you and me are like peaches and cream

— а это касса. я сейчас тебе все объясню: не смей трогать кассу, пока не прочитаешь руководство по правильному ее использованию. юнги пихает обляпанное пятнами от кофе руководство в руки пареньку, смеряя того изучающим взглядом. он высокий, симпатичный, с большими глазами и округлым носом. парнишка смотрит на юнги с легким безразличием, смешанным с заметной взволнованностью, как будто хочет казаться крутым, но не может держать свои эмоции при себе. юнги думает, что у него все на лице написано. бывшая сотрудница проработала всего неделю, после чего вернулась пьяная, опоздав на полчаса, и очистила свой желудок в подсобке, оставив магазин без присмотра, после чего ушла посреди их с юнги смены, никому не сказав. естественно, после этого она была уволена и на ее место открылась вакансия, на которую тут же откликнулись. юнги думает, это потому, что безысходность не очень идет магазину мороженого, полностью состоящему из пастельных цветов и милых, конфетных меню, но он никогда не скажет этого вслух. — хорошо, я могу сделать это. да. я понял, — парень говорит это так, будто пытается убедить самого себя. юнги щурится на именную табличку, прикрепленную к лямке его фартука: чонгук. — ты уверен? — уверен. — я не собираюсь повторять это или учить тебя, как положить мороженое в стакан. тебя приняли, потому что у тебя есть две руки и достаточно нейронов в мозгу, чтобы заставить их двигаться. чонгук прикусывает губу, стараясь не сказать ничего лишнего. — я знаю. я могу сделать это. — хорошо. — да. «ХОРОШИЙ ДЕНЬ» — это кондитерская мечта, по крайней мере, это то, что должен рекламировать юнги. к тому же это еще и шоколадный магазин мороженого, предоставляющий восемь вкусов мороженого, помадки и шоколадки, сладости в шоколаде и прочую шоколадную хрень, к которой юнги потерял интерес в тот момент, когда начал продавать это людям. они делают кофе и молочные коктейли и всегда улыбаются, и покупатель всегда прав, и не хотите ли вы чек? нет? хорошо, тогда я просто потрачу этот кусок бумаги, пока наша экосистема разрушается с пугающей скоростью из-за глобального потепления. и юнги мирится с этим. ему нужны эти деньги так же, как и кислород. сказать, что юнги в полном восторге от перспективы иметь помощника — преувеличение. сказать, что он с нетерпением ждет этого — вообще не та сторона гиперболы. это может быть обострено тем фактом, что сейчас одиннадцать утра, и юнги проспал на сорок пять минут меньше. чонгуку униформа подходит больше, чем юнги. на нем розовая кофта с воротником и фартук с надписью ХОРОШЕГО ДНЯ! и все в мягких, нежных оттенках, которые красиво контрастируют с его бледной кожей. юнги тридцать секунд наблюдает за тем, как тот безуспешно пытается открыть ящик со всеми резиновыми перчатками, прежде чем сжалиться и открыть его. застенчивое выражение лица чонгука того стоит. — спасибо. — без проблем. / — скажи, как тебя зовут? — я ношу именную табличку так же, как и ты. нервный смех. — и что, теперь нельзя спросить? — хорошо-хорошо, я понял, — пауза, — я мин юнги. улыбка. — круто. я чон чонгук. приятно познакомиться, юнги. — и мне. / чонгуку сложно запомнить пароль к кассе, и он начал каждый день перед своей сменой писать его у себя на руке. за пару часов до закрытия юнги наклеивает на холодильник стикер, на котором написано: пароль 4487963. 4+4=8 и 7×9=63, так что запомни так. лучше тебе не травиться чернилами. удачи! чонгук осторожно проводит пальцами по бумажке, и на его лице расцветает легкая улыбка, которую юнги видит через окошко на двери подсобки. / юнги, уставший после ночной смены, наливает себе уже третью чашку кофе, зная, что ему предстоит еще работать до закрытия, до которого еще гребаных пять часов. он ругается себе под нос и добавляет еще ложку кофе себе в чашку. — чонгук, ты можешь принести это чертово молоко? оно в холодильнике, я просто пиздецки устал. чонгук молча передает ему молоко. юнги наливает слишком много, но ему откровенно все равно. он благодарит чонгука и оставляет кофе остывать на пару секунд, после чего решая, что ему пофиг, и обжигает язык и горло, делая большой глоток. он работал над новым треком допоздна, потому что вдохновение соизволило явиться в четыре утра и исчезнуть за