Делать было нечего (концовка утеряна)

Делать было нечего, так что я спустился с набережной и отправился прямиком на Д****** улицу пешком, не став брать бричку. С тех пор, как к власти пришли монархисты и интернет запретили, вечерами я стал всё больше времени проводить на улице, подхватывая какую-нибудь халтурку или просто бесцельно шляясь в поисках каких-никаких развлечений. Мои знакомые, насколько я знал, занимались примерно тем же самым, только места для выпивки зачастую выбирали более приличные, но по сути не занимались ничем, сильно отличным от моей обычной деятельности и времяпрепровождения. Моё внимание привлекла тихая таверна. В ней горел слабый свет и снаружи не было слышно не звука, будто я находился не на Д******, а на одной из центральных улиц города. Я зашёл внутрь, как и ожидалось, там было всего несколько человек. Обстановка была бедная – горела единственная лампочка без люстры, стояли деревянные лавки возле нескольких таких же деревянных столов, музыки не было. За стойкой бармен протирал стаканы грязным полотенцем – экономили на воде, что не было чем-то необычным сегодня. У одного стола беседовали пара пьяниц, возле другого, раскинувшись на лавке, спал, казалось, законченный алкаш с таким красным лицом, каких я никогда не видел прежде. Лицо его было скорее похоже на лицо больного какими-то кожными заболеваниями, но пьяницу в нем сразу же выдавала грязная и рваная одежда, где-то в заплатах, но где-то, видимо, со свежими дырами, нестриженная борода, и старые башмаки, давно не видавшие гуталина. В волосах мужчины было сено. Я заказал себе кружку пива Хугарден, и сел в углу, подальше от людей. Прошло какое-то время, прежде чем я заметил, что этот красный проснулся и поглядывает на меня. Мы поочередно начали переглядываться, не встречаясь глазами. Не знаю, в чем было дело, по-видимому, с того места где он лежал, хорошо проглядывалось мое место, и наоборот. Этот мужчина казался мне знакомым, смешался ли его невзрачный вид у меня в голове с обликами других алкашей, которые в неприличных количествах развелись в последнее время на улицах царской России, но его внешность будоражила во мне некие воспоминания о нашем давнем знакомстве. На вид ему можно бы было дать лет 30-35, если приодеть его в новый сюртук, отмыть, и стереть этот отталкивающий багряный румянец, никак его не красивший. Когда мы наконец встретились глазами, пьянчуга дернулся. «Молодой… молодой человек» - начал он осипшим голосом и медленно сел на лавке. «Коли бы вы знали меня, впрочем, я вижу, что лицо вы новое в этом заведении и к вину не столь привычны» - алкаш шатающейся походкой подошел к моему столу. «Но позвольте присесть с Вами, окажите мне такую честь, как джентльмен джентльмену» - и он тут же, не дождавшись ответа, сел, потому что не мог больше стоять. Голос мне так же показался знакомым, но кто этот алкаш, я все-таки не узнал. «Вот вы знаете-с» - продолжал алкаш. «Как вас зовут, позвольте-с?». «Родион» - ответил я. «Родион, как вы молод, то помните, наверное, еще Интернет? Это удел молодых, и подобные птенцы редко залетают в наше гнездо, вот и мне захотелось поговорить с кем-то, кто меня поймет, уже и не вспомню, когда мне выпадал такой шанс поговорить с глазу на глаз с молодым поколением…» - его голос был осипший, и я дал ему глотнуть своего пива. Он с трудом проглотил, поморщившись, вкус пива ему явно не нравился, хотя это было моё любимое пиво. «Фу, блядь. Как вы это пьете, позвольте-с? Ну да неважно. Я хочу вспомнить, а помните ли, молодой человек, такой видеохостинг, как твитч-точка-тв, или ютуб-точка-ком, или на худой конец, рутуб-точка-ру-с, и всё движение, происходившее вокруг сих ресурсов?». Алкаш смотрел на меня с надеждой своими