сдайся

Чернильно-серые стены давили на мое и без того расшатанное состояние агрессии: беспричинной, грубой и тупой. Безысходной как угол, в котором я сейчас прохлаждаюсь, вместо того, чтобы наслаждаться лекциями по праву. Я никогда не была тухло-мечтательной девочкой, верящей в розовый замок и счастливый брак с белым принцем. Меня интересовала сугубо реальная жизнь, настоящая. Кажется. тогда какого черта ты сейчас ревешь? просто. Не знала, что мой заботливый Андрюшенька может оказаться таким подонком, право, «в тихом омуте черти водятся», — так вроде, говорят. До дрожи в коленках мерзко. Будто это я только что наивно бросила любимого человека, наплевав ему пару коротких слов в трубку. Мерзко и душно. Реалистка, а ты ему так слепо верила! Пора бы уже пересчитать, сколько дней он мучался, остерегая ранимую верность. Сколько мы не виделись? Пару месяцев? И что же плохого в том, что я, движимая тяжелыми пинками по карьерной лестнице, сумела поступить в университет в столице, далеко от родного города. Мерцающий экран мобильного рябил в глазах: время. Какое к черту время, когда тут такое. А что, собственно? продолжай, ты же его любила. нет. Только сейчас я отчётливо осознала свою оплошность — я никогда не любила этого хренового антиморалиста. Андрей был мне другом, верной, всегда поддерживающей подушкой на ночь. А когда эта самая, самая надежная и мягкая подушка предложила мне встречаться, я согласилась. Легко, быстро. Согласилась. Наверное, из жалости. Ведь я правда никогда не чувствовала к нему той самой порхающей в животе истомы, что так сказочно вырисовывают в книгах. Сопливых романах с сознанием в облаках, да, как и заказывали. Тогда бы я не пережила и дня без его ласковых рук, загребающих в свои медвежьи объятия, мягких поцелуев, целомудренно покрывавших тело, и лучезарного поля ожидаемого. Будто все так, как и должно было быть. В очередной раз воспроизводя в голове тот несносный диалог, я тихо всхлипнула. | — я устал мучаться в неведении, ты же понимаешь, расстояние для нас — вообще не вариант, стоит отказаться… | Это он еще сомневался, изнывал, бедненький. Я утерла с лица соленые капли рукавом нежно-розового свитера, и пускай останутся разводы туши, до тошноты противен этот ванильный цвет. А я, к слову, никогда ему не изменяла. До настоящего момента преданно глядела сквозь пальцы на остальных парней, находя все самые изысканные, положительные качества лишь в Андрее. Старый друг был для меня везде самым лучшим, первым. Глупо самым. Единственным сексуальным партнёром. И не такой уж он сексуальный. Не в меру худой, как по мне. Мобильный вновь издал разрывающий ушные перепонки сигнал, что я невольно поперхнулась воздухом, что тяжелым потоком втянула в ноздри. Машка обыскалась: на паре не увидела, сразу скакать. Я невольно поморщилась, откидываясь затылком на леденящий бетон. Щеки все ещё мокрые после долгого часа безостановочной истерики. | — спасибо за детство, Ника, и прости. | По-дурацки, ведь так? Долгие годы незыблемой шипами судьбы дружбы, чуть позже отношений, и вот так… агрх, наиглупейше. Я прикрыла усталые веки, подрагивающими ресницами ощущая влагу на коже, и с силой отбросила вибрирующий смартфон. Глухой лязг заставил с силой распахнуть глаза, ошалело вперившись в фигуру, застывшую в паре шагов. Парень неловко фыркнул, опускаясь передо мной на корточки. Казалось, я чуть не отбила ему бездушной железякой синяк под глазом. — Эй, ты чего? — «Лёша», — облегченно выдохнула я, прекрасно различая в собеседнике своего одногруппника. Он хитро сощурился, видимо, для себя выставляя очередные рамки, и изучающе оглядел меня с головы до пят. В его глазах светилось такое неподдельное беспокойство, что я поежилась — снова забота. — Ничего, — хотела, чтобы это прозвучало куда увереннее, чем вышло на самом деле. — Лёш, я, честно, очень рада тебя