Merry Christmas!

— Я никогда не… — Ричи задумчиво почесал подбородок. — Не дрочил! Вот! — Ты, блять, гонишь?! В жизни не поверю! — взгляд Стэна был пьяным и абсолютно возмущённым. Где-то рядом захихикала Бев, толкая Бена плечом, и заулыбался Билл. Атмосфера лёгкости, расслабленности окутывала и завораживала, даруя чувство доверия и невероятного единения друг с другом. Комната сияла разноцветными лампочками и была украшена всевозможными побрякушками, вроде ярких носков и пушистой мишуры, а на небольшом столике, сверкая лампочками и свечами, занимая центральное место в композиции, восседала декоративная ветвистая ель. В воздухе стоял запах дешёвых закусок, выпивки, ароматических свечей и табака, но сейчас подобная смесь совсем не казалась отвратительной или раздражающей. От неё мутило рассудок, а голова шла кругом, но в доме до сих пор не нашлось ни одного человека, кому бы это не нравилось. — Ты меня ловил за этим? Нет! Поэтому давайте, давайте! Пьём! Я-то знаю, как вы все любите порукоблудничать! — Ричи ухмыльнулся и вальяжно развалился на диване. Эдди почувствовал, как на его плечо нагло облокотились, а по телу тут же прошёлся закономерный разряд волнительной дрожи. — Бля, чувак, какого? — яркие, живые глаза Беверли волшебно светились при тусклом свете парочки декоративных свечей и мигающих разноцветных лампочек, а сама она задорно улыбалась. Казалось, с каждым годом Марш становилась только прекраснее. — Я не занимаюсь таким! — Бев, как девушке, которую я безмерно уважаю, — Ричи растянул губы в обольстительной улыбке, — можно не пить, но все остальные пьют обязательно! — П-поумерь пыл, Балабол, мы играем в «Я ник-когда не…», а не в «Топ десять невозможных вещ-щей», — Билл весело хмыкнул. — Ты ведь тоже дел-лаешь это! — Допустим? — Пей вместе с нами! — Майк скрестил руки на груди и иронично приподнял бровь. — Тогда какой в этом смысл, если я всё равно пью?! Бен неожиданно заразительно расхохотался, и его моментально поддержали остальные. Алкоголь давно и успешно циркулировал по организму, даруя чувство эйфории, расслабленности, всеобщего счастья и потребности разражаться смехом от любой, даже самой ерундовой ерунды. Между тем желание творить постыдную херню, за которую на утро будет ужасно неловко, никуда не девалось и только увеличивалось в геометрической прогрессии, всё чаще напоминая о своём присутствии. Одним словом, празднование Рождества было в самом разгаре. Подарки выданы, хорошие слова сказаны, алкоголь и шутки на интимные темы льются рекой, а роковые ошибки и та самая херня ещё не совершена, но все давно к ней готовы. — Ты, блять, — Стэн обличающе ткнул в Ричи своим шотом, — пьёшь со всеми, понятно? Пожав плечами, Тозиер склонил голову, с любопытством наблюдая за окосевшим другом. Несмотря на то, что алкоголя в их крови находилось примерно одинаковое количество, именно перед Стэнли раньше всех распахнулись ворота беззаботной попойки. Счастливо и пьяно улыбаясь, он выглядел непривычно и несколько комично, расположившись у Билла под боком, устроив кудрявую голову у него на плече и периодически активно кусаясь с Ричи. Почему Стэн вообще отмечал Рождество — оставалось одним из неразрешённых вопросов, но в конце концов он всегда был каким-то неправильным евреем. — Хорошо, парни! — хлопнула в ладоши Бев. — Выпьем же за дело, исполнение которого заложено в вас самой природой! Раздался звон ударяющихся друг об друга стаканов, и Эдди синхронно, вместе со всеми, опрокинул себе в горло обжигающий ром, наполовину разбавленный сладкой до скрежета зубов колой. Сколько сахара он сейчас потребил? Не так важно, когда рядом сидят друзья, сбоку пригрелся Ричи, а где-то далеко осталась