мыльными глазами. «Конечно, я храню свои воспоминания о прекрасных моментах, когда я мог развлекаться, как захочу, а как вы думали?» - услышав мой ответ, алкаш расцвел на глазах. «Видите ли» - заторопился он. «Я и сам был из старой гвардии тех самых криэйторов, что когда-то были лидерами мнений для молодых людей, мда…» - он засмеялся сам себе, но осекся. «Понимаете, я подсел к Вам, чтобы поделиться, где мы оказались сейчас, все мы – видеоблогеры, стримеры, вы знаете? У нас было всё, весь мир у нас был под ногами! Нас звали на выступления в Кремль, я лично выступал с речами! А потом все рассыпалось в пух и прах, в пух и прах!». Алкаш стал заваливаться, но мне хотелось его дослушать, и я заказал еще пару кружек пива Хугарден. Тем временем алкаши за другим столиком стихли и стали наблюдать за моим собеседником, посмеиваясь. Мой красный алкаш меж тем очнулся, сделал несколько больших глотков и продолжил. «О чем это я? Гм. Понимаете, mon ami, сейчас все мы живем кучками в общежитиях. У нас нет образования, нет работы и мы нищие-с. Большинство из нас, бывших стримеров, совсем не имеет средств к существованию! Как же так получилось, милый Господь…». Он сделал еще один глоток и вздохнул. Наконец-то по этому вздоху я полностью узнал этого немолодого господина. Передо мной было ужасно потрёпанное Чмодьё, и новая волна интереса захлестнула меня. «Сударь, а где же вы сейчас живёте и много ли человек с вами сожительствует?» - спросил я. «Я?» - Чмодьё рассеянно пожевало губы и опять вздохнуло. «Да будет вам известно!» - вдруг громогласно начал он. «Я живу с милейшими сударынями и маленькими детьми, которых мы пытаемся содержать. Из нас всех только у меня был опыт работы. Боже! С тех пор, как мы съехались – я, Гася и Аня Подушкина, я только пил беспросветно. Пропивал нажитое, да-с. Работы у меня никакой не было. Гася била, конечно, да. Что поделать! Воровал из дома! У своих маленьких детей воровал! Дети дома махонькие, голодненькие, плачут, но Гася их пытается в узде держать! А детки мои, детки, в лохмотьях ходят! А Гася моя танцевала при самой элите стримхаты в своё время и подносила напитки, моя Гася лучшие знакомства имела в высшем свете, даже рекомендации имела от главы ренессанса, с создателем антихайпа беседы вела, да-с. В топ твитча входила, жениха себе, казалось, нашла из высшей лиги твитча! Свела же её жизнь с дураком вроде меня! Ну да ничего другого ей и не оставалось! Поздно, не было уже никаких у нее вариантиков!». Чмодьё припил пивка. «Ух, страшно бывает порой на Гасю смотреть. Иногда возвращаешься домой пьяненький-с и всё, о чём ты думаешь - как бы избежать этих вострых её глаз. У ней чахотка, когда меня долго нет поздно ночью, она ходит из угла в угол, ломает руки себе, а на лице у нее появляются чахоточные пятна, страшна в такие моменты становится Гася моя ненаглядная. Единственное, чего я боюсь в этой жизни, так это её взгляда, боюсь, что пойдут пятна на её лице, боюсь крика её.». По лицу Чмодья я заметил, что он испытывает страх от одних только воспоминаний. К этому моменту уже все в таверне стали слушать Чмодьё, включая бармена. «Анечка же нам как дочь или младшая сестра» - продолжил Чмодьё. «Она мала еще, Анечка, бледная, худенькая. Но нас держит за что-то вроде родителя, хоть мы ей и не родные. А я ведь и котов её пропил, и бюст вождя любимый её в карты проиграл. Анечка мне простила. Бывает, подходит, спрашивает «папенька, щем помощь можьно?». Всегда нам помогает с детьми, такая тихая, богобоязненная, все соседи ее любят. Ну, или любили-с.». На этом моменте Чмодьё остановился и я услышал, как по таверне раздаются смешки. Чмодьё же приметил их реакцию, похоже, он рассказывает подобное не в первый раз здесь этим людям.