час до начала смены. он успел прийти вовремя, но не в особо презентабельном виде. чонгук выглядел так, будто готов был в любой момент пойти за аптечкой. — как ты можешь вот так вот брать всю еду? — спрашивает чонгук, когда юнги сидит на стойке, буравя дверь взглядом так, будто пытается призвать клиента. — что ты имеешь в виду? чонгук указывает на висящую над дверью камеру. — она записывает то, как ты все это ешь. юнги на это только фыркает в свой кофе. он кладет чашку на стойку, хватая пластиковый стаканчик, и кладет туда два шарика мороженого, добавляя карамельный и шоколадный сиропы, посыпку, засахаренную вишню и все остальное. чонгук наблюдает за всем этим с раскрытым ртом, и его нижняя челюсть практически встречается с полом, когда юнги протягивает мороженое ему. — ешь, — настаивает юнги, снова беря в руки свою чашку с кофе, которая приятно греет руки после холодного мороженого. — но юнги… — камера сломалась полгода назад, и менеджер до сих пор не удосужился починить ее. поверь мне. всем плевать. на лице чонгука отчетливо видно сомнение: сощуренные глаза, нахмуренные брови. он смотрит на это мороженое так, будто это тест на мораль и этику. только когда юнги протягивает ему ложку, он сдается, поддаваясь детскому восторгу. его выражение лица тут же меняется, когда он набивает рот мороженым, издавая не совсем приличный стон и пачкая уголки губ в шоколаде. он удовлетворенно мычит, пробурчав «спасибо, хен», и выковыривает ложкой посыпку на мороженом. юнги умиленно воркует, не сводя с него глаз. он чувствует, как сердце начинает биться чаще, чем положено, и отказывается признаться себе в том, что смущен. / — здравствуйте! — радостно приветствует юнги, махая рукой двум покупателям, зашедшим в магазин, мама и дочка. он одаривает их дружелюбной улыбкой и заученным «могу я что-нибудь вам предложить?», после чего перечисляет все новые вкусы мороженого, что у них есть, а также самый популярный шоколад. парочка говорит, что только осматривается. юнги прослеживает следы от их обуви на полированном полу. последние пару часов на улице идет дождь, и мысль о том, что юнги придется все это убирать до закрытия, заставляет его практически захныкать. в конце концов, они заказывают шарик клубничного мороженого на двоих. юнги выполняет их заказ, вынуждая себя нацепить на лицо дежурную улыбку. он благодарит их за посещение и смотрит на то, как мать оставляет пять долларов в банке чаевых. когда они уходят, юнги снова натягивает на лицо свой привычный хмурый вид. чонгук из подсобки смеется так сильно, что от этого даже пол трясется. — что смешного? — спрашивает юнги серьезным тоном, открывая дверь в подсобку. чонгук сидит за столом, делая домашнее задание по информатике, или, по крайнем мере, занимался этим. теперь же он трясется от смеха, зажмурив глаза. его улыбка широкая, а слегка выпирающие зубы необъяснимо милые, насколько вообще зубы могут быть милыми. он останавливается всего на секунду, переводя дыхание, после чего снова начинает смеяться, в промежутках смотря на юнги. выдерживает его взгляд. и тут же снова разражается неконтролируемым смехом. боже, думает юнги, откуда вообще взялся этот парень? — это просто, — наконец, задыхаясь, говорит чонгук, положив свою ручку на стол, — ты всегда делаешь это, — он хихикает, — когда к нам приходят посетители. ты меняешься, как по щелчку, пытаясь казаться таким милым и очаровательным…хен, стой, нет, это так смешно, не смотри на меня так, стой… юнги дает ему слабый подзатыльник, пытаясь делать вид, будто не впечатлен, хотя и сам не может сдержать смеха. — вернись уже к работе, — юнги пытается игнорировать блеск в глазах чонгука. когда тот снова склоняется над своим учебником, юнги старается запомнить каждую деталь его лица. то, как он морщит нос, когда смеется, изгиб его губ, линия челюсти. он выпивает этот образ, словно чай, глотает, чувствуя сладость на кончике языка. / солнце на улице сияет так, будто огромные лужи от вчерашнего дождя всего лишь маленькое пятнышко на асфальте, и что-то внутри юнги непрерывно тикает без причины, словно метроном. сегодня хороший день, думает он. ему удалось проспать всю ночь. он проснулся за двадцать минут до будильника и почувствовал, что у него есть лишнее время для сна, когда