Месье Фортье

Март, 1972 год       Пасмурно... Я сидел за письменным столом и разбирал гору писем. Вскрыв очередное письмо, я прочитал ещё одну слезливую историю об украденном щенке. Отложив его в сторону, я со вздохом взялся за следующее. Письма летели в мусор одно за другим. У кого-то что-то украли, у кого-то таинственно умер родственник, но у каждой такой истории был банальный конец. Люди просили меня приехать и помочь им (иногда даже безвозмездно), а я в свою очередь бился головой о стену от еще одного скучного письма. Ну почему люди всегда думают, что я, как в общем и другие детективы, какой-то волшебник, который берется за любое дело, какое только ни предложат? Всем этим должна заниматься наша "великая" La Police De La France!* Однако же не об этом шла речь.       Проигнорировав очередную просьбу найти пропавший саквояж, я взялся за последнее на сегодня письмо. Предвкушая очередную скучную просьбу, я лениво его вскрыл. Сначала я подумал, что кто-то пролил на него чай, но при ближайшем рассмотрении я убедился, что конверт просто ужасно старый. И вот это уже было интереснее. Получается, что либо это письмо отправили мне лет 20 назад, а наша великолепная почта доставила его только сейчас, либо у кого-то просто не было нового конверта, что тоже возможно. Оживленный каким-никаким интересом я начал рассматривать письмо внимательнее. Печать была из сургуча, а выглядела ещё более причудливо, чем сам конверт: во-первых, она была треугольной формы, что уже было довольно странно, а во-вторых, по центру красовалась голова убитого волка. На каждом краю треугольника была надпись: «Mortem lupi!» Уже с большим энтузиазмом я вскрыл конверт и достал письмо:

«Уважаемый месье Фортье! До нас дошли слухи, что в Париже вы довольно известный детектив. Нам бы очень хотелось, чтобы вы приехали в наш небольшой провинциальный городок Девинвиль и разобрались со случившейся ситуацией. В городке уже вторую неделю происходят загадочные убийства: мы находим окровавленные тела! Кто бы это ни делал, он даже не пытается замести следы! С каждым днем население нашего городка уменьшается. За это дело мы готовы заплатить 200 франков. Пожалуйста, помогите нам!»

      Письмо было не слишком содержательным, да к тому же не имело обратного адреса, но, несмотря на все это, затяжное безделье и награда в 200 франков пробудили во мне дух небывалого авантюризма. Так что, сунув письмо в ящик стола, я отправился выяснять, что это за Девинвиль такой.       Проведя пару часов в архивах, я все-таки узнал кое-что об этом городке. Оказывается, что там и раньше происходили кровавые убийства. И после прочтения парочки полицейских отчетов по этим делам я окончательно решил поехать туда. По-быстрому побросав некоторые вещи в свой потрепанный чемодан, я отправился на вокзал. Когда я наконец добрался до него, я уже начал проклинать всех богов, которых знал, за дождь, который не прекращался уже 4 дня. Я купил билет в один конец и направился к платформе. И хоть настроение было подпорчено, я знал, что может мне его поднять. Сунув руку в карман чемодана я уже предвкушал, как вкусный croissant* отправится ко мне в рот, но, порывшись там несколько секунд, я очень сильно расстроился. В чемодане не было ничего, что можно было бы съесть.       Спустя полчаса я уже был на пути в Девинвиль. Соседом моим в поезде оказался весьма милый молодой человек. По своему виду он напоминал человека, который едет к любимой бабуле. Я оказался прав. Молодой человек спросил меня, как я об этом узнал, на что я просто ответил: "Вы везете корзинку с пирожками, а еще у вас красная шапочка". У молодого человека действительно была красная шапка. Сказать честно, она не очень шла ему.       