Парень из Портсмута

Стояла тяжёлая тишина, которая, казалось, вот-вот станет материальной и разорвёт всё вокруг на мелкие кусочки, оставив после себя лишь раздробленные кости и сломанные стены. Напряжение возрастало с каждым монотонным покачиванием охристой лампы,которая заливала все простанство тонкими струями бледного света, из-за чего силуэты людей сливались в единое пятно сажи. Каждая минута тянулась ложками дегтя,играя злую шутку,превращаясь в бесконечность. Несмотря на то что помещение было плотно закрыто, внутри всё же чувствовались неизвестно откуда появлявшиеся дуновения ветра. Они поднимали и кружили в воздухе пыль, отчего иногда был слышен шелест старой краски на стенах и штукатурки на потолке. Время от времени из неосвещённой части помещения, где расположились несколько человек, раздавались шорохи, вызывая собой эхо. Поджав к себе ноги и обняв их руками, люди сидели на наспех расстеленных на полу матрасах, ни на секунду не отводя взгляд от дверцы люка. Ожидание длилось уже несколько часов, и пара человек успели потерять сознание. Из дальнего угла комнаты послышался треск зажжённой спички. Несколько пар глаз обернулись к источнику звука. Там они увидели парня, который поставил маленький подсвечник рядом с лежащим на матрасе юношей. Один, по всей видимости, был без сознания, а второй приложил смоченный холодной водой кусок марлевой ткани к его лбу. Кто-то из толпы тяжело вздохнул и, наконец прервав эту звенящую тишину, тихо сказал: — Всё будет хорошо.

***

Группа людей шла по заснеженной территории госпиталя, внимательно осматривая остатки разгромленного здания. Девушка, обидевшись на своего спутника, полностью погрузилась в свои мрачные мысли. Джерард лишь усмехнулся её упрямой игре в молчанку, засовывая замёрзшие руки в рукава бушлата. За ними шла ещё пара ребят, но они решили разделиться. Ещё какое-то время они двигались, не проронив ни слова, и лишь треск снега нарушал эту гробовую тишину. Вся нелепость ситуации заставляла парня ещё раз усмехнуться самому себе, едва сдерживая нервный смех. Со стороны одной из разрушенных палат послышался шорох. Джерард резко обернулся, инстинктивно хватаясь за рукоятку ручного ножа. Но, не увидев там никого, он все ещё настороженно развернулся обратно, останавливая свой взгляд на девушке. Та тоже замерла, смотря в другую сторону, а затем плавно отступила пару шагов в сторону парня. — Ты тоже это слышал? Деви повернулась к Джерарду, обеспокоенно вскинув брови. Он заметил не свойственную ей напряжённость и кивнул, нахмурившись. Они простояли так ещё пару минут, обдумывая дальнейший план действий. Идти вперед было не вариантом, назад — тоже. Оставалось лишь аккуратно двигаться прямо. Внимательно смотря под ноги, они с осторожностью прошли лишь пару метров, пока Джерард не почувствовал обжигающий холод металла на своей коже. Стоя за спиной жертвы, нападавший медленно нажимал на лезвие, отчего парень всё сильнее ощущал впивающееся в его горло остриё ножа. Он болезненно хватал ртом воздух, то и дело содрогаясь, вцепившись в запястье с кровавым орудием. Нет, только не смерть. Сейчас она так близка, стоит лишь опустить свою руку. Парень изо всех сил пытался освободиться, цепляясь взглядом за всё вокруг. Удар. Всё в голове отразилось резким звоном. На чёрных как смоль волосах показались алые капли крови, которые стекали тонкими струйками вниз, оставляя мутные пятна на воротнике бушлата. Кажется, что весь мир прекратил своё движение, и Джерард теперь мог слышать только звук биения собственного сердца, каждый удар которого раздавался гулким эхом в черепной коробке. Сквозь пелену до него доносились приглушённые крики и пара выстрелов, но боль в затылке всё заглушила. Человек, стоявший сзади, отошёл, и парень рухнул на снег, смотря расфокусированным взглядом в небо. Вскоре в его глазах окончательно потемнело, и он потерял сознание, буквально каждой частичкой тела ощущая леденящий страх и, к слову, ветер.

