Mein Lieblings Аlbtraum

Я пару раз ударил по двери кулаком, но ответа не последовало. Кругом стояла тишина, и я заметил, что дверь, на самом деле, не заперта. Страх неизвестного на секунду сковал меня, но любопытство непременно дало о себе знать. Я поёжился от холода, как в голову сразу ворвалась мысль: во что бы то ни стало я должен разобраться во всём. И вот я уже протягиваю закоченевшую руку к холодной металлической ручке, а крепкая деревянная дверь, что до этого была едва приоткрыта, поддаётся. Зайдя в, к моему удивлению, тёплое помещение, я обнаружил, что оно вовсе не заброшено — на столе стояла пепельница, полная окурков. Они уже давно погасли, но кто-то здесь точно был. Но кто? Сотни теорий пробегали перед глазами друг за другом. В остальном в доме царил порядок: заправленная кровать, чистота и опрятность во всём. Я огляделся. Тлеющие угли намекнули, что здесь были относительно недавно. В доме было тепло, а значит, вполне вероятно, что дом покинули прямо перед моим присутствием. Странно, однако, что мне не удалось заметить никаких следов вокруг. Как будто никто и не выходил. От этого по коже пробежали мурашки, и мне ничего не оставалось, как поскорее убраться отсюда. Вдохнув свежий воздух, я быстрым шагом проследовал по прошлому маршруту. Увы, загадок становится больше и больше. Чей этот дом? Почему не было ничьих следов у двери? Неужели… Неужели кто-то видел меня всё это время? Рваный выдох непроизвольно вырвался из груди. Хотелось побежать, лишь бы оказаться подальше отсюда. Хотелось спалить этот лес и больше никогда не возвращаться. Кто бы тут не жил, он не из местных. И тогда… тем днём в лесу. Это был он, да? Я чувствовал его? Мысли проносились в голове, набирая обороты, и я сам не заметил, как сорвался на бег. Уже выйдя из леса и отдышавшись, я понял, насколько глупым и примитивным был мой страх. Наверняка здесь живёт обыкновенный охотник, неискушённый байками про проклятья и прочую лабуду. Обыкновенный человек. Такой же, как и я. Возможно, он вышел из дома давно, оставив печь топиться, а сам пошёл на охоту. За это время его следы могло замести. Да, всё это больше походило на правду, а желание кричать и истерить прошло само собой. Я стоял на речной границе, откуда мог видеть своих друзей, всё ещё ждущих меня. Поэтому, не теряя времени, я отправился к ним, чтобы рассказать о своей находке и поделиться с парнями догадками. Сбиваясь на каждом слове и задыхаясь после быстрой ходьбы, я поведал историю Паулю и Крису. Те лишь многозначительно кивали головами на протяжении всего моего рассказа. Стало понятно, что они, как и я, не ожидали ничего подобного и были ошеломлены. — Круспе, я правильно понял, что тебе показалось, что там… Кто-то был? — Хирше смотрел на меня удивлённо, а в его голосе слышались скептические нотки. Шнайдер решил разрядить ситуацию: — Хах, а мы уж подумали, тебя там медведь какой-нибудь сожрал, хотели за косточками уже идти. — Блин, Крис, не смешно. Там серьезно кто-то был… Кажется… Мне немного страшно, если честно, — признался я. Хотя «немного страшно» — это мягко сказано. — А мне казалось, что там давно не живет никто. Ну, в этом лесу, — задумчиво произнес Пауль. — И мне… — я замялся. Все как-то резко притихли, и шумная беседа прекратилась. Холодный ветер развевал на ветру тёмные кудряшки Шнайдера; Ландерс стоял и смотрел на старый лес с сомнением во взгляде; я же не мог отойти от шока и просто стоял, пытаясь спастись от холодка, пробирающегося под пальто. Обратно до дома Шная мы так и шли, ничего друг другу не говоря. Только иногда переглядываясь. Всем казалось это странным, но никто не решался первым заговорить об услышанном. Я больше не доверял глухой тишине нашего леса. Слишком подозрительной она казалась. И сколько ещё тайн она хранит? Крис тяжело вздохнул, нарушая наше общее безмолвие. Затем он как-то тревожно, прищурив глаза, всмотрелся между деревьев и, опустив взгляд, что-то прошептал себе под нос. — Эй, ты чего? — встревожено спросил у него Пауль. — Увидел что? — Нет, нет… Показалось… — рассеянно пробормотал в ответ ему наш друг. Мне стало не по себе, но расспрашивать