видеть, н-но сейчас у меня нет никакого желания разговаривать. — я медленно дышала, совсем медленно, и он отметил слабые струны моего терпения. Стрельцов лишь осуждающе покачал головой, перемещая взгляд глубоких зеленых глаз на мои подрагивающие колени. Почему-то именно тогда, когда он так трепетно сжимал в своих широких ладонях мои плечи, мне вдруг особенно остро захотелось разреветься. — Так, Оленина, собралась, втянула сопли. Будем приводить тебя в божеское состояние! — нравоучительно задрав палец вверх, выдал Лёша, утягивая меня на ноги за собой. Вот за что я и люблю своего одногруппника, так это за его непоколебимый оптимизм. Чертова реалистка. стой, повтори. не сейчас. -//- Лёшка добросовестно выполнял обязанности доблестного рыцаря нашего времени: как истинный джентельмен проводил меня до квартиры, всю дорогу вытряхивая мой мозг. Он, сугубо говоря, заставил меня принять расслабляющий душ, переодеться и выйти к нему через четыре часа при всем параде. Стрельцов настоятельно зарекомендовал мне один очень «культурный» клуб, в который и повёл меня в эту роковую пятницу, дабы развееться. — Ник, тебе просто не идут слезы, — все, что он тогда сказал мне, в буквальном смысле заталкивая в машину. А он красивый. Высокий, широкоплечий, с копной соломенных волос и нереальными зелеными глазами. Мы с ним сразу сдружились, только столкнулись в узком коридоре библиотечной рекреации и сразу же влились в друг друга. Моя подруга ещё со школьной скамьи — Маша, часто зевала на уроках, заставляя и меня присоединяться к ней. от: Передозированный энергетик Ник, и как тебе наш юный Аполлон? Это она меня про Стрельцова спрашивала, в первую же раздельную пару, а мы учились в одном университете на разных факультетах: я собиралась распространять по стране конституцию, а она вещать об этом в новостях. Машке то, наш Стрелец мгновенно в душу запал, она прям так и спаивала наш союз. Вот только Лёшка — привлекательный парень, пользовавшийся огромным спросом среди девушек, а я — простая и, к тому же, занятая. от: Горе Амура Неплох, эй, у меня же Андрей! от: Передозированный энергетик Ну это только пока, дорогая моя!; D И веселый смайлик в конце, верно. Да, вот такая она у меня — беспечная, резвая, вездесущая. Везде и всегда в моих детских передрягах и ссадинах виновной оказывалась Машка. С ее то катастрофическим рвением что-нибудь натворить. Интересно, чтобы она сделала, когда узнала о моем болезненном расставании и дальнейшем вечере в компании университетского воздыхателя. а теперь ты свободна, девочка. занятая? — была. -//- Мы мило беседовали, выпивая время в бокалах красного полусладкого и выдержанного пятнадцатилетнего. Мои темные смоляные волосы, водопадом спадающие на оголённые плечи легко шелохнулись, когда Стрельцов аккуратно убрал мешающую прядь с моего лица. Я заразительно смеялась над его непрекращающимися шутками и вызывающими каламбурами. В приятной компании юного одногруппника и парочки бокалов алеющего алкоголя я быстро оказалась растопленной, свободно флиртующей с не прекращающим улыбаться Лёшей. — Мм, прекрасная мелодия, — опрокидывая в пылающее горло последние капли вина, я сверкнула глазами в его сторону. Лёша все также ласково улыбался. Черт. — Потанцуем? Он галантно предложил мне руку, вытягивая из-за стола, и потащил на танцпол. Я, казалось, тонко намекнула. Его широкие ладони опустились на мою талию, поглаживая скрытую легкой тканью платья кожу. Мои руки оказались обвивающими его надежные плечи. И именно в тот момент, когда нежные руки моего однокурсника обнимали меня, притягивая к себе ближе. Никогда более, я не чувствовала себя такой защищенной, как тогда. — Ника, — тихий шёпот у ушка заставил меня нырнуть обратно в реальность, он все ещё обнимал меня, тесно вдавливая в свое в меру накаченное тело. Стрельцов занимался боксом с юношества, что