Группа риска.

— То бишь, за полтора дня расследования у нас нет ровным счетом нихрена? — Почесала затылок Джису. — Одно мы знаем наверняка – убийца проституток и убийца девушки никак не один и тот же человек, — Намджун отпил из термокружки горячий чай с бергамотом и закинул ногу на ногу.       В действительности он тоже был зол. Ни одной зацепки, ни одной улики, ни одного свидетеля. Такие тупики у них случались крайне редко. Если жертва была выбрана методом «попадания под горячую руку», чего так сильно опасался Нам, то вероятность найти убийцу приравнивается к нулевому проценту. Он не хотел произносить это вслух. За него это сделала Чэён: — В общем, если жертва была случайной, то мы можем только руками развести. Мы не знаем о почерке убийцы. Меняется ли он, остается ли стабильным с почти четвертованием жертвы, — она закусила губу. — Как бы мне не противно было это говорить, но нам остается ждать, когда убьют следующую жертву. (Картинка 1)       Дженни откинула телефон на соседнюю половину кровати. День был слишком выматывающим. Занятия до шести вечера, плюс тренировка в зале с Чонгуком. Сил не было даже на то, чтобы моргнуть.       В дверь тихо постучали. Дженни закатила глаза, понимая, что за дверью ее брат. Иногда он был слишком настойчивым, что аж бесил.       Он так же тихо притворил за собой дверь, входя. Волосы слегка взъерошены, домашняя белая футболка и серые спортивные штаны делали из него рядового паренька, которых с избытком хватало в каждом районе с достатком ниже среднего. — Я очень устала и хочу спать, — отрезает Джен Чонгука, открывшего было рот что-то сказать. Он хмыкнул: — А как ты думаешь, я сюда пришел бодрый и с кучей сил? — Ну, — Дженни смутилась собственным догадкам. — Успела в своем девчачьем мозгу все уже опошлить, — он сел на кровать зевнув. — Я пытался уснуть. Но не выходит, — Чон глубоко вдохнул, укладываясь рядом с Джен.       Она придвинула ему край одеяла и он с удовольствием взял его, устраиваясь по удобнее. Дженни повернулась к брату лицом: — Чонгук, — тихо шепчет она в полумраке. — Да, детка? — Он открывает глаза, глядя на сестру. Такое примитивное слово «детка», но оно только для нее. Чон редко называет ее так. Только в моменты особого прилива любви. И это незамысловатое слово греет изнутри. — Когда ты только успеваешь трахаться с теми бабами?       Дженни действительно интересовало это. Чонгук почти все время находился рядом. Не давая вдохнуть Джен воздух без вкуса его свежих духов с древесными нотками в основе букета. Чон хмыкнул, приподнимая бровь: — Что за глупый вопрос? — Он не знает, что ответить. Дженни никогда не спрашивает его вот так прямо в лоб о чем-то. Исключением служат те дни, когда она перебарщивает с алкоголем. И тогда хоть беги, хоть стой, хоть падай. Ее логика не уступает типичной девушке двадцать первого века. — Я серьезно. Если посудить — ты выеб почти каждую красивую девушку в Аняне. И не надо смеяться. Когда успеваешь, если почти все время находишься рядом со мной? — Но засыпаешь-то ты почти всегда одна, — пытается навести он сестру на правильную мысль. И Дженни, кажется, его понимает: — По ночам, да?       Чонгуку не хочется продолжать эту весьма идиотскую тему. Он прижимает Дженни крепче. Она жмется к нему в ответ, укладывая голову на его грудь. Мерное сердцебиение Чона словно усыпитель действует на нее. Хочется спать, но Чонгук продолжает говорить: — Вот когда мы последний раз с тобой... — Он шумно сглатывает: — занимались сексом? Дженни прикидывает в голове и пожимает плечами: — Давно. — Вот именно. Я же мужик. Мне нужно удовлетворять свои древние инстинкты, — пытается пояснить он. — От тебя хрен добьешься инициативности. А силой брать... сама знаешь — тебя не хочу.       Дженни молчала. Они с братом редко вот так вот разговаривают. Только лишь подколы и посылания.       А кто из них придумал пресекать запретную черту отношений между братом и сестрой? Дженни помнила: это была она. Тот день, когда родители уехали на отдых, и она решила наглотаться алкоголя из бара, а тут Чонгук. Пришел с гулянки. Тоже подвыпивший. Такой уставший и красивый. На шее засос, оставленный какой-то шмарой. Ему же всего лишь пятнадцать. Как кто-то может дотрагиваться до ее брата? Такого невинного и милого Чон Чонгука.       Она медленно проваливается в сон. Воспоминания рисуют картину повалившегося на диван в гостиной Чонгука. Она садится сверху на брата. Медленно целует прямо в губы. Тогда все и началось. Да... Именно тогда.       Чонгук успевает крепко уснуть, но будильник трещит в кармане его спортивных штанов. Он быстро выключает его.