я не торопился. Скорее всего, Шнай опять пытается напугать нас. Или нет… Фантазия стала рисовать самые неприятные картины из ночных кошмаров, от которых я часто страдал. И вот перед глазами встал тёмный лес и чудовище, раздирающее меня на части. От таких мыслей мне тут же поплохело и я опустился на землю в бессилии. В голове успела проскочить мысль о том, что Кристоф не шутил. А потом моё сознание накрыла тьма, и я почувствовал, как холодный снег коснулся моей щеки… Первое, что вырвало меня из забвения — это обеспокоенные голоса, гулко отзывающиеся в моей голове так, что ничего нельзя было разобрать. Я с трудом открыл глаза, и в них сразу ударил яркий свет, отчего я поморщился. Но это позволило мне увидеть испуганные лица друзей, которые тут же подскочили ко мне, увидев, что я в сознании. — Рих, ты в порядке? Мы так за тебя перепугались! Вот даже врача вызвали. — кудрявый паренёк, в котором я узнал Шнайдера, тараторил без остановки, кивнув в сторону, где я увидел местного доктора. Голова немного побаливала, но я лишь устало кивнул, дав понять, что я в порядке. Пауль стоял поодаль, но было видно, что вся его жизнерадостность улетучилась, и он нервно переминался с ноги на ногу. Вскоре он, однако, повернулся в нашу сторону и встревожено рассказал о том, что в лесу я упал в обморок, но они тут же притащили меня к дому Шная и вызвали подмогу. Я ещё раз понял, насколько мне повезло с друзьями, и слабо улыбнулся. Силы словно покинули меня, но напрягать парней не хотелось, поэтому я заверил их, что в состоянии дойти до дома, и на шатающихся ногах пошёл одеваться. Увы, моё состояние не осталось незамеченным. Пауль буквально вцепился меня, до боли сжав руку: — Рихард, ты себя вообще видел?! Куда ты собрался один? Постой, я сейчас соберусь и провожу тебя, иначе, кто знает, снова упадёшь и замёрзнешь ещё. — Хорошо, дорогая, — я тихо рассмеялся и подмигнул другу. Тот лишь закатил глаза и дал понять, что готов. Мы вышли на крыльцо, и я понял, что пролежал в беспамятстве довольно долго — над головой развернулось тёмное и звёздное небо. Наверное, родные беспокоятся. Меня всё же почти весь день не было дома. Интересно, волнуются ли они за меня? Пауль почувствовал моё замешательство и поспешил успокоить: — Да мы всех предупредили о том, что с тобой случилось. Не потеряют они тебя. Да и вряд ли потеряли бы. Ощущение ненужности отдалось тоской. Всё время до дома мы молчали, каждый погружённый в свои мысли. Я раздумывал о сегодняшнем дне и обо всём приключившемся. Уже долгое время мне казалось, что кто-то играет со мной в игру. Осыпает меня вопросами, на которые нет ответов. Что за книгу я нашёл в библиотеке? Кого видели в лесу мы со Шнаем? Что там за дом? Я не позволял страху взять контроль надо мной, но это оказалось сложнее, чем я думал. Небольшие уличные фонари подмигивали мне, а снег хрустел под ногами. Эта была тихая, но вовсе не безмолвная ночь. Снег медленно падал с небес крупными хлопьями, и я подумал, что всё произошедшее не более чем стечение обстоятельств. Всё это неважно. Спокойствие ночи окутало меня, нежно нашёптывая забытые воспоминания из детства. А… Пауль это чувствует? Я посмотрел на него: ветер слегка растрепал его каштановые волосы; его голубые глаза излучали спокойствие, глядя куда-то вдаль. Он выглядел задумчивым, словно не замечавшим реальность и я невольно засмотрелся. Однако вскоре вдали показались окна моего дома, который словно смотрел на меня своими жёлтыми глазами. Я хотел постучаться, однако Хайко опередил меня. Через несколько мгновений дверь отворилась. — А, Пауль, это ты! Не хочешь зайти? Спасибо, что решил проводить Рихарда в поздний час, — мать словно не замечала меня, зато оживилась, увидев друга. — Благодарю за гостеприимство, фрау Круспе, но мне тоже стоит пойти домой. Я попрощался с другом и рассеянно улыбнулся матери. Увидев мою усталость, она поняла, что мучить меня расспросами не имеет смысла и, видимо, решила отложить их до завтрашнего дня. Кроны деревьев смыкаются над головой. Чёрный лес не даёт увидеть и единственного луча солнца. Единственное, что тут есть — запах гнили