Глава 1. Забвение
Учёный хотел всё вернуть… Хотел сделать мир без жестокости. Вернуть былые дни… Вернуть Ли…
И у него остался только один вариант…
Пайнс помнил эту дорогу наизусть. Коридор, скрипучий лифт и третий этаж, где стояло готовое устройство. Сколько он потратил на него? Недели и месяцы летели незаметно. Время утекало сквозь его пальцы, как тот песок на пляже, где они любили играть с братом в детстве, оставляя лишь горечь и разочарование. Казалось, ещё недавно молодой учёный, полный идей и амбиций стоял на пороге великих открытий, а что сейчас? Воспоминания, словно яд, разливаются с кровью по его венам, принося лишь боль, без которой он уже, наверное, не представлял своё существование. Стэнфорд не любил вспоминать. Но сама природа сыграла с ним злую шутку, наградив учёного идеальной фотографической памятью.Он смотрит на машину, отрешённым взглядом.
— «А вдруг не получится?»
Столько пустых попыток, столько драгоценного времени ушло зря. Это был последний шанс вернуть близкого и горячо любимого человека, обожаемого до покалывания в кончиках пальцев и головокружения, вызванного воспоминаниями, о которых никто и никогда не узнает. Слова, написанные ими между строк их собственной книги жизни, заставляли Стэнфорда жить дальше. Именно это сподвигло его на такой серьёзный шаг.— Кажется, твоё время пришло. — шепчет он, глядя на контейнер с осколками, мирно стоящий на столе.
Ничего не изменилось, и всё бы продолжилось также — этот контейнер напоминал лампу, которая могла светиться в темноте в одинокой комнате, которую учёный давно не посещал. Было ощущение, что Билл сдался. Был ли демон там? Это вместилище было его гробом и таковым бы и оставалось, не решись Стэнфорд на такой отчаянный шаг. Форд медленно опускается в кресло, понимая, что впереди его ждут лишь часы нудной работы. Склеить ровную фигуру — дело нелёгкое, требующее полного сосредоточения и немыслимой усидчивости. К счастью для учёного, способного сутки напролёт сидеть за исследованиями, особой сложности это не представляет.Стэнфорд уже хочет придвинуть колбу с клеем, но вовремя отдёргивает руку. Вещество, способное удержать разрыв между измерениями, склеит пальцы на раз. К сожалению, даже такого гениально человека потихоньку одолевает старческая забывчивость и другие болячки, о которых явно не стоит вспоминать.
Вот, специальные перчатки надеты, и Стэнфорд приступает к работе, которая может кардинально поменять его жизнь, возможно даже, придать чёрной полосе более светлый оттенок.
Постепенно слабо горящие кусочки складываются и свет становится ярче. Треугольная мозаика медленно проясняется, пусть даже с того момента и прошло уже больше пяти часов. Аккуратно склеивать частицы, без права на ошибку очень тяжёлая работа, и точно не для безответственных. Один неверный шаг, и ничего не выйдет. Хорошо, что Стэнфорд не был таким.Вот уже прошло двое суток, но результат был. И он был на лицо. Оставалось только приклеить последний кусочек и осветить этот «шедевр» электро-нейлоном…
Но что будет потом, Пайнс не знал. Герой «помогал» побеждённому им и его роднёй злодею, который представлял опасность не только для Земли, но и остальных вселенных, включая их параллели.
Всегда предусмотрительный Стэнфорд не мог предпринять что-то, не обдумав все возможные исходы. Данный случай не был исключением. Человек, потративший тридцать лет на его спасение, терпевший все невзгоды столько лет, молча сжимая волю в кулак и глотая горькие слёзы, был достоин намного большего, чем Пайнс ему давал. Стэнфорд был просто обязан искупить свою вину. Жаль, что срок был слишком мал.Каждое утро он просыпался один, не чувствуя родного человека, постоянно находящегося рядом, его тихого сопения, ласкающего слух, а после ворчания, скрывающего за собой самые чистые и братские чувства, которые только могут быть.
Но… Стэнфорд был рад…
Каждую ночь он засыпал, боясь более не проснуться, и каждое утро он радовался, настолько искренне, насколько мог.
И так каждый день…
Он мог бы давно смириться и принять то неизбежное, что ждёт в конечном итоге всех, но нечто необъяснимое подталкивало его на новые поступки. За последние десять лет Пайнс побывал практически во всех уголках света, жаль, что тщетно. Но сейчас… Форд вздрогнул, чуть не выронив стекляшку из рук. Пока течение мыслей носило его по самым глубинам подсознания, мышечная память сработала на отлично, и теперь на полу был ровно выложен барьер из волос единорога.Осталось лишь прочитать заклинание…
Шестипалый без труда произносит его, словно зазубренный когда-то стишок и кладёт в этот круг склеенный им же треугольник, предварительно приклеив кусочек.
В груди будто снова зажигается некий огонёк и Пайнс, впервые за долгое время, улыбается.
Он думает. Нет. Он знает, что всё получится.
Комната вспыхивает голубым светом, на время становясь одноцветной — чёрно-белой, а на полу оживает знакомый силуэт. Вот он — демон, который мог бы захватить мир, если бы не было Пайнса и его семьи.— Где это я? — треугольник щурится и смотрит на учёного чуть прикрытым глазом. — А, это ты… Шестопал.