ощущалось даже сквозь плотную рубашку. Было приятно, вот так, вжиматься в его торс. — Ника, пойдём. Он заговорщески подмигнул мне, утягивая за собой, наверх. Туда, где сверкает ряд однотонных дверных полотен, будто в зеркале тянущихся вдоль длинной змеи коридора. Мы быстро вбежали по хрупкой, блестящей множеством цветных огней, словно оторванных от дискошара, лестнице и прошли в одну из пустующих, распахнутых комнат. Стрельцов отпустил меня, до сего момента все ещё бережно держа за руку, и подошел к затянутому окну. Слегка светлеющая бездонная синева ночи укутывала теплыми одеялом небо с крохотными дырами — звездами. Он уперся плечом о выступающую оконную раму, немо вглядываясь в темноту, молчал, вытаскивая сигарету из пачки и выдыхая первую седую дымку, отбившуюся от мертвого стекла. Вообще, я не люблю курящих молодых людей, но Лёшке определенно шло, вот так, ненавязчиво и просто, затягиваться очередной табачной палочкой, когда на его лице раскрывался розовый цветок блаженства, и желваки играли, коротко отбрасывая тени движения. Я завороженно следила за его плавными движениями, будто зачарованная лодка медленно плыла ему навстречу. Парень обернулся, выдыхая сладкий дымок в мое лицо, что оказалось слишком близко. Непозволительно. — Скажи, ты веришь в любовь с первого взгляда? — я чувствовала его горячее дыхание кожей; он сбивчиво втягивал аромат моих духов и табачный дым в ноздри. Томный дуэт. — Да, — я думала не долго, кажется, всего ничего, потому что то, как он на меня смотрел, вгоняло в ступор, то, как я на него смотрела, оставляло желать лучшего. — Правда? — слабо засмеялся, откидывая голову чуть назад, — тогда посмотри на меня, Ника! — Лёшка вперил в меня серьезный взгляд, и я совершенно не осознавала то, как тяжело дышала с ним вместе, как дрожала и сосредоточенно вглядывалась в его помутневшие от увесистого объема выпитого алкоголя глаза тоже вместе с ним. Я долго пыталась прочитать в его густо-зеленых радужках что-то яркое, особенное, но абсолютно ничего не заметила, сейчас, для себя. — Что ты видишь?.. — он шептал, невесомо проводя носом по моим волосам, и вновь отстранился. — Я вижу… я вижу чуть приоткрытые сочные губы, волевой подбородок, высокий нос со статной, такой манящей горбинкой и большие изумрудные глаза, скрытые за пушистыми ресницами. Я вижу твое лицо, Алексей, что я ещё должна увидеть? — я изучающе гладила его по выступающим чертам, пальчиками подминала выступающие скулы, рисовала замысловатые узоры на щеках, губах, лбу, невесомо касалась его вздымающихся ноздрей, и не признавала. — Нет, нет, — он мотал головой, — что ты видишь в глазах, что… что ты видишь? — Себя… — я шепнула это совсем тихо, только осознавая: я видела в чернеющих зрачках отражение, свое отражение. — Но разве это не всегда происходит, к-когда люди смотрят друг другу в глаза, м? — «разве я не права?..» — Всегда, Оленина, всегда… — Лёша бессвязно бормотал, очерчивая руками изгибы моего тела и останавливаясь на хрупкой шее; я прерывисто выдохнула, ощущая его губы у пульсирующей жилки. — …но я не просто смотрю на тебя, Оленина, я люблю тебя… — его шершавый кошачий язык зализал пылающую метку, а я содрогнулась в сильных руках. | — ты мне нравишься, да. | Андрей никогда не говорил мне о влюбленности, любви… и только сейчас я это в полной мере осознала. Я не знала, что происходило с моим телом, но оно отказывалось мне подчиняться, и я поняла, что бесполезно тягаться с собственной тропой. Я прерывисто ухватилась за широкие плечи одногруппника, притягивая его к себе, и поцеловала. Наивно, трепетно, по-детски. Что я вложила в этот короткий жест известно лишь нам двоим, но он меня понял, в ту же секунду врываясь в меня с бурлящими потоками энергии. Он исследовал мой рот, довольно мурлыча проходясь по ровному ряду белоснежных зубов, сливался в дикой