и разложения. Я бегу среди одинаковых деревьев, зная, что нет никакой надежды выбраться. Но продолжаю бежать. Снова и снова, час за часом. Я не могу выбраться отсюда. Пытаюсь залезть на ближайшее дерево, но понимаю, что оно становится гладким, как фонарный столб. Я падаю в едкое болото, которое затягивает меня, не желая отпускать и… Просыпаюсь. С того случая в лесу прошло уже несколько месяцев, однако кошмары с тех пор не оставляют меня в покое. На дворе весна и все радуются пробуждению природы. Все, кроме меня. Наступают последние деньки моего проживания во Франкенхайме, но в отличие от остальных подростков, меня это не радует. Скоро придётся прощаться с родными и маленьким городком, ведь отец твёрдо намерен отправить меня в Берлин. С этими мыслями я выглянул в окно: показались первые кусочки земли, прикрытые прошлогодней травой; птицы своими трелями сообщают о наступлении тёплой поры; подростки, проходящие под окнами, обсуждают планы на дальнейшую жизнь. Начало апреля... Совсем недалеко до мая и июня, экзаменов и взрослой жизни. Ребята с того случая часто навещали меня и поддерживали. Мы пару раз даже выбирались в лес и приходили к той избушке. Ничего необычного, она запустела. С тех пор я часто там бывал, и потихоньку она стала более обжитой. Мы могли пить чай, ночевать или просто дурачиться. Дурные мысли оставили меня в покое, но кошмары приходили каждую ночь. И, хотя Крис и Пауль видели, что я выгляжу более оптимистичным, скрыть мешки под глазами мне не удавалось. В это утро, я точно так же спустился по лестнице на первый этаж, где находилась кухня, лишь мельком увидев в зеркале уставший взгляд серых глаз. Хорош видок, ничего не скажешь. Во рту остался горьковатый вкус крепкого чёрного чая. Но именно этот вкус возвращал меня к реальности после тревожных ночей. Я неспешно собрался в школу и вышел из дома. Пробудившийся после зимней спячки мир обдал меня прохладным воздухом.                                                                                                                                  *** Громкий школьный звонок оповестил всех о конце занятий. Я уже давно не вслушивался в речи учителей и шёпот одноклассников. Кажется, я жил в своём собственном мире, где было место надежде и страху, темноте и свету. Замечая это, педагоги лишь грустно кивали головой. Нет, никогда я не хотел подводить родителей, поэтому пообещал взяться за учёбу, зная, что мысли всё равно заберут меня в свой плен. Я шёл долго, смотря лишь себе под ноги. Чёрные ботинки ступали по грязному снегу, и я не знал, куда меня ведут собственные ноги. Мысли, мысли… Они кружились в моей голове, заставляя отвернуться от внешнего мира, уйти во внутренний. О чём я думал? Наверное о том, какая ответственность на меня возложена: о том, как я устал просыпаться в холодном поту; о том, как блики солнца норовят меня ослепить на секунду. Я так бы и продолжил идти, если бы не понял, что впереди крутой спуск. Лишь тогда до меня дошло поднять голову. Долина, а внизу речка. За ней — старый лес, который под влиянием весны уже не кажется таким угрюмым. Граница… Так вот куда меня звало сознание. Что ж, планов на этот день у меня не было, а значит, можно спуститься и вновь оказаться в избушке, с которой уже связаны и кошмары, и попойки в компании друзей. Да… Даже в таком месте влияние природы оставалось безукоризненным. Под ногами шуршала прошлогодняя хвоя, а с дерева на дерево перепрыгивали белки. Никакого страха, никакой тьмы. Только свет, даруемый пробуждением. Я смотрел на деревья и понимал, что все страхи рассыпаются в прах. Подойдя к большой старой сосне, я провёл рукой по коре и продолжил путь. На пальцах остался запах смолы. Вскоре показался небольшой домик, где я до этого часто бывал с Крисом и Хайко, и куда решил прийти один в этот безмятежный день. Почему нет? Я осмотрелся и понял, что летом здесь, наверное, ещё прекрасней. Меня укололо сожаление о том, что я этого не увижу, ведь скоро уезжать. Отбросив грустные мысли, я подошёл и дёрнул дверь за ручку. Она тут же со скрипом отворилась, а на меня из проёма устремилась пара зелёных глаз…