Ну как постройка портала? Впечатлили мои чертежи?
Сайфер будто забыл про всё. По его виду было сложно сказать, врал ли демон, но речь была вполне не поддельной.
Он заметно был слаб.
Этот вопрос заставил Стэнфорда вздрогнуть. Он рассчитывал на любое поведение демона: лесть, угрозы, попытки высвободиться… Но явно не что-то подобное. Растерявшись, Форд превратился из человека с серьёзными намерениями и чётко поставленной целью, в обычного старика, который увидел первую аномалию в своей жизни.
Но всё же, исследователю пришлось собраться с силами и сделать шаг вперёд, дабы получше разглядеть своего заклятого врага и понять, что он представляет из себя на данный момент. Он так же оставался безмолвен, что могло раздражать демона.
— Что-то не так? — на секунду удивлённый взгляд. Треугольник уже сел на пол.
— О, ты… Хочешь спросить что со мной? Поверь, я и сам не понимаю.
Думаю, это пройдёт. — демон чуть прищурил взгляд.
—
Если бы он был человеком, то можно было догадаться, что сейчас тот улыбается.
— Не волнуйся за меня… — ещё секунда и взгляд Сайфера стал серьёзным.
—
— Эй, Шестопал… А вот что не так с тобой… Почему ты поседел? Ещё вчера ты выглядел довольно молодо… Все эти игры со временем к добру не приведут, — вот уже треугольник попытался встать на свои две… и упал.
—
— Проклятье Аксолотлю… Кх… — Билл теперь выглядел нервным, — Подожди, Форди… Всё в лучшем свете… Это просто действие физического мира… Всё… — он попытался снова встать, но снова потерпел неудачу.
—
— Не понимаю. В чём дело?
—
Сайфер случайно отвёл руку в сторону барьера и заметил силовое поле, окружающее его по кругу. — Эхе-хе-хе… — у того нервно задёргался глаз.
— Эй, Стэнфорд… Ты… Зачем ты сделал это?..
Мы же с тобой как творец и муза… Ты что забыл?
Или мои расчёты были не слишком точны?
Клянусь, я перепроверял их шесть миллионов раз…
И-или тебе не понравился вчерашний чай?
Я могу налить тебе бергамот, если не устроил зелёный с мятой…
Ч-что я сделал не так?
Было ощущение, что у того была клаустрофобия, а ещё Пайнс начал осознавать, что демон забыл всё… Что стерев память Ли, он стёр память и Биллу, который забыл все свои злодеяния… То, что произошло здесь, в Гравити Фолз.
Мужчина беззлобно ухмыльнулся, присев перед барьером.
Судьба-злодейка наконец сжалилась над Фордом, облегчив его задачу.
Но намного ли?
Это исследователю и предстояло узнать в ближайшие несколько часов, а возможно даже дней и недель. Стэнфорд, настолько дороживший временем, не мог рассчитать всё до мелочей, особенно с исходными данными.
— Твои расчёты помогли мне. — понизив тембр голоса, произнёс учёный, растягивая каждое слово. Раньше Билл пытался очаровать шестипалого, чтобы воспользоваться им, теперь же пришло время поменяться ролями.
— Не беспокойся о барьере, это лишь временная мера. Поверь, это очень важно для меня.
Да и для тебя это будет полезно. — голос старика ни разу не дрогнул.
Когда он научился так врать?
Похоже, минувшие года, проведённые с «профессиональным лжецом», дали свои плоды.
Вкусив их, нельзя будет вернуться обратно, но кто сказал, что Пайнс собирается?
Слишком многое стоит на кону, и обман явно не будет являться крайней мерой.
— Не знаю, что ты решил сделать, но мне это уже не нравится, — Немного гневный взгляд озарил лицо демона.
— Живо выпусти меня, Стэнфорд!
Я тебе не попугайчик, чтобы держать меня в клетке!
После всего того, что мы сделали вместе ты… Ты смеешь поступать со мной так грубо…
Я… Я не хочу с тобой разговаривать! — Удивительно, но впервые за долгое время Пайнс увидел как Сайфер обижается.
Подобное поведение ни капельки не смутило учёного, видевшего давнишнего товарища практически со всех сторон, от льстивого милосердия до яростного гнева. Но даже спустя столько лет, слетевший с катушек демон не переставал удивлять Пайнса, внося в их отношения постоянные коррективы.— «Он… Обиделся?..»
Произнесённые про себя слова звучали как неудавшийся анекдот, но эмоции и жесты Билла выглядели слишком искренне, чтобы сомневаться.
— Мне требуется твоя помощь, — учтиво начал он, опустившись на колени, чтобы разговор проходил более менее «на равных», — Но эта мера предосторожности не должна мешать нашим взаимоотношениям.
Доверяй, но проверяй?.. — припомнил Стэнфорд распространённую фразу, издав глухой смешок.
— Мы ведь по-прежнему друзья, Билл, — Лучезарная улыбка, которой позавидовал бы даже актёр большого театра, на мгновение осветила комнату, но сразу угасла, уступая место выжидающему взгляду.
— Так что же, готов выслушать своего приятеля?..