Как только я приехал в Девинвиль, начался дождь. У меня начало складываться впечатление, что этот ливень следует за мной. На этой станции вышел только я, а вот мой попутчик, которого, кстати, звали Шарль, поехал дальше.       От станции я пешком дошел до таверны "Cheval Ivre"*, благо было недалеко. Здание таверны было двухэтажное: внизу была сама таверна и комната хозяина, а наверху были гостевые комнаты. Построена таверна была давно; об этом говорили обшарпанные в некоторых местах стены и прогнившая от затяжных дождей крыша. Войдя внутрь, я быстро договорился с хозяином таверны по имени Вильям о снятии комнаты. "Я провожу вас, месье", – сказал он хриплым басом и направился на второй этаж. Полог его перештопанной рубашки то и дело скакал вверх и вниз. С виду ему было около сорока. Он был крупного телосложения, а на лице его была трехдневная щетина. Как только я зашел в комнату, Вильям подошел ко мне и предложил выпить. Я не отказался и через пару минут лежал на кровати и попивал неплохой эль. Весь следующий день я решил посвятить знакомству с жителями Девинвиля. Проснувшись, я съел круассан за пару франков, выпил крепкий ароматный кофе и вышел на улицу. Дорога, по которой я шёл, представляла из себя обычную тропу, только очень широкую. Не считая Вильяма, моим первым знакомым в городе стал священник Михаил. Он был худощавый и очень высокий. У него были довольно большие глаза, но при этом довольно пустой взгляд. Складывалось ощущение, что он не умеет испытывать какие-либо чувства и эмоции. Лицо Михаила было гладко выбрито, что отличало его от всех других священнослужителей, которых я знал. Ряса, которая была на нём, отличалась особой чистотой и была такой большой, что в неё могли бы поместиться два таких священника.       Михаил рассказал мне, что письмо отправил бывший хозяин “Cheval Ivre”, которого звали Генри. Два дня назад его тело нашли рядом со столом, где обычно сидел Виктóр, обычный писатель-фантаст, который, кстати, не появлялся в Девинвиле уже целую неделю. Тело его никто из жителей не нашёл, поэтому все решили, что месье Гризитет (такая была фамилия у Виктóра) уехал из города. Пообщавшись со священником, я решил побольше узнать об этом писателе.       Спустя ещё пару часов бездумного шатания по городку и разговоров со всякими не особо интересными личностями, я наткнулся на милую девушку лет двадцати пяти. Она сидела на скамейке, смотрела на небольшой фонтан и иногда записывала что-то в старый, пожелтевший от времени, блокнот. Изредка на её лице проскальзывала улыбка, будто она внезапно вспоминала давно позабытую шутку. Но эта улыбка быстро пропадала, а девушка вновь погружалась в раздумья. Так как особой стеснительностью я не страдал, я без зазрения совести присел на скамейку рядом с ней.       – Добрый день, мадмуазель! Меня зовут Александр Фортье, – сказал я. – Я частный детектив, приехал сюда из Парижа. Не расскажете ли мне об этом городе?       – Действительно, добрый, – сказала девушка, слегка смутившись. – Меня зовут Аннетт…       – Приятно познакомится, Аннетт. Позвольте поинтересоваться, почему такая милая девушка как вы сидит тут совсем одна?       – Увлечение у меня странное… Да и опасное… Лучше не заводить отношений, а иначе больно будет всем, – произнесла Аннетт и закрыла блокнот.       – Опасное увлечение? – переспросил я. – Интересно, что же за увлечение такое? После этих слов я подсел к ней поближе, а Аннетт невольно отодвинулась. Она вздёрнула воротничок своей белой блузки и продолжила говорить:       – Охотиться я люблю… У меня папа охотником был, я и пошла по его стопам. А теперь, месье Фортье, – здесь девушка встала со скамейки, – я вынуждена удалиться.       Юная охотница поправила серую юбку, которая прикрывала её ноги чуть ниже колен, и отправилась в сторону леса. Я пару секунд смотрел на её удаляющийся силуэт, и невольно вздохнул. Не то чтобы я на что-то надеялся, но все равно было обидно получить такой жестокий отказ. Хотя может не все потеряно? Я уверенно встал и пошел вслед за девушкой. У меня не было какого-то плана, просто мне стало интересно узнать о ней побольше.       