вернулся обратно в кровать, чтобы дождаться будильника. юнги открывает входную дверь, впуская солнечный свет, и чувствует приятный холодок на коже. он протирает пол от грязных следов посетителей. солнечные лучи приятно согревают кожу, и юнги улыбается, искренне, широко. это хорошо. он не замечает чонгука, смотрящего на него с легким румянцем на щеках. / — расскажи мне больше о себе. они работают над сегодняшними заданиями. каждую смену они проверяют все дела по списку — пополнить запасы продуктов, облить шоколадом некоторые сладости, проверить склад. в этот раз нужно было отклеить наклейки со ста пятидесяти яблок «гренни смит», чтобы окунуть их в карамель. у юнги начинают болеть кончики пальцев. он прокручивает хвостик яблока до тех пор, пока тот не отрывается, и кидает его в мусорное ведро, снимая с яблока наклейку и цепляя на рукав куртки чонгука. он кладет яблоко ко всем остальным. ряды и столбики, ряды и столбики. юнги обдумывает вопрос чонгука так, будто тот спросил о смысле жизни, и отреченно мычит. чонгук клеит наклейку на его футболку. теперь их там где-то тридцать, и юнги думает, наверное, это похоже на современное искусство или созвездие или, может быть, что-то совсем не поэтичное, вроде кучи наклеек на его чертовой футболке. захватывающе. — что ты хочешь знать? мычание в ответ. они двигаются, словно роботы. прокрутить, потянуть, выкинуть. скрести, оторвать, прицепить. положить яблоко к остальным. — какого цвета были твои волосы до того, как ты их покрасил? юнги смеется. — и это то, что ты хочешь знать? — ага. юнги неуверенно оттягивает серебристые пряди. он покрасил их две недели назад, и цвет все еще немного непривычен. это было спонтанное решение — он теперь понимает это — неожиданно родившееся от скуки и докучающее ему до тех пор, пока ноги сами не понесли к секции красок в супермаркете, потому что, к черту, почему бы и нет, сделаем это. — мятные, — невозмутимо отвечает юнги, как будто обсуждал этот вопрос много раз. чонгук поднимает на него взгляд и широко улыбается. — правда? — да, правда. — черт, — чонгук смотрит на него с хитрым выражением лица, — вместе мы могли бы быть мятным шоколадом. юнги кидает на него сердитый взгляд, но все равно не может сдержать смеха. так что чонгук использует это, как возможность задать все те вопросы, что вертелись у него на языке, должно быть, долгое время. он спрашивает у юнги, когда у него день рождения (девятого марта) и какой его любимый вкус шоколада в магазине (темный с лимонной начинкой) и сколько ему лет (двадцать четыре) и кем бы он хотел быть в следующей жизни, кроликом или ленивцем (ленивец, с долей сомнения в голосе, что заставляет чонгука прыснуть от смеха). прокрутить, потянуть, выкинуть. скрести, оторвать, прицепить. положить яблоко к остальным. чонгук начинает приклеивать наклейки к лицу юнги, и кончики его пальцев холодные в контрасте с горячей кожей. небо темнеет и становится пурпурным, когда солнце садится, и впервые за долгое время юнги расслабляется. так что юнги спрашивает чонгука, какая у него любимая песня (буквально любая песня дина) и есть ли у него братья и сестры (старший брат, который сейчас в армии) и почему он выбрал факультет информатики (потому что он хорош в этом). он напряженно слушает ответ чонгука, когда их прерывает посетитель, и пытается держаться собранно, когда чонгук одаривает его улыбкой ярче солнца на просьбу продолжить. когда юнги думает об этом, единственным возможным сравнением к улыбке чонгука оказывается узор калейдоскопа или орлиный камень в разрезе, кристаллическая и сияющая. слегка выпирающие маленькие зубки, что милее ничего нет на свете. это заставляет юнги вздрагивать от электрических разрядов по всему телу, сердце подпрыгивает в груди, и он без сомнений улетает все выше и выше за атмосферу. — расскажи мне больше о себе? — спрашивает юнги, потому что ему интересно, ему действительно интересно. интерес покалывает кончики пальцев и остается на языке, словно послевкусие, что он не может забыть. чонгук заканчивает с еще одним рядом яблок. он задумчиво оглядывает их, будто пытаясь сосчитать, сколько всего они сделали. юнги замечает маленький шрам на его щеке и задерживает на нем взгляд. — наверное, я хочу быть кем-то важным, — вскользь