шизофреничка мать, даже не сокрушающая дом Хэнскома своими бесконечными звонками. Окружающий мир тут же заиграл новыми красками. В глазах поплыло, в горле запершило, а в собственных ощущениях Эдди запутался уже в первые шесть секунд. Господи, неужели так будет после каждого шота? Он расфокусированным взглядом оглядел остальных ребят, так же ощущающих, как алкоголь бьёт в голову: Билла, перебирающего кудряшки Стэна и словно медитирующего на них; Майка, устроившегося внизу дивана и задумчиво щёлкающего собственные пальцы; Бена и Бев, влюблённо улыбающихся друг другу, и, конечно, Ричи, волосы которого разметались по плечам, а сам он рассеянно смотрел на Эдди затуманенными глазами. Кудрявый идиот, друзья, выпивка, атмосфера, гудящий телевизор — всё казалось Эдди в эту минуту прекрасным и хорошим, всё хотелось задушить в объятиях, и он, как страшный сон, окончательно позабыл о своём обещании не поддаться влиянию и не пить вместе со всеми. Ричи, Бев и Билл закурили, пока Майк разливал и разбавлял ром по новой. Глубоко вдохнув ядовитый дым, отдающий вишней, Эдди, не очень понимая, что он творит, вырвал тлеющую палочку из ослабевших пальцев Ричи и глубоко затянулся, тут же разражаясь кашлем. Его лёгкие явно были против экспериментов и подобных авантюр. — Эй! — Ричи выхватил сигарету обратно и принялся хлопать друга по спине. — Какая муха тебя укусила? Решил прямо в канун Рождества от своей уебанской астмы откинуться? Эдди прокашлялся, старательно не обращая внимания на руку Ричи, обеспокоенно обнимающую его за плечи. Получалось плохо. Да уж, алкоголь точно влияет на него не лучшим образом. Если бывает по-другому, конечно. — Ему больше не наливать! — хрипло засмеялся Стэн, за что тут же получил горсть чипсов, кинутую в него разобидевшимся Эдди, который на периферии сознания всё равно понимал, что наверняка выглядел со стороны ужасно глупо. Как-то Ричи сказал, что если бы Эдди курил, то был бы похож на «пятилетнего ребёнка с жевательной сигаретой в зубах». Празднование продолжилось за игрой в покер. В покер на выпивку, само собой. Эдди, наконец, взял себя в руки и воздержался, благоразумно решая, что ещё парочка шотов и утихомиривать его придётся всем здесь находящимся. Однако кое-кто его позиции не разделял точно. — Боже, Билл, усмири своего парня! — Бев хохотала без перерыва, словно уже успела выкурить единственный имеющийся у них косяк, и удерживала Стэна за локоть. — Я… в п-порядке! — Стэн икнул, пошатнулся и если бы рядом не оказалось Билла, точно бы завалился на бок. — Чувак, ты грозился выебать статуэтку Санты с заднего двора, если тебе не нальют! — вовремя оповестил Майк, легонько хлопнув его по плечу. Однако даже от этого Стэн качнулся, обхватил Билла руками и уткнулся ему в шею, горячо дыша. Денбро хмыкнул, удерживая и прижимая своего пыхтящего парня ближе. Кажется, он больше всех искренне наслаждался происходящим. Эдди весело фыркнул. Его друзья всегда были такими милыми? — Задумался, Спагетти? — Ричи появился из ниоткуда, пихнул друга локтем и нервно улыбнулся. Его движения были непривычно скованы, а во взгляде сквозила робость. Эдди проморгался, думая, что ему показалось, но Ричи продолжал поглядывать так, словно желая сказать (сделать?) что-то очень важное. Что-то, непременно повлияющее на их дальнейшие отношения. Видеть Тозиера сейчас казалось Эдди непривычным и несколько интригующим, но сделать шаг навстречу он пока не решался. Ричи сглотнул, приоткрыл рот, и вид у него стал таким, словно он несколько часов напряженно решался на прыжок с парашютом и вот, наконец, решился. — Майк, вруби музыку! — совсем рядом воскликнула Бев, вторгаясь в их с Ричи переглядывания. — Как