого за собой на постель, невольно скинув пару конфет и одну пачку, что лежала ближе к краю. — Мои конфеты, — досадливо тянет Тэ, но тут же теряет к ним интерес, возвращаясь к сладким губам. — А здесь всё равно вкуснее. Оба улыбаются, утопая в безграничной нежности друг к другу. Ластятся, открываются и поддаются, не давая и шанса усомниться в своих трепетных чувствах. — Но больше не ходи без меня на улицу, Хоби-хён, опять же легко оденешься, — поучает Тэхён, получая пяткой по заднице, и смеется, утыкаясь в шею любимого. — Я не боюсь холода, ты же меня согреешь, — зарываясь в светлые волосы, солнечно улыбается Хосок. Самый счастливый на свете — это точно про него.