Пять часов утра.

Через десять минут проснется отец. Самое время покинуть комнату сестры.       Он аккуратно перекладывает голову Дженни на подушку и накрывает ее одеялом. Крадется к двери. Беззвучно закрывает ее за собой. В коридоре никого, что и следовало ожидать. День в семействе Чон еще не начался. Чонгук заходит в соседнюю от сестры комнату, потирая заспанные глаза. Состояние пограничное: вроде уже и спать не хочется, и если ляжешь — через полчаса уснешь. Он смотрит на экран телефона, где красуются два непрочитанных сообщения. (Картинки 2,3)       Выдыхает и бредет в душ, чтобы хоть немного освежиться.       Эта Чхве Солли. Они познакомились, когда Чонгук поступил на первый курс. Она же была на последнем. Не дурна собой, хорошая фигура, тупая, отменно сосет — все, что нужно для модели. Кажется, Солли решила также. Поэтому недолго думая, стала третьесортной моделью, предоставляющей зачастую и услуги интимного характера.       Чон редко отвечал на ее сообщения, но метко. В те нечастые встречи его члену перепадало много ласки от Солли. Он никогда не целовал ее. Беспокоился за чистый ротик своей сестры. Не допускал даже мысли о том, что Дженни может его поцеловать сразу после этой шалавы. Но лишнее развлечение никогда не помешает, поэтому вот он уже стоит около злачного клуба под названием «Саванна». Докуривает сигарету и смотрит на пьяную девушку, не без труда преодолевающую ступени вниз на высоченных каблуках. Ее и без того короткое черное платье задралось, практически обнажая бедра. — Ты не представляешь, как я тебе благодарна, — подходит, шатаясь Солли. — В машине отблагодаришь, — ухмыляется Чонгук, туша бычок кроссовкой. — Садись.       Сол послушно залазит на переднее сидение Мазды, не пристегиваясь. Слегка оправляет платье, стараясь не прикрывать самые интересные места.       Чонгук смотрит на нее, облизываясь. Член никак не реагирует на нее. Девушки в таком состоянии являлись просто мясом. Даже общаться с такими ему не доставляло удовольствия. — Как дела? — Спрашивает она, как только Чон трогается с места. — Не жалуюсь, — бросает отстраненно парень. — У тебя как? — Да тоже ничего. Денег вот в последнее время не густо. Пришлось согласиться на частную фотосессию с каким-то ноунеймным фотографом. Чонгук хмыкнул. Он знал «частные фотосессии» — всего на всего вызов элитной проститутки на дом. Солли будто читает его мысли: — Я не трахаться туда поеду, — обиженно говорит она. — Реально на фотосессию. — Я и сказать-то ничего не успел, — изображает возмущение Чонгук. — Куда тебя подкинуть? Сол загадочно улыбается. Ее правая рука тянется к паху Чона: — Можем к тебе, — подмигивает она, сжимая ширинку. Член Чонгука встает ровно на двенадцать. Много не нужно: секса у него недели полторы не было. Он сглатывает слюну: — Во-первых, я не вожу девушек домой. Во-вторых, мне на учебу скоро. Могу подвести до дома.       Руки девушки расстегивают ширинку, совершенно не слушая ответа Чонгука, высвобождая член из боксеров черного цвета. Солли одобрительно присвистывает: — Да насрать. Вези домой, — говорит она и томно выдыхает. — Хочешь, открою тебе секрет? — Она склоняется над пульсирующим органом и слегка обхватывает головку губами, заставляя Чона мелко вздрогнуть. — Ну-ка, — хрипловато выдавливает он. — Для корейца, у тебя слишком здоровый член.       Губы Чонгука расплываются в улыбке, а все тело напрягается, когда Солли до основания заглатывает его ствол. Он прикусывает губу, стараясь сдержать стон. Дыхание сбивается. Глаза туманит белая пелена. Он тщетно пытается сосредоточиться, но ее ебанный рот слишком хорош. Она орудует языком и губами слишком мастерски. Лижет, заглатывает слишком быстро. Солли двигается в такт музыке в машине Чона. И он ненавидит ее за это. Песня, что сейчас играла — была его любимой, но теперь он не сможет ее слушать без отвращения.       Многоэтажка в злачном районе Аняна показывается на горизонте. Уже полностью расцвело и от розового восхода не осталось и следа. Солнце ослепительно било в лобовое стекло. Гук потихоньку сбавлял скорость, в отличие от Солли. Он чувствовал, что сейчас кончит. Недолгий оргазм приходит следом за осознанием мысли. Он с силой сжимает руль, пытаясь не закрыть глаза. Обильно кончает в рот Чхве. Та глотает все до последней капли. Облизывает напоследок обмякшую головку и аккуратно возвращает его достоинство на место, застегивая молнию. — Хорошая девочка, — часто дыша, рвано мурлычет Чон. Ее глаза полны похоти: — Ты сейчас так сексуально выглядишь. Может, поднимешься ко мне? — Время много. Мне нужно успеть домой и забрать Дженни на занятия, — Чонгук практически восстановил свое дыхание. А воспоминание о сестре отрезвило его окончательно. Солли недовольно цокнула: — Ты же хочешь меня. Как же она ошибалась. Чонгук хотел только одного, и она уже осуществила его желание. — Давай, пока, — лениво выдавил из себя он, зевая. Девушка ничего не ответила. Лишь хорошенько хлопнув дверью на прощание, вышла из машины. Чону было совершенно насрать. Он посмотрел на время:

6:05.

Дженни уже должно быть в душе. Гук завел мотор и двинул по шоссе в сторону дома.       Как и думал Чонгук: Дженни уже смывала шампунь с головы, приготовясь покинуть душевую кабину. На удивление она выспалась сегодня. Давно ей не спалось так хорошо. Было немного грустно, от того, что Чонгук не может встретить с ней рассвет. Но это уже жалкая романтика, присущая Джен только в пессимистическом настроении. Обычно она делала вид, что ее воротит от таких сладеньких вещей. Хотя в душе мечтала о чем-то подобном хоть изредка. И Чон понимал ее настроения как никто другой. За исключением одного — что она не хочет его. Это однозначно неправда. Она хочет Чонгука. Как бы ни стыдно было такое признавать. Джен даже порой кажется, что она ревнует ко всем тем блядям, которых даже ни разу не видела.       Дженни спускается вниз. Мать и отец уже доедали свой завтрак, готовясь к отъезду. На часах полседьмого и Джен еще в пижаме и с полотенцем на голове усаживается за стол. — Как спалось, принцесса? — Улыбаясь, спрашивает глава семейства. — Хорошо, — голос Дженни еще не проснулся. — На сколько вы уезжаете? — Всего-то на два дня, — включается в разговор миссис Чон. — А где Чонгук, милая? — Наверное, у себя, — пожимает плечами Джен, отпивая йогурт из стакана. — Его нет в своей комнате. Я видела, как он примерно час назад взял Мазду, — огорошила мать и Дженни и отца. В ответ им раздался холопок входной двери. Через минуту и сам виновник ввалился на кухню с улыбкой на лице. — Всем привет, — Чонгук схватил горячий тост с подноса и полностью запихнул в рот. — Уже собрались? — Ты где был? — Интересуется мистер Чон, вытирая рот салфеткой и откидывая ее на опустевшую тарелку. — Тэхену помогал. Представляешь, этот дебил застрял недалеко от Пропасти. — Улыбнувшись, Чон сел рядом с отцом. — Тогда почему не взял Крузер, а поехал на Мазде? — Подозрительно сощурил глаза отец. Чонгук проглотил кусок, что встал в горле: — Сглупил, — импровизировал он на ходу. — Он меня разбудил своим звонком, я схватил первые попавшиеся ключи и полетел. Что за допросы с утра пораньше? — Милый, мы опаздываем, — спасает ситуацию мать и Чонгук всей своей врущей душонкой благодарит ее за это. Быстрое прощание с родителями и вот уже брат и сестра сидят друг напротив друга в полном одиночестве. Дженни даже не смотрит на Чонгука, и эта зловещая тишина напрягает его. — Как спалось? — Пытается начать диалог брат. — Ты трахнул ее? — В упор смотрит на него сестра, откладывая ложку в сторону. Чонгук робеет: — О чем ты? — Не делай из меня идиотку. Я не родители, которые схавают любое твое дерьмо, — она, на самом деле, не злиться на него. Просто хочет правды. — Ничего не было. Я подкинул ее до дома. Все, — в первый раз он не хотел ранить ее сильно. Чонгук врал и не краснел. Дженни ничего не ответила. Встала, сняла полотенце с головы и направилась в сторону выхода. Путь ей пригородил брат: — Обиделась? — Нервно облизывает он губы. — Нет, — выдыхает Джен и пытается пойти. Чонгук не пропускает. Слегка приобнимает рукой за талию и целует в макушку. Теперь Дженни точно понимает: он провинился. Сдал себя с потрохами этой мнимой нежностью. — Даже не вздумай вечером куда-то намылиться, — шепчет она ему на ухо, прикусывая мочку.       На лице Чона отражается приятное удивление. Дженни редко заигрывает. Но сейчас она решила действовать. Ей больше не хотелось делить его ни с кем и никогда. Пора дать понять нахалу, кто в доме хозяин. — А что у нас запланировано на вечер? — Игриво подмигивает Чонгук, сжимая талию сестры сильнее, спускаясь руками ниже. — Отсутствие родителей.       Юнги заходит в уже полную аудиторию. С ним здоровается пара одногруппников с вечеринки. Он здоровается в ответ. — Эй, Мин, — приветливо машет ему Тэхен: — садись со мной. Внешний вид этого паренька напоминает тихий ужас: лохматые волосы, мятая белая рубашка и синяки под глазами отлично гармонируют между собой. — Хорошая ночка выдалась? — Ехидно хмыкает Юнги. — Скорее утро, — расплывается в улыбке Ким. — Эта Пак Суён — просто обезбашенная. У меня все тело ломит. — Так она же, вроде к Мистеру Вселенная подкатывала? — Отличное прозвище ты Чонгуку дал, — смеется Тэ. — Видимо, ничего у нее не получилось.       Юн не ответил, хотя редко так поступал. Но сейчас от чего-то подумалось, что не в его силе судить за то, что Ким Тэхен подбирает объедки за своим дружком. А вот, кстати, и он. Как всегда одет с иголочки: черная глаженая рубашка и белые брюки с такими идеальными стрелами, что аж глаза режет. Укладка будто прямо сейчас из салона вышел.       Завидовал ли Юнги Чонгуку? Определенно. Но не из-за внешности, роста или телосложения. Далеко нет. Он завидовал, тому, что у него такая сестра. Какая такая? Он еще не придумал этот эпитет. Просто она сногсшибательна. Красива, с идеально-королевскими манерами. Заходит следом за братом, держа небольшой крокодиловый клатч в руке. В рубашке из светло-голубого шифона, белой юбке-карандаше чуть ниже колена, что так выгодно обтянула упругий зад. Юнги непроизвольно засматривается на него, пытаясь отвести взгляд. Близнецы занимают место перед ними. — Привет, — здоровается Дженни, откидывая прямые длинные волосы назад. Тэхен и Юнги тоже здороваются. — Так ты подумал? — Джен поворачивается к Юну и спрашивает уже тише, так как звонок прозвенел, и преподаватель уже вошел в аудиторию. — Над чем? — На автомате спрашивает Мин и через секунду понимает, о чем она. — Сегодня уже четверг, — улыбается она. — Эй, Джен, ты о чем? — Вмешивается Тэхен. — Юнги неплохо играет в баскетбол, — Дженни резко отворачивается: ей делают первое предупреждение. — Серьезно? — Тыкает Тэ в бок соседа. — Че раньше не сказал? Приходи сегодня, я буду в жюри. Юнги потирает ушибленный бок: — Я подумаю. Возможно. Но он точно знал, что пойдет. Зря что ли он сегодня с утра отбирал самые удобные кроссовки и самую лучшую из своих форм? Солли смотрит на себя в зеркало лифта. Губы недостаточно яркие, как ей кажется. Она достает красную помаду из сумочки и подкрашивает их. Поправляет прическу и натягивает короткую черную юбку чуть выше, чем нужно. Стряхивает непонятные волоски с ярко-красной рубашки и выходит на нужном ей этаже. Здесь довольно-таки приятно и светло. Она ищет нужную дверь квартиры.