скажешь, красотка, — подмигнул тот, немедленно принимаясь разбираться с магнитофоном и кассетами. Магнитофон у семьи Бена был старым, потёртым. Раздалось шипение, перемотка и невнятные звуки, но уже через две минуты комнату заполнила нежная музыка чуть шипящего фортепиано. Эдди захотелось спросить, какого чёрта Майк поставил именно эту, совершенно неэнергичную мелодию, как его взгляд упал на Бена, смущённо приобнявшего Беверли за талию. Они встречались больше года, но Бен до сих пор не мог поверить, что его первая любовь ответила взаимностью. Эдди нравилось смотреть на их пару. А ещё на пару Билла и Стэна, тоже не так давно разобравшуюся в своих непростых чувствах. И только они с Ричи всё ходили вокруг да около, не принимая никаких решительных действий и продолжая топтаться на статусе друзей, «раздевающих друг друга одним только взглядом». Эдди смущённо посмотрел на такого же смущённого, потерянного Ричи и протянул ему руку, с чуть подрагивающими пальцами. — Потанцуем? Ни минуты не колеблясь, Ричи ухмыльнулся, словно только что получил подтверждение своим самым смелым догадкам, и вложил ладонь в небольшую руку Каспбрака, чувствуя, как его неуверенно обнимают за талию. Вся робость мигом пропала из его образа, и Ричи повёл партнера в центр комнаты, уверенно закруживая в танце. И это несмотря на то, что по всем канонам именно Эдди должен был держать главенствующую роль и вести их пару. Удивительно, но управляемые алкоголем, они даже не отдавили друг другу ноги и не посносили половину мебели. Эдди ощущал под своими руками крепкое горячее тело друга, зачарованно смотрел в блестящие за толстыми стёклами очков глаза, и, как никогда, отчётливо понимал, что влюблён по-настоящему сильно. Никто и никогда не казался ему таким прекрасным, никто не заставлял его сердце то падать в желудок, то насквозь пробивать грудную клетку, а ноги предательски подгибаться и дрожать. Горло предсказуемо пересохло, а ладони вспотели окончательно, когда Ричи наклонился совсем низко, смотря на его приоткрытые губы, словно мечтая только об одном: ощутить их на своих собственных как можно скорее. — Ричи, — Эдди приподнял голову, разглядывая что-то наверху, и Тозиер поспешил сделать тоже самое, — теперь ты просто обязан меня поцеловать. Прямо над ними, мерно покачиваясь, висела приделанная к люстре рождественская омела, любовно прицепленная кем-то из неудачников. Бен кружил Беверли в танце, не замечая никого и ничего вокруг, Майк возился с кассетами, а Билл со Стэном умудрились куда-то запропаститься. Эдди даже мог предположить, куда именно. Смущённо смотря на Ричи и сжимая руку на его талии сильнее, он почувствовал, как стыд окрашивает щёки, а низ живота наливается приятной тяжестью. Как же хотелось, чтобы Ричи не затрусил, чтобы взял и поцеловал его в своей индивидуальной манере, совершенно не думая о последствиях. И Эдди бы тоже не думал. В конце концов, когда ещё в трезвом уме он осмелится попросить о подобном? Только в эту ночь, только в канун Рождества, когда всё приобретает иной смысл, а изученные вдоль и поперёк люди открываются с совершенно неожиданной стороны. Самое смешное, что ты открываешься тоже. — Видимо, мы не просто так оказались под ней, — Ричи всегда был догадливым мальчиком, поэтому сейчас, призывно улыбнувшись, он припал к губам напротив, тут же углубляя поцелуй и прижимаясь опасно близко. Он решил, что если не осуществит желаемого в сию же минуту, не осуществит больше никогда. На то он и Ричи Тозиер, чтобы рисковать всем, ради приобретения чего-то большего. Если сейчас происходило не то, о чём они оба мечтали столько времени, то Ричи не знал, как назвать это по-другому. Обнимать Эдди, целовать и бесстыдно