пляске, но было мало. Ничтожно. И я невольно прикусила его губу, отрываясь и вскидывая брови в победоносной страсти. Стрельцов глухо зарычал, лишь взглядом облизнув мое поджарое состояние: я горела. Из-за него, для него. Я была вся его, здесь и сейчас, только его. Сладостно-медленно я облизала пересохшие губы, прикусывая нижнюю. Мм, сочно. И окинула его слегка вспревшее, но не менее притягательное тело томным взглядом. Он рывком приблизился ко мне, подхватывая под бедра и вжимая в свой пах, давая прочувствовать свое звериное возбуждение; я успела лишь пискнуть. — Ещё одно такое движение, ещё один такой взгляд, и я не сдержусь, Оленина, — бормотал в самое ухо, облизывая, а затем прикусывая горящую мочку. — И не надо, — я довольно улыбнулась, оказываясь на прохладных простынях, и вздрогнула, обхватывая рукой его сквозь ткань джинс. Лёша не был готов к моим крышесносящим выпадам, потому, с протяжным стоном, отбросил мою руку в сторону, добросовестно не подпуская на запретную территорию. Он навис надо мной, обольстительно ухмыляясь и обнажая все новые участки моего дрожащего в сильных мужских руках тела. Покрывал невесомыми поцелуями ключицы, пока сдирал с меня это чертово короткое платье, что так аппетитно подчеркивало мою упругую попу, как ранее он успел заметить ещё за столиком — ненужная тряпка полетела куда-то в угол, а его поцелуи растягивались мокрой дорожкой все дальше. Он без труда расстегнул замочек «отвратительно бесчестного» полупрозрачного бюстгальтера, стремительно прижимая меня к себе и также быстро опуская на атласный шелк. Его длинные белесые пальцы очерчивали талию, останавливались и сжимали до матовых отметин, что вскоре превратятся в синяки. Поднимались выше, обхватывая упругую плоть и собственнически мня ее в ладонях, он игрался с забавно торчащим соском, нежно топорща тонкую кожу. И я вынуждена была глубоко и сорвано дышать, когда он накрыл своими истерзанными губами мою грудь, поочередно втягивая в себя напухшие ореолы. Трепетно ласкал молочную кожу, заставляя табуны мурашек пробегаться по телу, словно электрическим разрядам. Все рядом с ним становилось заряженным. Его запахом, голосом, его внутренним срывающимся током. Он спустился ниже, сбрасывая последнюю деталь гардероба и оставляя меня нагой пред ним с оголенными душными нервами. почему он все ещё одет? исправлю. Я прогнулась в спине, чуть отталкивая парня от себя и усаживаясь на попу. Почти вертикально. Стрельцов лукаво уставился на мое блаженно-хитрое лицо, оставаясь при своем — он все ещё желал дотронуться, все ещё желал касаться меня. Но у меня были другие планы. Я резко кувыркнулась на нем, подминая парня под себя, оказалась сидящей сверху. Ар, и почему его вожделенный румянец так возбуждает. Я потерлась о его тяжело и высоко вздымающуюся грудь носом, одним ловким движением срывая с желанного тела полурастянутую рубашку и откидывая ее к остальным ненужным тряпкам. Обвела руками кубики пресса, хорошо читающиеся бугры мышц и оставила слабый поцелуй на груди, языком проводя влажную дорожку до шеи, отчетливо различила, как дернулся его кадык. Я сидела на бедрах одногруппника с нескрываемым торжеством ощущая его эрекцию, что требуемо терлась о гладкую кожу. Алексей Стрельцов, и какого хрена ты тогда приперся в тот злосчастный угол, а, золотой? С громким свистом он наклонился ближе ко мне, а я уже почти лежала на нем, удобно отсчитывая удары его бешеного сердца. Или это мое? Он шумно втянул воздух с примесями моего парфюма и закатил глаза, вытягивая руку и накрывая ей мою упавшую макушку. — Эй, львица, уснула? — он сказал это настолько насмешливо и неподдельно колко, что я поспешила его разочаровать: в такое время хищницы не спят. И обольстительно улыбнулась ему, откидываясь чуть назад и приподнимаясь на его бедрах так, чтобы быстро стянуть с него джинсы с