Вернём честь Слизерину

      Диппер бежал, изо всех сил стараясь не сбавлять скорость. Он снова опаздывал. Но на этот раз не на урок, а на матч по квиддичу. Пайнс ещё ясно помнил, как вчера, во время занятий в библиотеке, Билл как бы невзначай напомнил про это мероприятие. Не забыв упомянуть и про то, что, если Сосна такой фанат квиддича, он просто не может пропустить сие событие.       Наконец, Диппер достиг трибун и, найдя себе место, начал переводить дух, который того гляди из него вылетит. Матч между командами Слизерина и Пуффендуя начался как раз, когда Пайнс окончательно пришёл в себя.       Говоря откровенно, он не был таким уж фанатом квиддича, как некоторые. Для него не было бы катастрофой пропустить какую-то игру или узнать, что любимая команда проиграла. Однако он провёл за книгами с правилами и историей игры слишком много бессонных вечеров, чтобы так просто выкинуть квиддич из своей жизни. Цели не ударить в грязь лицом перед Венди больше не было, но названия мячей и команд уже слишком глубоко засели в подкорке. Да и было в квиддиче что-то такое, из-за чего Диппер не мог о нём забыть. Играть он никогда бы не согласился, конечно, но посмотреть. Почему бы и нет? Зрелище порой довольно захватывающее.       Правда, не в этот раз. Пуффендуйская команда понесла большие потери, в связи с травмами и выпуском из школы некоторых участников. Команда Слизерина, в свою очередь, находилась в золотом составе и считалась самой сильной в школе. Большинство студентов пришло на игру только, чтобы отвлечься, ведь результат матча всем был известен. Вопрос только в том, на сколько данное развлечение затянется.       Когда пуффендуйцы забили первый гол, все немного напряглись, пересчитывая в голове шансы на победу Слизерина. Билл подумал, что барсуки могут ещё разыграться и начал внимательнее рассматривать поле, надеясь заметить наконец золотой мячик.       Сайфер был ловцом Слизеринской команды ещё со второго курса, и с тех пор они ни разу не проигрывали кубок школы. Зрение у него отменное, так что, когда на другом конце поля что-то блеснуло, блондин тут же рванул туда. Снитч не стал долго сопротивляться. Видимо, даже ему уже надоела эта игра. Матч закончился со счётом 200: 10.       Трибуны были более чем довольны результатом: по крайней мере, всё закончилось быстро. До Билла доносились одобрительные хлопки и свист, кто-то даже кричал или размахивал руками. Но сейчас из всех зрителей Сайфера интересовал только один человек, что должен сидеть где-то… Здесь! Вот же он! «Всё-таки пришёл». Билл поднял руку и помахал другу, привлекая его внимание. Брюнетистое светило науки сразу заметило это и помахало в ответ. Вся слизеринская команда уже спустилась на землю и направлялась в раздевалку. Билл развернулся и пошёл за ними, надеясь, что Диппер догадается его подождать.       Зрители тоже медленно уходили с трибун. Самые умные оставались на своих местах, прекрасно понимая, что не выберутся отсюда в такой толкучке. В числе таких была одна компания подростков. Ребята продолжали разговаривать, с некоторой надменностью смотря на всех несчастных, что пытались покинуть площадку. Среди них они заметили и одну знакомую фигуру, что была в самом конце очереди и пыталась выбраться вслед за остальными. — Это что, Пайнс? — спросил Робби. — Вроде он, — подтвердила Венди. — Что это он здесь забыл? Цвета своего факультета попутал? — Валентино получил неодобрительный взгляд от своей рыжеволосой подруги, но только раздражённо цокнул на это. — Пришёл змею знакомую проведать — подаёт голос Тэмбри, вынырнув на время из потока своих соображений. — Это кого это, интересно? — спросила Венди, повернувшись к подруге. — Сайфера.       Вся компания внезапно загудела. Робби сорвался на знакомое имя, Венди пыталась вступится за Диппера, а Ли с Нэйтом были готовы поддержать любой разговор, если в процессе можно над кем-то посмеяться. Томпсон, куда не просят, не лез, а Тэмбри бессмысленные споры не интересовали. Как таковой темы никто не придерживался, так что вскоре вернулись к обсуждению матча.       Не успели они выйти с трибун, как Робби отстал от друзей и пошёл совсем в другую сторону. Никто этого, конечно, не заметил, потому что обсуждать все нелепые моменты, совершённые командой пуффендуя, куда интереснее.       Робби, как и все в школе, терпеть не мог слизеринцев с этим их пренебрежительным отношением ко всем остальным и стремлением во всём быть лучшими. Но Сайфера он ненавидел особенно. Они стали врагами в тот день, когда впервые встретились на поле. Чувства их были абсолютно взаимными и никого не удивляли. Собачащиеся гриффиндорец и слизеринец — это классика.       О ненависти своей они с удовольствием и постоянно друг другу напоминали. После матча обмен ругательствами был обязателен, можно было даже дойти до драки, но только если обстановка предполагает, что их тут же разнимут. При встрече в коридоре протокол предполагал обмен чуть более лёгкими колкостями. Пройти мимо значило проиграть.       Робби почти дошёл до раздевалки и готовился сказать что-то вроде: «Ты же не считаешь это победой, Сайфер?», или «На метле летаешь неплохо, посмотрим, что будет, когда придётся играть в квиддич», или простое «Это было просто смешно». Но Сайфера возле раздевалки не оказалось, зато оказался Пайнс. Которому уж здесь точно было делать нечего.       Слизеринец тоже вскоре появился в поле зрения, но Робби так к нему и не подошёл. Вид Сайфера, закинувшего руку Пайнсу на плечи и удаляющегося с ним в сторону замка, заставил гриффиндорца впасть в ступор.