Спустя пятнадцать минут незаметного преследования, я оказался у старого, обветшалого домика. Как только Аннетт зашла в дом, я подошёл к окну и заглянул внутрь. Там было довольно просторно, несмотря на то, что снаружи дом казался маленьким. Сама обстановка была довольно уютной, белые скатерти, ковер из шкуры какого-то уж очень большого медведя и даже камин (который, правда, не горел). Затем я поднял глаза чуть выше и увидел, что на стене висит довольно много самого разнообразного оружия. Там были дробовики, винтовки, пистолеты и даже парочка арбалетов. Особо ярко среди всего этого оружия, выделялся серебряный револьвер, который, собственно говоря, слабо на него походил. Он выглядел так, словно взяли два обычных магнума 44 калибра с сильно удлиненными стволами и сплавили их вместе. Два увесистых шестизарядных барабана открывались вправо и влево соответственно и подавали патроны в каждый в свой ствол, а рядом с барабанами стояли патроны, которые также были серебряными, как и пистолет.       Вдруг в комнату зашла Аннетт. Она уже успела переодеться: вместо юбки на ней были облегающие кожаные штаны, поверх белой блузки была надета так же кожаная жилетка. Помимо этого Аннетт сняла шляпу-клош, и теперь можно было во всей красе разглядеть волнистые, черные, как самая темная ночь, волосы.       Я мог бы ещё долго любоваться ею, однако уже было поздно, и луна начала подниматься над горизонтом. Идя по темному лесу, я слышал странные звуки, похожие на рев крупного зверя. Не на шутку перепугавшись, я ускорил шаг и прибыл домой уже через пять минут. “День прошёл удивительно быстро…” – подумал я и лёг в кровать.       В три часа ночи меня разбудил пронзительный женский крик. Я встал с кровати и выглянул в окно: облака заволокли небо, несколько тусклых фонарей едва освещали улицу, а под их светом на коленях стояла дама лет сорока и закрывала лицо руками. Я спустился по скрипящей деревянной лестнице. На первом этаже таверны я увидел еще одного жителя и, несомненно, познакомился бы с ним, если бы тот не был пьян в стельку. Я вышел на улицу и подошел к женщине. Когда я попытался узнать, что произошло, она начала плакать еще сильнее прежнего и повторяла один и тот же вопрос: “Как я здесь оказалась?” Тогда я помог ей подняться на ноги и завёл в “Cheval Ivre”. Спустя какое-то время мне всё же удалось с ней нормально поговорить.       – Я съела cuisse de poulet*, прочитала газетку и легла спать. А когда проснулась, – продолжала женщина, – то была уже здесь…       – Вы раньше замечали за собой это, мадам…       – ...Лягрифф. Я не замечала. Но вот мой покойный муж постоянно говорил, что я хожу по ночам и вообще веду себя странно… – вдруг женщина замолчала.       – Позвольте узнать, когда умер ваш муж? – задал я очередной вопрос.       – Он был первый… Эта тварь, которая убила добрую половину наших жителей, начала свою “carrière”* с моего мужа!       – Мне очень жаль, мадам Лягрифф. Я обязательно найду убийцу. И обещаю, что он получит то, что заслужил…       – Смерть! – перебила меня женщина. – Единственное, что заслуживает эта тварь – смерти! Долгой и мучительной! – глаза дамы загорелись пламенем ярости, а своими длинными ногтями она даже нечаянно поцарапала стол.       