560.

Неуверенно переминается с ноги на ногу. Это вообще на нее не похоже. Обычно она смелая и говорливая, но сейчас почему-то страх одолел ее. Такое случалось на удивление редко. Чхве все же нажимает кнопку звонка. Раздается приятная мелодия, и она ждет.       Никто не подходит больше минуты. Музыка стихает. Солли задумывается: а стоит ли звонить второй раз? Уже не так уверенно поднимает руку к кнопке, не решаясь нажать. Водит по ней кругами, громко сглатывая. Разворачивается спиной к двери и собирается уйти.       Замок с другой стороны двери щелкает, и девушка поворачивается назад. Дверь немного приоткрывается. — Здравствуйте, — пытается улыбнуться Сол, заглядывая внутрь. Но ничего не видит. В этой небольшой щели лишь мрак, ей даже кажется, что оттуда повеяло холодом. — Не подскажете, я по адресу или нет? Это квартира начинающего фотографа О Енсу? Дверь открывается немного шире. На пороге появляется молодой рыжеволосый парень и мило улыбается. — Здравствуйте. Я — О Енсу. Вы, должно быть Чхве Солли? — Он широко улыбнулся. Камень с души Солли спал. Она еле слышно выдохнула с облегчением и шагнула внутрь темной и холодной квартиры.