***

      Благодаря базарной бабе Валентино дружба Билла и Диппера быстро стала достоянием общественности. И реакция у неё была какая-то странная.       Со Слизерином всё просто и ясно. Им глубоко плевать, кто с кем дружит, пока дело лично их не касается. Так что возмущаться могли только Гидеон с Пасификой, но они разумно решили не подливать масла в огонь.       Остальные же факультеты как с катушек слетели. Сначала Диппера, вроде как, жалели, что он такой хороший и правильный попал под влияние дурной компании. Все почему-то решили, что от Сайфера его нужно непременно спасти. И ни одна благородная зараза не хотела проходить мимо такого праведного дела. Однако Диппер спасаться не хотел. С Биллом всё равно общался, а всех рыцарей успешно игнорировал.       Тогда спасатели обиделись. Возможно, никто не мог примириться с мыслью, что слизеринцы тоже люди. Может, думали, что раз Диппер дружит с Биллом, то и им надо. Пайнс не знал точно почему, но его объявили врагом народа. Он тут, видите ли, подаёт всем пример, что со змеями можно дружить.       Родной факультет накинулся на Диппера, как на кусок мяса. Каждому нужно было его задеть, нужно было упрекнуть, намекнуть, что общению с ними он предпочёл слизеринца. Возможно, именно этот факт так обижал всех окружающих.       Билл чувствовал себя в происходящем максимально неуютно. Сосну было жалко, но и идей никаких не было. Он не мог просто взять и переубедить всю школу по поводу целого факультета, стереотипы о котором складывались веками. Диппер говорить об этом отказывался. На прямые вопросы не отвечал, после косвенных сразу переводил тему, а на людях продолжал игнорировать все нападки в свою сторону. Сайфера поражало, откуда в Сосне столько силы духа, чтобы всё это терпеть. А ещё он не был уверен, что заслужил такое. От того невозможность что-то сделать давила сильнее.       Одним утром у всех закончилось терпение.       Билл только пришёл на завтрак, когда заметил какого-то когтевранца, ругающегося с Сосной. — Что значит ты не будешь ничего менять? — блондин пропустил самое начало диалога, но там не было ничего важного. — Не вам решать с кем я могу дружить, а с кем нет, — Ответил Диппер. — Да какая же это дружба! Он же… Он- — Что он? Слизеринец? А больше ничего вы о нём и не знаете, да? — Почему ты так упорно его защищаешь? — Потому что, в отличие от всех вас, он мой друг.       Кажется, в осадок выпал целый Когтевран, потому что все уже рассевшиеся за столом так и замерли с едой в руках, переместив своё внимание на спорящих. — Ну и дружи со своим Сайфером, но на нас больше не рассчитывай — закончил перепалку зачинщик.       Тут то вся школа узрела истинный дух единства факультета. Недавно спорящий когтевранец сел за стол, а вот у Диппера с этим возникли проблемы. Стоило ему приблизиться к свободной части лавки, как вся шеренга без единого сигнала пододвигалась, не позволяя занять вакантное место. Некоторые умудрялись даже не отвлекаться при этом от еды. Так Пайнса согнали на самый край стола, после чего вся лавка снова сдвинулась к началу, окончательно дистанцировавшись от новообъявленного врага.       Злость Сайфера переливалась через край. Хотелось отвесить оплеуху себе за то, что до сих пор ничего не сделал, а потом пойти бить морды всем когтевранцам. Сидящий напротив Гидеон напрягся и посмотрел на Пасифику. Оба понимали, что Билл сейчас ничего адекватного не сделает. — Зачтёшь мне это в исполнение желания — предупреждает Нортвест и поднимает руку, чтобы привлечь внимание когтевранца, — Пайнс! Иди сюда.       Диппер поднимает на неё взгляд, но теряется и не понимает, чего от него хотят. — Ты же говорил, что он умный — смотрит на Билла блондинка.       Сайфер тоже не находится. Не отвечает ничего и только оборачивается на Сосну, чтобы всё-таки позвать его к ним.       Диппер озирается по сторонам даже после того, как садится на лавку рядом с Биллом. Другие слизеринцы никак на его присутствие не реагируют, но ему всё равно немного неуютно. — Раз уж родной и любимый факультет тебя выгнал, можешь сидеть с нами. Еда на столах у всех одинаковая, отравленные напитки у нас только по воскресеньям, ещё и друга своего бесценного будешь чаще видеть. Все в выигрыше, если кое-кто соблаговолит отмереть и засчитать мне долг.       Под конец Пасифика настойчиво смотрит на Билла. Он наконец-то вспоминает про Запретный лес. — Засчитываю. С тебя больше никаких желаний. — Отлично. — Подождите, а мне что делать? — восклицает Гидеон. — И до тебя очередь дойдёт. Жди подходящего момента — осаждает его Билл. — О чём вообще речь? — хлопает глазами Диппер. — Я потом тебе расскажу, ешь пока — отвечает Сайфер и кладёт ему на тарелку пару вафель.