Кукольница

      Медленно я продвигалась вглубь старой свалки. Со всех сторон меня окружали гигантские кучи механического барахла, который сюда выбрасывали местные алхимики. Старые потрепанные шестеренки, ржавые трубы, сломанные гигантские ключи (интересно для чего они нужны?) и многое другое. Это место наводило на меня тоску. Я будто видела историю этих вещей, больше ненужных и брошенных. Так ведь и делают с устаревшими вещами. Да и не только с ними.       Постепенно я все больше осознавала что я сделала. От мороза и испуга я совсем перестала соображать, но среди куч хлама валялись старые магические приборы, которые испускали слабое тепло. Этого излучения хватало чтобы поддержать более теплую температуру в этом жутком месте. Руки и ноги уже не так мерзли, а мозги потихоньку оттаяли. И тогда до меня дошел смысл мною сказанных слов. «Убить всех» — я… приказала… убить. Я застыла. У меня не было чувства вины, не было стыда. Я спасала свою жизнь, они лишь крысы. Убийцы. Я перевела взгляд на големов и всмотрелась в пустое лицо. — Разве я не права?       Глина с человеческим обликом молчала. Да и… с чего бы ей заговорить?       Я шагнула на узкую тропу между двумя кучами железа. Странное место… Маленькая тропинка была столь узкой, что мы продвигались по одному, причем я сильно рисковала попасть под обвал. Она виляла из стороны в сторону, будто ее проложил пьяный гном. Я уже думала возвращаться, ведь кучи все больше зажимали меня с обеих сторон, но тут я увидела очищенное пространство. Маленькое, окруженное такими же кучами мусора... И единственная дорога которая вела к маленькому лагерю была… эта тропа. Я оглянулась и, не заметив никого живого вокруг, подошла к заснеженной палатке. Внутри было пусто. Вокруг стояли бочки и валялся хлам, видимо, упавший с куч, которые окружали это место. Тут давно никто не был…       Я решила отдохнуть. Сев на маленькую бочку, я уставилась на своих големов… Невероятно… Я не думала что они и правда будут действовать, да еще и обретут свою волю, как Мари и Лиза. Это был лишь эксперимент… Но благодаря старой книжке о рунной ворожбе и куче глины, которую мама заказала для своего кружка керамики, я смогла создать полноценного голема. А ведь все так просто: берешь амулет способный сдерживать в себе заклинание и применять его многократно, чаруешь его на «Укрепление» и запихиваешь в кучу глины, а дальше дело за малым... За силой кукольника. Даже обычная глина способна стать такой же твердой как сталь, а учитывая, что форму я не выпекала, глина осталась такой же эластичной. Это шедевр! Моя работа, которую никто не оценит. Ради конспирации конечно. И не дай бог эта вещь попадет военным… Кукловодов среди вояк не найдется, я в этом почему-то была уверена, но вот меня могут вполне заставить работать на благо «мира», ведь никто более не сможет управлять куклой кроме меня. Что из себя представлял "Мир" с точки зрения вояк, мне было неизвестно, но я уверена — наши взгляды кардинально отличаются.       В палатке что-то зашуршало. — Боевая готовность! — крикнула я големам и насторожилась.       Там же… ничего не было… Или мне послышалось? Я заглянула в палатку и только теперь, приблизив фонарь, я заметила что-то прикрытое старым выцветшим пледом. Оно дергалось в мелких конвульсиях и издавало звук скрежещущего металла. Мне стало совсем не по себе. А что если это чей-то робот? И он по сути своего бытия настроен на разрушение? Даже мои големы могут не справиться с роботом, которого сделал настоящий алхимик, я ведь даже в школу не ходила... Хотя, кто может научить Кукольника управлять своей куклой, если не другой Кукольник (какая ирония! У нас как раз единственный в семье потенциальный наставник лишился этого дара)? А марионетками нужно уметь управлять, не только призывать и давать приказы. Что с них проку, если они будут тупо бить?       В спешке, подгоняемая колотящимся в груди сердцем и чувством тревоги, я пискнула приказ одному из големов и тот приподнял тряпку обнажая скукоженное тело. Подобравшись поближе я убедилась, что это «нечто» неживое и никогда таким не являлось. Маленькое тело, ростом с двенадцатилетнего ребенка, потрепанными светлыми волосами и разбитой керамической рукой с которой свисали лоскуты искусственной кожи, лежало в позе эмбриона и дергалось. Из дыр и трещин на животе и голове торчали маленькие проводки и трубочки, которые связывали части тела и помогали магии растекаться по телу, лишь бы кукла жила. Вся эта необычная конструкция, похожая на обычного ребенка, почти моего сверстника, забавно искрилась и отдавала легким жаром. Я осторожно прикоснулась к потрескавшемуся лицу и провела пальцем по скуле. Существо судорожно дернулось в сторону прикосновения, и я увидела, что левая глазница пустовала. Правый глаз тускло светил своей голубой радужкой, а белые от снега ресницы подрагивали, создавая мелкие искорки, что тут же сыпались во все стороны и исчезали в темноте, которую еле освещал фонарь.       