Чтобы успокоить её, я решил заказать ей вина. Странно, что хозяин таверны не спал в столь поздний час. Всю оставшуюся ночь я спал как убитый, а на следующее утро я решил систематизировать все свои знания об этом деле и попросил местное отделение полиции дать мне всю имеющуюся информацию об этом деле. К моему удивлению полиция с радостью поделилась всеми данными. Обычно, когда я делал так в Париже, доблестные полицейские посылали меня как можно дальше. Сейчас же мне дали все рапорты без особых нареканий. Я приятно удивился такой разгильдяйской работе местной полиции и сел изучать дела. Как оказалось, документы, что я смог найти в Париже, были далеко не полными. Например, в этих документах не было сказано ни слова по поводу того, что все жертвы были абсолютно обескровлены. Я немного удивился такому повороту событий и начал быстро переписывать все имеющиеся данные в свою записную книжку. До половины седьмого вечера я разбирал всевозможные рапорты, экспертизы, показания свидетелей... В итоге моя книжка была исписана почти полностью, а на титульной странице было написано “Le cas du Vampire”* Но, к сожалению, даже со всеми этими данными я немногого добился.       Примерно с таким же успехом прошли и последующие три дня, разве что всё это время я был на свежем воздухе. Я просто ходил туда-сюда, пытался познакомиться с местными, которые не могли ничего сказать по делу и только ныли, что могут стать следующей жертвой маньяка. За все три дня не произошло ни одного значительного события, если, конечно, не брать в счёт смерть мадам Лягрифф. Но это была смерть от сердечного приступа, а не от рук серийного убийцы.       Однако на четвёртый день всё-таки произошло кое-что интересное. Начался день точно так же, как и любой другой: я проснулся, оделся и спустился на первый этаж позавтракать. Выпив в тишине чашечку кофе, я уже было хотел начать собирать вещи, как вдруг услышал приближающийся рёв мотора.       – Виктóр едет! Смотрите, он вернулся! – закричал кто-то с улицы.       Пару секунд я пытался вспомнить, что это ещё за Виктóр, но потом до меня дошло, что о нем мы разговаривали со священником Михаилом. Видимо, этот Виктóр был какой-то местной знаменитостью, раз все его так радостно встречали. Ведомый любопытством, я вышел на улицу. Его чёрный Rolls-Royce остановился прямо напротив таверны. В машине сидели трое мужчин, кто есть кто, я, конечно же, не знал, но судя по тому, что к водителю сразу же ринулись пару прохожих, я сделал вывод, что это и был Виктóр. Пара человек так же подошли к одному из пассажиров Rolls-Royce’а и назвали его Руфусом. К третьему же пассажиру никто не проявлял ни малейшего внимания.       Пытаться познакомиться с Виктóром сейчас я даже не стал, ведь целый день он был окружён своими “поклонниками”. Поэтому мне ничего не оставалось как пообщаться с его спутниками. Начать я решил с того, чье имя я уже знаю, а именно с Руфуса. Это был седоволосый мужчина лет шестидесяти, но для своего возраста он был удивительно живым: его походка была легка и быстра, голова чиста, а речь была наполнена жизнью. Его маленькие серые глаза были такими счастливыми и жизнерадостными, что мне сложно их описать. Одежда его заслуживает отдельного внимания. Она была крайне необычна: ярко-жёлтый пиджак с заплатками на локтях, бурого цвета брюки в белую узкую полоску, налакированные коричневые оксфорды и красный галстук-бабочка. Догнав его, я смог наконец с ним пообщаться:       – Добрый день, месье! Как ваше самочувствие? Расскажите, пожалуйста, где вы были всё это время? Что вы знаете об убийствах в этом городке?       – Ты журналист, что ли? – ответил он вопросом на вопрос.       – Нет, я детектив. Бывший владелец таверны мне письмо написал, где рассказал об убийствах…       – Бывший владелец? Какой ещё бывший владелец? - смутился старик       – Насколько я знаю, его звали Генри.       – Звали?       – Его убили.       – Жаль его… Так о чём ты там спрашивал, детектив? Ах да, точно… Чувствую себя хорошо. Даже помню, что меня зовут Руфус Тусесувьен, – посмеялся старик.       – А где же вы были?       – Да не перебивай ты меня, детектив… Говорю же, я был в Германии вместе с Виктóром и его безымянным другом… Мы новую книгу там презентовали… Про убийства могу лишь то сказать, что они кажутся мне очень странными…       – Безымянным, в смысле?       – А в прямом. Никто его имени, кроме Виктора не знает. Скрытный. – Этот ответ немного смутил меня, чем сразу же воспользовался старик. – Мне нужно идти. Приходи в другой раз.       Узнал я, конечно, у него не очень много полезной информации, да и дело все еще не могло сдвинуться с мёртвой точки. Вскоре я вернулся в таверну. Этот выскочка Виктóр заказал всем жителям по кружке самого дорогого эля! Видимо, хорошую книгу написал, раз сидит здесь и деньгами разбрасывается. Я сел неподалеку и стал внимательно наблюдать за ним.       Густые серые волосы, зачесанные назад, такая же серая аккуратная бородка… В своих желтых зубах он держали зажженную сигару. Черный пиджак и брюки, которые были характерны для богатых людей, черные налакированные туфли. В общем, выглядел он, как типичный богач. Все время пока он сидел в таверне, он постоянно рассказывал всякие "смешные" истории, а потом громогласно смеялся. Всё это продолжалось несколько часов. Каждый гость уже успел опьянеть, но только Виктóр и его друг были трезвы, хотя пили не меньше, а даже больше остальных.       Когда люди уже ушли по домам или просто валились с ног и засыпали прямо здесь, Виктóр встал из-за стола и отправился к своей машине. Он подозвал приятеля рукой, и они оба сели в машину. Только я хотел выйти и сказать, что вождение в нетрезвом виде запрещено, как услышал звук мотора. Они уехали… Я не знал, что теперь делать, ведь теперь дело снова в тупике, а Руфус вряд ли скажет что-нибудь дельное. Решив, что лучше продолжать расследование завтра с утра, я отправился в комнату и лёг спать. Но сон мой был недолгий: в три часа ночи я проснулся от стука в дверь. Это был хозяин таверны. Он говорил, что на улице нашли обескровленные тела двух женщин. Как мне сказали, эти женщины были самыми пьяными гостями, но всё равно решили отправиться домой, вместо того чтобы отоспаться. Когда я увидел эти два тела, то сначала обрадовался тому, что в деле могут появится подвижки, но затем понял, что нужно заканчивать это скорее, пока не появились новые жертвы.       Дождавшись, пока встанет солнце, я, наконец, вышел на улицу. Следы от автомобиля писателя были еще хорошо видны, поэтому я решил отправиться за ними. К моему удивлению, эти следы вели в лес. Там я шел по следам еще довольно долго, но когда увидел, что посреди леса есть заброшенный сарай, понял, что прогулка эта не напрасна. Аккуратно открыв дверь, я заглянул внутрь. Там никого не было, и царила мертвая тишина. Я слегка трусливо проскользнул внутрь. Посреди сарая стояла машина, накрытая тентом. Естественно, первое, что пришло мне тогда в голову, – это снять тент и посмотреть, что там за машина. И я не ошибся, так как под тентом был черный Rolls-Royce моего нового «знакомого».       Распираемый любопытством, я достал из кармана отмычки (благо всегда ношу их с собой) и с третьей попытки открыл машину. Покопавшись в бардачке, я нашел крайне удивительный дневник, который вёл либо сам Виктóр, либо его приятель. В дневнике этом были записаны имена людей и даты, когда они были убиты. Я даже вначале не поверил, что все так просто, перечитал ещё раз и вдруг наткнулся на последнее имя. Аннетт. Там было только имя без даты, и я подумал, что смогу успеть предупредить её. Я помчался из сарая со всех ног в сторону дома, где жила охотница. Но её там не было… Тогда я побежал в сторону Девинвиля, надеясь, что она сидит возле фонтана и что-то пишет в записную книжку. Но, не успев выбежать из леса, я наткнулся на неё саму. Она стояла с тем самым странным револьвером, а когда увидела меня, крикнула: “Беги, идиот! Беги отсюда!”       