говорит чонгук, как будто это что-то совершенно не важное, — знаешь, чтобы люди смотрели на меня и думали, «он сделал что-то. он работал, не покладая рук, и это привело его к чему-то». понимаешь? я хочу этого. — и что тебя останавливает? — наверное, я просто позволяю людям вытирать об себя ноги. юнги понимающе мычит. — не позволяй им. ты главный в своей жизни. ты самый важный человек. ты тот, кто будет с самого начала и до конца. глаза чонгука загораются интересом от слов юнги, и он увлеченно кивает. юнги чувствует, как непередаваемая нежность сдавливает горло, поглощая его всего. юнги слушает мелодию чонгукового голоса, притягивающую, словно луна притягивает к себе волны. юнги слушает о его мечте и не смеется, ни разу, потому что тоже понимает это. он чувствует это, когда встречается с взглядом чонгука: открытым, приглашающим, но все еще таким застенчивым. он тоже хочет быть кем-то. / улыбка, которой чонгук одаривает юнги, когда швыряет свой рюкзак на пол подсобки, абсолютно зверская. юнги даже не знает, откуда начать. у него разбита губа, глубокий порез на челюсти, не до конца скрытый пластырем, и кровоподтек на щеке. его волосы настолько растрепаны и торчат во все немыслимые стороны, что утром узлы в них будет практически невозможно распутать. — что ты натворил? — юнги встает, чувствуя, как в венах вскипает злость. он даже не знает, хочет ли больше наорать на чонгука за то, что буквально позволил избить себя, или отругать за то, что явился в магазин в таком виде, будто только что вернулся после смертельной схватки с медведем. чонгук не говорит ничего, кроме: — наконец-то сказал одному парню, что больше не буду писать за него эссе, и он немного разозлился. немного разозлился. юнги хочется рассмеяться. руки сжимаются в кулаки, но почти сразу же беспомощно повисают по бокам. контракт, ретракт, контракт, ретракт. он не знает, что сказать, поэтому просто встает и принимается обрабатывать раны, используя гребаную аптечку, лежащую за коробками с крекерами. — ты идиот? — юнги берет бутылочку с перекисью и ватный диск. чонгук сидит на стойке регистрации, свесив ноги, и юнги становится между его ног. они пару раз обмениваются взглядами. юнги выгибает бровь, как будто пытаясь заставить его взять свои слова обратно. чонгук не выглядит так, будто на него это произвело особое впечатление: он в эйфории, летает где-то высоко над землей, и ничто не может прикоснуться к нему. тем не менее, он морщится, когда юнги проводит ватным диском по ранам, меняя ватку каждый раз, когда она становится слишком красной. руки, к его удивлению, даже не трясутся, когда он осторожно проводит по лицу чонгука, дрожащего под его прикосновениями. пальцы юнги холодные, когда проходятся по родинке под нижней губой и поврежденной скуле. его пальцы тонкие и мозолистые, и чонгук вздыхает, когда они проходятся по складке между бровей, сглаживая ее. юнги заботится о нем, сосредотачивается на том, как его руки становятся чуть теплее. внутри все успокаивается, он чувствует какое-то странное умиротворение, несмотря на ситуацию. — ты в порядке? — вопрос выходит шепотом. улыбка чонгука однобокая и глупая, и юнги полностью плавится. но его голос такой же тихий. чонгук смеется. — ты должен увидеть того парня. юнги не может остановить себя в странном порыве и мягко поглаживает щеку чонгука большим пальцем. — больше не причиняй себе вред. я волнуюсь, чувствуется в каждом слове. он видит, как расширяются глаза чонгука, как кожа под пальцами горит и покрывается красными пятнами, и этого достаточно, чтобы очнуться от своих грез. — прости, — произносит юнги, осознавая их близость и неловко кашляет. — нет-нет, — чонгук опускает взгляд, прикусив губу, — все в порядке. юнги слышит собственное сердцебиение, как будто он какой-то чертов подросток. / в некотором роде юнги считал себя хорошим человеком. он утилизировал мусор, никогда не пропускал рекламу по телевизору, всегда вовремя возвращал книги в библиотеку. но это? послеобеденный час пик просто сводит с ума. у юнги улыбка застыла на лице и больше ощущается, как пластмассовая, и сложно вернуться к привычному выражению. он помогает покупателям выбрать коробочки с шоколадом и снова и снова дает образцы на пробу нерешительным детям, что ведут