Мы еще минуту смотрели друг на друга, а потом я решила, что пора заканчивать. Я отстранилась от поломанного «нечто» и встала. Но стоило мне отвернуться, как на меня навалилась искрящаяся туша и свалила с ног. Фонарь выпал из рук и погас. Я слышала… Рык. Яростный, но тихий, железный рев. Он был полон печали и злости, но я не понимала… Откуда у куклы эмоции?. Я так испугалась внезапного нападения, что даже взвизгнуть не смогла. Големы спокойно стояли и ждали приказ. Кукла сидевшая на мне тихо рычала и что-то невнятно бормотала. — А ну, снимите её с меня! Вы, олухи, не слышали про боевую готовность?! — орала я, чтобы глина хоть чуточку пошевелилась.       Один из стражей резко рванул вперед и волной накрыл куклу, что только стала произносить что-то внятное: — Х-хоз… я-а… и-и… — хриплый, низкий голос послышался из-за треснувшей маски куклы. — Стоять! — я резко подняла руку приказывая остановиться голему, пока тот не разломал несчастную тварь в своих тисках. — По… ки-и… н-ну-л-ли-и… — жуткий голос куклы все больше скрежетал превращаясь из речи в шум.       Я нахмурилась и опустив руку. Я еще хотела «поболтать» со странной находкой, но голем мой жест понял иначе: он глиняной волной опутал жертву и сжал её. Послышался треск и единственная незатронутая часть тела — голова, упала прямо мне под ноги. Из пустой глазницы медленно стекало что-то темное и капало на белый снег. Я в шоке смотрела на голову: глаз более не отсвечивал голубым, короткие светлые волосы местами покрывала темная жижа, а лицо обволакивало еще больше трещин, словно паутина времени решила окончательно забрать себе вещь. Во тьме все стало очень жутким. По теле пробежали мурашки, а я невольно содрогалась от треска и странного бульканья со стороны голема, который не унимался, кромсая жертву дальше. Я быстро сунула руку в Ларец и вытащила банку со светлячками, которых успела наловить летом, во время ночных побегов из дома. Тусклый свет разлился по палатке и осветило несчастное лицо куклы. И тут во мне что-то щелкнуло. Я, будто испуганная мать, подползла к еще целой голове, словно к ребёнку, и взяла её на руки. Странный порыв эмоций захлестнул мою дурную головушку и я стала быстро отскребать маску с куклы, будто она мешала дышать дитя, что захлебывалось своей темной кровью. Лицо так просто не хотело сниматься, держась последними магическими ниточками за голову. Я взвыла и вытащив короткий кинжал вонзила его в одну из трещин. Короткая вспышка и маска сама упала мне на колени, оставляя несчастную голову неприкрытой. Не обращая внимания на странный феномен с кинжалом, я еще сильнее всмотрелась в обнаженное лицо. Истинное лицо куклы покрывало множество голубых проводов и ниточек, а за ними виднелся металлический череп с вкраплениями какого-то кристалла, на тонкой нитке висел потускневший глаз. Этот глаз, эти нити, эти кристаллы… их более не насыщала магия кукольника, энергия хозяина не двигала этим телом… Как же… печально закончилась судьба куклы…       Волна грязи, раскромсав тело куклы, на минуту успокоилась. Я же, позабыв обо всем, заботливым взглядом рассматривала голову куклы пытаясь понять, что же это такое. Столь необычная вещь… В этом забытом Богом месте… Я не знала, что глина собиралась делать дальше, оттого мои крик казался жалким и напуганным: — Что ты творишь? Нет, стой!       Голем с жадностью ломал голову куклы в моих руках, пока я отчаянно старалась придумать, как бы мне остановить обезумевшего стража. Я бросила голову опутанную глиной куда-то в конец палатки и, схватив маску, выбежала прочь. Остановившись у второго голема я стала ждать, пока непослушная тварь вылезет. Спустя минут пять из палатки выполз «непокорный». Уже в виде человека он медленно подошел ко мне и застыл. — Прочь, — махнула я рукой и подчиненный исчез в Ларце.       Мы остались вдвоем. Я и голем. Нет. Втроем. Маска в моих руках слабо отдавала теплотой и крупицами чей-то магии. Я вздохнула и пошла прочь с этого места — не хватало мне еще напороться на бродящего «хозяина» и получить люлей еще и от него.       Что странно, до поместья я все-таки добралась без происшествий. Возможно виной всему жуткая тварь, споровождавшая меня все это время, а может лес просто дремал. Правда, добралась я только к утру — глина, не обделенная знаниями и в принципе мозгами, не могла знать дорогу назад, а я в темноте, как истинный топографический кретин, даже по звездам не могла понять в какую мировую жопу я иду. В конце концов увидев знакомую тропу я, обрадовавшись, что моей ночной прогулке скоро настанет конец, из последних сил побежала по знакомой дороге и вскоре оказалась у своего поместья.       Бегло осмотрев дом и обнаружив, что почти все окна горят, я вручила голему маску и приказала беречь от психованного братца, которого, видимо, придется разобрать (как бы неправильно это ни звучало). Страж исчез в Ларце, а я открыла дверь дома, надеясь, что хоть тут не придется бегать — дед не на шутку мог разозлиться и тогда все, даже невиновные, могли огрести от его всекарающей трости правосудия.       Дома было… шумно. Брат сидел на диване в гостиной и прижимал мешок со льдом к глазу. Рядом сидела мать в своем странном прикиде а-ля садовник и что-то увлеченно рассказывала об огороде, который она сама обустроила и цветах, порой прерываясь на нудную нотацию о безопасности и ночных прогулках. Они что… садовника уволили? Где были остальные меня особо не волновало — я резко почувствовала себя настолько уставшей, что рухнула на землю и отключилась.