***

Джерард очнулся на холодном полу, тут же почувствовав верёвку, сдавливающую его запястья и ноги. Он запрокинул голову, убирая грязные пряди волос с лица и с недоумением поворачивая головой по сторонам. Единственными источниками света были прогоревшая почти до основания свеча и свечение в щели, по-видимому, дверного проёма. Когда глаза парня привыкли к темноте, он заметил несколько пустых ящиков, рабочий стол с кучей каких-то листков, стул с чем-то металлическим, судя по блеску, тёмные пятна на стенах и пустые бутылки. Кажется, это был обычный офис, но всё вокруг буквально кричало об опасности, вселяя ужас. В соседнем кабинете кто-то вёл ожесточённую дискуссию, поэтому даже тут было не так уж тихо. Но всё же шаги, послышавшиеся из дальнего угла той комнаты, звучали безумно громко и резко. Дверь открылась, и в проходе появилась тёмная фигура, контуры которой расплывались, маслянно контрастируя с мягким золотистым светом. Кто-то вошёл в помещение, делая широкие шаги и распинывая валяющиеся бумаги. Он подходил всё ближе и ближе, присаживаясь на колено возле парня. Тот взял его за подбородок, мягко поднимая лицо на себя, после чего резко отдёрнул в сторону. — Ты знаешь меня. Джерард немного опешил, услышав до боли знакомый голос в таком месте. — Что… Что ты здесь делаешь? Голос парня звучал ниже, чем обычно, а лёгкая дрожь в голосе сопровождалась излишней хрипотой. — Плохой вопрос, Джерард, плохой. Лишний. И я отвечать на него не собираюсь, — он усмехнулся, не скрывая злорадства. — Где я? — Это же очевидно. Там, где быть не должен. Он шипел, буквально, чёрт возьми, шипел. Хотелось вскрыться, лишь бы не слышать больше этот приторный голос, ну или по меркам Джерарда — проблеваться. — Хорошо, тогда что я тут делаю? Зачем? Парень поднял искренне недоумевающий взгляд на лицо напротив. Собеседник не скрывал злой усмешки, сощурив глаза. Джерарда передёрнуло от вида такого знакомого ему лица. — Узнаешь. Но не сейчас. Сейчас ты боишься, Джерард. И не меня, хотя стоило бы. Трудно открывать знакомых с другой стороны? А ведь ты никогда меня не слушал: сколько лет мы знакомы, и сколько лет ты игнорируешь меня. Ты думал, что знал меня, но это не так. И то, где мы с тобой сейчас находимся — прямое тому доказательство. Я всегда считал тебя примером для подражания, пока однажды в моей голове что-то не щёлкнуло… Всё изменилось. Ты стал противным, мерзким. Ох, сколько лет я это терпел, — он не переставал улыбаться, отчего Джерард лишь нахмурился. Он отказывался верить в происходящее, отчаянно пытаясь убедить себя, что всё это нереально. Что всё это последствия удара, галлюцинации, да что угодно. — Я всегда мечтал узнать, чего же ты боишься? Себя? Войны? Смерти? Жизни? — парень громко рассмеялся, — Глупый, глупый Джи. Ты расскажешь мне всё. У нас будет много времени. Или мало. Всё зависит от тебя. Последний лучик тёплого света ускользнул и дверь закрылась. Разум парня стал затуманиваться, думать становилось всё сложнее, все мысли стали рассеиваться и перемешиваться, превращаясь в густую кашу. Оставшись в одиночестве в полной темноте, Джерард поджал к себе ноги и взвыл, ударившись головой о стену. От этого сознание окончательно начало покидать парня, и последним воспоминанием стала вновь открывшаяся дверь.