прижимать его к себе, гладя по острым лопаткам и ощущая, как Эдди дрожит в его руках, а губы его отдают сахарной колой и чуть горьким ромом — всё это казалось настолько нереальным, что Ричи не верил. Не верил, что находится не в одном из своих влажных снов, который вот-вот прервётся из-за отвратительного визга матери, как всегда выясняющей отношения с отцом. Не верил, что Эдди до сих пор не оттолкнул его, не назвал гадким извращенцем и не поклялся возненавидеть до конца своей жизни. Стало немного страшно. Он слишком быстро вознёсся до самых небес, чтобы расшибиться об стену принципов и страхов Каспбрака, имеющих особенность просыпаться в самый неподходящий момент. Однако, вопреки всем опасениям, никто просыпаться не собирался точно. Эдди тихо застонал в его приоткрытые губы, путаясь пальцами в неприбранных кудряшках. Ноты фортепиано звучали словно из другой реальности. Эдди было так хорошо. Так хорошо рядом с любимым человеком, который обнимал с нежностью и заботой, словно в его руках не всего лишь Эдди, а какая-то дорогущая антикварная ваза. Через слои одежды Каспбрак чувствовал рельефы подтянутого тела Ричи, его запах, смешанный с табаком, и это абсолютно точно должно считаться незаконным, потому что он таял. Таял, как мороженое на палящем солнце, а когда Ричи решительно протиснул колено между его ног, то стало вовсе невмоготу. Сердце сделало кульбит, а тело моментально отреагировало самым нужным и ненужным образом. — Парни! Какого… — Бен оказался настолько шокирован неудачно выхваченной его взглядом картиной, что не сумел закончить даже собственную мысль. Эдди заторможенно оторвался от губ Тозиера, пьянящих не хуже выпитого рома, растерянно смотря на тонкую ниточку слюны, тянущуюся между ними. — Комната для таких вещей слева по коридору вообще-то! — не смог не вклиниться не менее шокированный Майк. Именно ему, судя по всему, «посчастливилось» лицезреть происходящее с самого начала. — Боюсь, она окажется занятой! — Беверли поиграла бровями и обхватила Бена за шею, сгибаясь пополам от счастливого пьяного хохота, словно её вовсе не удивляло сексуальное напряжение, царившее между друзьями. — Всегда можно воспользоваться комнатой Бена, — ехидно подсказал Майк. — Только не на моей кровати!!! Выражение святого ужаса, отразившегося на лице Хэнскома, единогласно можно было посчитать произведением современного искусства. Майк прыснул, судорожно пытаясь сохранить на лице серьёзное выражение, а Бев ухватилась за край столешницы, беззвучно содрогаясь и ударяя Бена ладошкой по спине. — Идиоты вы, — Эдди хмыкнул, больше не борясь с улыбкой и смело сжимая руку Тозиера сильнее. Дверь гостиной шумно распахнулась, и в комнату ввалились обнявшиеся Билл со Стэном. Сжимая в одной руке недопитую бутылку, а в другой фейерверк, не пойми когда успевший наклюкаться до крайней степени Билл осмотрел друзей расфокусированным взглядом. — Пойдёмте фейерверк и петарды запускать! — Стэн беззаботно улыбнулся, не видя дальше Билла и бутылки в его руке. — А комендантский час? Задумка казалась отличной, но иметь проблемы с местными законами в столь волшебную ночь Эдди хотелось меньше всего. — Не занудствуй! — шуточно упрекнул его Ричи и потянул в сторону двери. Уж что что, а возможные неприятности никогда не волновали его достаточно сильно, чтобы отказываться от исполнения особо безбашенных идей. Снега в этом году было удивительно много. Яркие искры сотрясали тишину, сияя в небе волшебными цветами, когда Бен, Бев и Майк кидались снежками, Билл самозабвенно целовал Стэна неподалёку, а Эдди стоял в объятии тёплых рук Ричи и думал, что если Рождество действительно способно дарить чудеса, то с ним произошло именно оно.