себя так, будто никогда в жизни не пробовали ванильное мороженое. он чувствует, что вот-вот сорвется, нить терпения натягивается до предела, угрожая вот-вот порваться, раздражение медленно превращается в злость, потому что он так чертовски устал. каким-то образом чонгук чувствует это, юнги не знает, где и когда это произошло. его губа все еще слегка опухшая, но порез покрылся корочкой, и это выглядит одновременно уродливо и красиво на его розовых губах. он отправляет юнги готовить молочные коктейли и успокаивающе гладит по спине, когда тот проходит мимо. когда он помогает юнги с мороженым, то слегка ударяет его руку локтем. как будто пытается сказать просто дышать, просто держаться. он рядом, и они вместе справятся. позже этим вечером они вытаскивают из банки чаевых деньги и заказывают две порции чачжамена и курицу из ближайшего места, закрываются в девять и ужинают, сидя в подсобке и включив везде свет. / они пополняют запасы шоколада, доставая коробки из шкафов и проверяя, не проебали ли обертку. юнги выкладывает шоколадных черепашек, тайком запихивая их в рот. губы уже липкие от карамели. чонгук в той же куртке с наклейками от яблок. он не снял их. — эй, хен, — чонгук избегает смотреть юнги в глаза, впервые за долгое время дико смущаясь, — есть какая-то вещь, что тебе правда очень нравится? юнги улыбается. — есть много вещей, что мне нравятся. чонгук кладет миндальные кластеры обратно в их коробочку и подсчитывает, чтобы убедиться, что все на месте, прежде чем положить обратно в стеклянный шкафчик. удовлетворенный, он переходит к трюфелям. он ничего не говорит, просто дает юнги время подумать и продолжить. — мне нравится музыка. нравится кумамон, мишка-талисман из японии, который просто очарователен, не говори, что это не так, я не поверю тебе, чонгук…и мне нравится мясо. мне нравится то, как легко дни проходят с тобой. черный цвет. новый альбом зико, — юнги замолкает, пару секунд раздумывая, — почему ты спрашиваешь? — просто интересно, — чонгук как-то загадочно улыбается. это та же улыбка, что заставляет юнги плавиться, чувствуя, как солнечные лучи текут по венам. юнги думает о том, как чонгук писал ужасным почерком УДАЧИ на тыльной стороне его ладони, когда он был слишком уставшим, чтобы бодрствовать. это стало чем-то вроде самодельного талисмана удачи, действующего, как плацебо. он думает о чонгуке, включающем на полную катушку джей пака на колонках, когда они убирают полы после закрытия, о ярко смеющемся чонгуке, что танцует просто катастрофически — по мнению юнги — и неистово, со всеми виляниями бедрами и сексуальными взглядами — по мнению чонгука — под сильные басы. он думает о чонгуке, меняющем купюры из банки чаевых на монеты из кассы и выглядящем, как нашкодивший котенок, когда юнги начинает смеяться над ним. — ох? просто интересно, да? — поддразнивает юнги, наслаждаясь видом покрасневших от смущения ушей младшего. — да. — надеялся, что будешь в списке? он знает, что это нахально, но когда чонгук с диким писком «хен!» смущенно отталкивает его, он думает, что это стоит того. несмотря на весь свой шарм, чонгук все еще ребенок, радующийся новым вкусам мороженого и машине сахарной ваты, которую они используют только летом. чонгук выглядит возмущенным, когда юнги начинает смеяться, и сует ему в рот шоколадку, чтобы заткнуть его. юнги просто выгибает бровь, жует, проглатывает и говорит чонгуку, что это ничего не изменило. так что чонгук прижимается губами к его губам, бормоча что-то, вроде: «и почему ты вечно материшься» ему в губы. юнги просто улыбается, отвечает на поцелуй и смеется. он осторожен с заживающей ранкой на губе чонгука. и он не может ничего с собой поделать, когда чувствует на кончике языка шоколад. / вот так вот чонгук случается с юнги. уверенно сделанный стакан с мороженым, без страха быть пойманным: шоколадный сироп, посыпка, взбитые сливки и чертова вишенка на верхушке. куртка, покрытая производственными наклейками. запоминание чисел 4487963. в этот раз чонгук запирает магазин, когда они закрываются на ночь, лениво звеня ключами в своей руке. он сначала слегка возится, подбирая правильный ключ. — ты уверен? — спрашивает юнги. замок щелкает. они бредут в сторону парковки, теперь уже возвращаясь домой. — уверен.