Но я стоял как вкопанный и не понимал ничего. Через мгновенье в десяти метрах от Аннетт появился огромный волк. Он побежал прямо на неё, но тут раздался выстрел… Это была Аннетт, но она попала зверю в ногу. Это лишь ненадолго его остановило.       – Тебе конец, тварь! – зарычал этот серый зверь и набросился на Аннетт.       Она едва лишь успела крикнуть в последний раз, как оборотень накинулся на неё и выпил всю кровь. Револьвер, который держала Аннетт прилетел прямо ко мне в ноги, и я, недолго думая, поднял его. Направив дуло на волка, я взвёл курок. Услышав характерный звук, волк обернулся на меня, зарычал и побежал в мою сторону. Руки у меня дрожали очень сильно, я был очень сильно напуган…       Выстрел!       Тяжёлое тело оборотня упало на землю. Волк уже не был волком, а обратился в человека. Шерсть выпала, а окровавленное тело валялось на сырой земле. Зрелище было не из приятных. Я подошел к телу и перевернул его на спину. Виктóр… Это он всех убивал… Но зачем писателю-фантасту делать всё это? Для новой книги? Пожалуй, это единственное, чего я тогда не понял. Подойдя к телу Аннетт, я встал на одно колено и посмотрел на неё. Я закрыл ей глаза и снял кулон с её шеи, который, по всей видимости, всегда был на ней. До сих пор я храню его, как память об этой милой девушке.       После всего этого я направился к дому Аннетт в надежде найти там что-нибудь, что могло бы помочь мне связать охотницу с остальными жертвами. Но увы, ничего, кроме ее записной книжки и сумки со странными вещами я не нашел… Я взял эту сумку, книжку и пошел в город. Пока я шёл, успело стемнеть, и начался дождь. Довольно удачно, должен признать. Он смыл кровь с моего лица и рук.       – Доброй ночи, месье Фортье, – окликнул меня Вильям. – Что-то вас сегодня долго не было…       Я оглянулся и лишь фыркнул: “Доброй?” Поднявшись по лестнице и зайдя в свою комнату, я открыл блокнот Аннетт. Там были записи о различных существах, в которых я раньше не верил, и даже предположить не мог, что они действительно существуют. После того, что случилось сегодня, невольно начинаешь верить во все это… Оборотни, вампиры, феи, гоблины, – все были здесь, о каждом было хоть что-то сказано. В сумке же её были вещи против этих самых существ: святая вода, соль, серебро, кресты, даже осиновый кол был. Я положил в сумку кулон Аннетт, её блокнот, а затем закрыл её… Теперь я понимаю, что Аннетт не просто охотница. Точнее, была охотницей. Она охотилась на нечисть, защищала весь город, а может даже и всю страну… А теперь её нет. Тогда я понял, что для того чтобы отблагодарить её, я буду стараться брать лишь те дела, в которых есть что-то странное, чтобы продолжать дело Аннетт.       Я собрал свой чемодан, спустился на первый этаж таверны и положил на барную стойку дневник Виктóра.       – Я раскрыл дело. Виктóр убивал всех… А теперь, месье, я уезжаю в Париж…       – Но как он мог всех убивать? Он же обычный писатель! – возразил Вильям.       – Он не человек, месье Браун,– сказал я, сам слабо веря в это. – Но теперь его нет, можете не беспокоиться…       – Что это значит, "не человек"?       –…звучит очень странно. Я знаю...       – Но зачем ему нужно было высасывать кровь жертв? Это очень странно!       – Сказать честно, – я посмотрел ему в глаза, – я не знаю. А теперь, месье, мне пора. Au revoir!*       Вильям молча стоял и рассматривал дневник в то время, как я уже шел под проливным дождем на вокзал. Весь обратный путь я молча размышлял о случившемся. Ещё никогда я не был так удивлён за время своих расследований. Всё изменилось... ______________________________________ *La Police De La France — (франц.) Полиция Франции *Croissant — (франц.) Круассан *Cheval Ivre — (франц.) Пьяная лошадь *Cuisse de poulet — (франц.) Куриная ножка *Carrière — (франц.) Карьера *Le cas du Vampire — (франц.) Дело о вампире *Au revoir — (франц.) До свидания