бокстерами, так, чтобы с тягучим стоном сесть на него. Лёшка не успел ничего заметить. Лишь с наслаждением раскинул руки по кровати, а чуть позже сомкнул их на моей талии. Я с довольством облизнула пересохшие губы, вновь насаживаясь на пульсирующий член, и недовольно взвыла, когда он перекатился. Доминировать тебе не долго, Оленина, ага. Он заразительно улыбнулся, обнажая все свои белоснежные тридцать два, и закинул мою ногу к себе на плечо, расставляя руки на мои же запястья по бокам от растрепанный головы. Капли пота скатывались по напряженным его плечам, ничуть не остужая пылающее в агонии тело. Я в беспорядке кусала костяшки пальцев, тихо мычала сквозь тонкую кожу ладони и инстинктивно подавалась бедрами навстречу. Его член, словно набитый смазкой поршень, ходил туда-обратно, всаживаясь по самое нутро. Он буквально вдалбливался в меня, с силой сдавливая тугую плоть, растягивая влажные стенки, проникал глубоко и рвано. Без передышки насаживал мое механически поддающееся ему тело, сгребал в крепкие объятия и рычал. Я никогда не видела его таким, безумным, оголодавшим; кажется, я совсем мало знала Стрельцова, но от этого он становился ещё более манящей монеткой в стеклянном автомате. Не в силах больше сдерживаться, я отпустила свою ладонь — глубокие печати зубов сотрутся с наваждением, а сейчас ничего не стоит и одного его звериного взгляда. Я стонала в голос, опрокидывая голову назад и с хрустом вычерчивая дугу собственными позвонками, царапала его затекший рельеф спины, замысловатыми узорами подписывая каждую клетку, и ему снесло крышу, прикуси я его плечо в попытке обуздать ревущее внутри чувство. Это было что-то первобытное, разрезающее из потаенных уголков, о которых мы даже и не знали. Я бессвязно хныкала, отдаваясь ему без остатка, а он, будто не замечая, продолжал буквально втрахивать меня в скрипящий матрац, выдергивая струны нежности. Он неистово вколачивался, попеременно делая медленные толчки и через мгновение сменяя их быстрыми, полосовал, жадно испивая до дна. А я стонала, хватаясь руками за выступающее дерево, все больше комкающиеся простыни и его сладостно тянущиеся тело. Словно нуга. Да, он был сладкий. Как шоколад с карамелью, что превратился в пленяющую нугу, пока его варили. Варила его я, и это было ясно. Потому что кипел он так только здесь, сейчас. Из-за меня, для меня. — Пожа-алуйста, ах, — взвыла, ощущая разгорающееся внутри пламя. А он подкидывал дров, все глубже, резче, проникая в меня. Втаскивая в свою оболочку. Он собственнически сжимал в руке мою мягкую грудь, ещё резвее, мощнее, распаляя до одури тугие стенки. Только для него, я только его. Его глубокие глаза, заполонившие собой все сознание застыли в немом вопросе, он был обязан, восхищен. — Ты… мой второй, — шептала неразборчиво. А Лёшка лишь шире заулыбался, целуя меня в висок. Продолжал бурляще стирать несуществующие границы с реальностью, втягивая в пропахнувший потом и мужским одеколоном экстаз. Он трахал меня так, как ему этого хотелось, влажно, глубоко, а я не возражала, ходя по краю. Я уже давно сорвала голос, тихо хрипя на очередной резкий толчок, и сжимала его в себе, каждый раз набирая новое очко в свою пользу — он стискивал зубы и протяжно выл, застывая во мне. Он целовал мое лицо, покрывая воздушными касаниями щеки, лоб, глаза. Неведомо нежно очерчивал языком распахнутые губы и проникал в рот, захватывая мой шаловливый язычок в плен. Потому что только так и только тут я чувствовала себя любимой. И живо всаживал набухший член, осваивая меня изнутри. Будто первооткрыватель, ступивший на доселе почти не тронутые земли, он вытягивал из меня новые сиплые крики, и я оставляла на его теле алеющие полосы. Врывался в меня, раскрывая цветущий бутон блаженства, заставляя взорваться и застонать, закатывая глаза и сминая в кулачках ткани. Я обмякла в напряженных