my favorite piece of s(oul)hit

юнги держится за поручень и пытается посмотреть на часы так, чтобы не сломать себе какую-нибудь конечность. до его станции ещё очень далеко, он боится не успеть в магазин, чтобы купить рождественские подарки. прежде всего, конечно, себе любимому, а потом можно подумать и об этом придурке. но, по мнению юнги, он даже словесного поздравления не заслужил. люди то и дело снуют туда-сюда, постоянно пихая невысокого юнги, наступая ему на дорогие ботинки, кто-то принимает его за школьника и говорит «ой, мальчик, прости», он изо всех сил сдерживается, чтобы не покрыть кого-то матом, хотя, в общем-то, сдерживаться в словах ему больше не к чему. при мыслях об этом он смотрит на запястье левой руки и морщится. как только до станции юнги остаётся совсем немного, толпа почему-то перестаёт двигаться, и несколько людей блокируют ему проход. юнги откашливается и, собрав последние остатки вежливости, спрашивает у впереди стоящей девушки: — кхм… вы будете выходить или нет? девушка кивает и пропускает его. вырвавшись из тесного вагона, юнги моментально смотрит на часы — у него ещё двадцать минут до закрытия магазина, а значит, он вполне ещё успевает. он не был хорошим мальчиком в этом году, но подарок всё равно заслужил. точнее даже заработал, продавая липовые страховки. и может он даже купит что-то этому придурку, но это не точно.

***

родная прихожая встречает его тотальнейшим хаосом в виде раскиданной обуви и валяющихся на полу одежды. юнги раздраженно вздыхает, и только что купленное коллекционное издание последних томов «haikyuu!!» летит поверх этого безобразия. юнги расстроен, хотя и не удивлён подобным приветствием. но к празднику мог бы и прибраться. и вообще, если надо — сам заберёт свой грёбаный подарок и сам себя поздравит. придурок. небольшую коробку со своим подарком юнги с трепетом прижимает к себе и заносит в свою комнату. на всякий случай пока что прячет под кровать и подходит к шкафу, чтобы переодеться. — какого ху… вместо одежды на юнги удивлённо смотрят саженцы конопли различных размеров из цветочных горшков, аккуратно расставленных по его драгоценному шкафу. нигде в комнате его одежды также не наблюдается. сделав три глубоких вдоха юнги направляется в комнату тэхёна, чтобы узнать: — что твоя блядская трава делает в моём шкафу? — юнги скрещивает руки на груди и злобно смотрит на сидящего на полу тэ. тэхён, пару секунд назад собиравшийся поджечь косяк, поднимает взгляд на юнги, думает над вопросом несколько секунд и отвечает. — мой балкон голуби засрали, так что у меня не было выбора… хён. — и смотрит так, почти что виновато. юнги даже хочется простить ему всё. дурачком родился, что поделать. судя по стоящему в комнате запаху, косяк этот был бы уже не первым по счёту. почему тэхён сидит на полу в свитере с оленями и в одних трусах — юнги вовсе знать не хочется. тэ так и продолжает смотреть на юнги снизу вверх, внимательно разглядывая его лицо, со слегка приоткрытым ртом. — ладно. а одежда моя где, садовод? тэ заискивающе смотрит по сторонам, будто пытается вспомнить ответ. — я всё роботу отдал. он сказал это для пожертвования музею ван гога. я не мог отвернуться от искусства ты же понимаешь… хён. — какой же, блядь, придурок, — вырывается из юнги. тэ снова осматривает его лицо внимательно, его глаза расширяются будто от удивления: — у тебя такая странная маска, хён. это что, злое печенье? — тэ встаёт, оставляет косяк на столе и, поворачиваясь в сторону юнги, начинает медленно снимать с себя свитер, под которым видно ещё один точно такой же. — я не против, если это твой новый фетиш… юнги тяжело вздохнув, захлопывает дверь в комнату тэ с обратной стороны. через мгновение оттуда слышится: «о боже… робот и хёна забрал. что я скажу маме юнги?» и тихие рыдания. покачав головой, юнги убегает к себе и запирается в комнате. в этом чёртовом доме ему никто не помогает. юнги даже хочется зарыдать от бессилия, от того, что жить с этим придурком невозможно, и вообще за что ему всё это? но его взгляд падает на коробку с его собственным подарком, и он моментально забывает обо всём. юнги заносит коробку в ванную комнату, включает воду, снимает с себя всю одежду и, присев, ищет рукой что-то под ванной. зацепив нужный ему пакет, с улыбкой вытягивает его и заглядывает внутрь. — мои сладкие, я так скучал по вам… вы же не думали, что папа забыл про вас, верно? их пакета на него смотрит несколько пар любопытных глаз. — ещё немного и папа вас приласкает, мои вы хорошие. он проверяет температуру набранной воды, закрывает кран и наклоняет пакет над ванной, аккуратно высыпая содержимое. резиновые уточки самых разных цветов и видов слегка погружаются в воду от падения и тут же выплывают на поверхность. юнги с нежностью разглядывает их всех, пересчитывая: уточка в виде бэтмена, полицейского, супермена, пожарника, пирата, дьявола и ангела, джека воробья, в медицинском халате и множество других уточек самых различных цветов. — я принёс вам новых подружек, мои писюшки. — ласково говорит он, принимаясь раскрывать подарочную коробку. он достаёт уточку в виде санта клауса, уточку с ёлкой на голове и нарисованной гирляндой вокруг шеи и уточку в виде рождественского оленя, залезает в саму ванну и принимается играть с ними, толкая по воде, и проверяя, какие из них пищат. пока играется, случайно замечает татуировки на запястье левой руки. под двумя тонкими шрамами красуется надпись: «ебануться нахуй, чуть не обосрался». да, юнги пытался содрать эти дурацкие буквы ножом или чем-то ещё, даже однажды угодил в больницу с перерезанными венами, но надписи едва ли пострадали — всё такие же чёткие и ровные. он ходил в тату-салоны, чтобы свести этот кошмар или хотя бы перекрыть чем-то, но мастера лишь смеялись, глядя на надписи и советовали смириться. он гладит их большим пальцем и морщится, почти плачет. — лучше бы я дома сидел, блядь.