руках, а он, сделав ещё пару долгих и глубоких толчков, закончил на темные простыни, что запечатлели в себе следы объединения двух голодных и любящих сердец и душ. Он устало опустился, предусмотрительно содрав с кровати грязное белье, улегся рядом и привлек меня к себе, накрывая нас обоих чернильным одеялом. Я равнодушно уставилась в пустующую стену напротив, слушая его размеренное сопение над ухом. Не думаю, что обстоятельства нашего совместного пробуждения в одной из заказных комнат клуба будет привлекательным в свете следующего дня, поэтому я спешно оделась и выбежала из задернутого предрассветной дымкой квадрата моего наслаждения, скрещенного с болью. Грязная, легкодоступная и дурная Ника, что же ты наделала, Оленина? -//- Я совершенно не слушала подбочившегося рядом неизвестного мне парня, что без умолку о чем-то болтал, пытаясь донести до меня то, что я, определенно, знать не хотела. Лениво болтая ногами, я пыталась привести голову в порядок — бардак там царствовал с пятничного вечера. Совершенно не желая этого делать, вынуждено, я вытащила из кармана джинс мигающий гаджет — зря, Машка, зря ты сегодня универ прогуливаешь, сейчас бы имела очень экзотическую возможность лицезреть одиноко торчащую в кругу парней свою амурницу. Именно Машкино сообщение сейчас торчало непрочитанным на горящем экране. от: Передозированный энергетик Вероника Игоревна, скажите мне, куда это вы намылились вчера так рано, да и ещё в компании с нашим благочестивым идолом? Отвечайте, я вам говорю! Прознала всезнайка, все ей тут донесут. Я тяжело вздохнула, переводя неловкий взгляд на внезапно затихнувшую толпу одногруппников рядом, и кивнула моему раннему собеседнику, мол, до нового перерыва, появились неотложные дела, и, спрыгнув с шаткого подоконника, вышло из душного кольца. Не глядя на препятствия в виде студентов на своем пути, я продолжала строчить ответную смс-ку своей вечно гулящей подруге. от: Горе Амура Маш, боже, давай, расскажу при встрече, столько всего произошло… я прям даже и не знаю дотерпишь ли ты до следующей остановки сегодня веч<.> Я уже ступала по лестнице вниз, направляясь к гардеробу, потому что наконец осознала — сегодня мне тут делать нечего. Тыковка не варит, глаза слипаются, люди достают. Но внезапно врезалась в чью-то широкую грудь, я сморщилась, хватаясь за порозовевшую переносицу, и подняла глаза, натыкаясь на хмурую зелень. Решив не останавливаться на достигнутом, я стремительно обогнула вставшего на моем пути Лёшку и двинулась дальше. Ага, тут же оказалась перехвачена цепкими пальцами. — Стоять! — с громким рыком он вжал мое тело в собственное и, повернувшись к стене, ограничил меня ещё и бетонным барьером. Я недовольно забурчала, невесомо отталкивая парня от себя, но меня обратно пригвоздили к месту, озвучивая мои дурацкие мысли в своих. — Ты почему сбежала, Оленина? — он был взбешен, и это отражалось в его прерывистых движениях, словах. — Я-я подумала, что… — я запнулась, истерично подыскивая верное оправдание своим безосновательным поступкам. Как всегда. — Что ты подумала? Что я посчитаю тебя легкодоступной и глупой? Ника… — я лишь согласно кивнула на его реплику, плотно смыкая губы в тонкую линию и все ещё пытаясь вырваться из сильных лап. Стрельцов раздраженно присвистнул, опуская веки, а потом вновь распахнул глаза, впечатываясь в мои, остро. Я неопределенно помотала головой, отгоняя лезущие в сознание блеклые идеи и возможности, ещё сильнее сжимая розовые губы. — Мне плевать, что ты там себе напридумывала, Ника, просто люби меня, — невинно и настояще шептал, обдавая горячим дыханием мои щёки, а в следующее мгновение поцеловал меня, — пожалуйста. Телефон выпал из моих рук, оставляя Машку в неведении, а я, как самая настоящая, влюбленная, но любимая дура, улыбнулась сквозь поцелуй. — Леш, ты веришь в любовь с первого взгляда?