Кукловод

— Ваше имя? — Лили. — Фамилия? — Уилсон. — Сколько Вам лет? — Мне двадцать три года. — Почему хотите работать именно в нашем подразделении? — Хочу помогать людям. — Хорошо. Думаю, Вы нам подходите. Будете работать с детективом До. Вы будете его напарником. Можете идти, — быстро сказал мужчина лет сорока пяти и проводил молодую девушку к двери. — Спасибо, до свидания, — сказала девушка и вышла из кабинета капитана полиции. Честно говоря, Лили не думала, что её возьмут работать в Бостонский отдел по борьбе с преступностью. Ведь она только недавно закончила специальную академию, но была готова приступить к своим обязанностям. Забрав выданные оружие и полицейский жетон, девушка отправилась к своему напарнику. — Мне повезло, что я буду работать с лучшим детективом этого отдела, — прошептала она для большей уверенности. Зайдя в небольшое помещение, Лили отправилась к столу, за которым должен был работать детектив До. — Меня зовут Лили Уилсон, и я буду Вашим напарником, — на одном дыхании выпалила она мужчине, сидевшему за столом. Мужчина был белый, с голубыми глазами и пшеничным цветом волос. На вид ему было лет двадцать пять, не больше. Рост был у него под сто восемьдесят сантиметров. Рядом с ним Лили чувствовала себя неловко, ведь её рост едва дотягивает до ста шестидесяти. Девушка точно знала, что детектив До кореец. Но этот парень был типичным американцем. — Но у меня уже есть напарник, — сказал молодой человек. — Кэвин, ты опять сидишь на моём месте! — сказал мужчина, который только что подошёл. В нём Лили узнала детектива До. — Шеф, это твоя напарница, — сказал блондин и указал на девушку. — Я Лили Уилсон, закончила специальную академию… — Мне это не интересно. Хоть ты закончила академию при президенте, здесь это не имеет никакого значения, — сказал детектив и сел на стул. — Извините, — тихо сказала Лили. «Блин, так опозорилась», — подумала про себя девушка. Детектив смотрел на девушку, как на врага народа. В его взгляде читалось раздражение к ней. «Неужели здесь я не приживусь? А мне так нравится этот город», — подумала она. — А помоложе мне никого не могли ещё прислать, — с сарказмом сказал До. — Шеф, не заводись. Вспомни, какие мы пришли, — встал на мою защиту парень с голубыми глазами. — Босс! У нас новое убийство, — с ходу крикнула рыжеволосая девушка. — Где? — Парк Пол Ривер. И это, кажется, опять он. — Выезжаем. И ты тоже, — указав пальцем на меня сказал шеф. «Кто он? Первый рабочий день и уже убийство. Это первое моё дело, и я хочу выложиться на все сто процентов», — уверенно подумала девушка и сжала кулаки. В машине Лили смогла лучше разглядеть детектива До. Он был среднего роста, волосы были тёмные и густые. В глазах читался опыт. Видно, что он не первый год работает в полиции. «А сколько ему лет? На вид ему двадцать восемь, больше не дам», -в уме гадала девушка. Приехав на место убийства, Лили заметила, что вся группа криминалистов уже здесь. «Они всегда приезжают первыми», — отметила Лили. Пройдя под желтыми лентами, которыми оградили место преступления, оба детектива сразу отправились к трупу. Подойдя к телу, Лили увидела молодую девушку. На ней было надето белое платье с пышной юбкой, а к рукам и ногам были привязаны верёвки. Она была похожа на куклу с макияжем, который ей сделал убийца. — Ну, что у нас здесь? — спросил детектив. — Девушка лет двадцати трёх, убита ножом. Убийца перерезал ей горло, на кистях рук имеются следы от верёвок. — Получается, он связал её руки, когда она была ещё жива? — спросила Лили. — Получается, да. А это кто? — спросила женщина, которая, как предполагала Лили, работает судмедэкспертом. Она выглядела лет на тридцать, при этом глаза у неё были полны энергии, даже при такой работе. — Это моя новая напарница, — спокойно ответил До и принялся изучать тело. — Я Лили Уилсон. — Я Ханна Мур. Не думала, что такие красивые девушки хотят работать в таком отделе, и ещё с таким напарником, — сказала она и улыбнулась. Лили захихикала. Ей нравились такие люди, как Ханна. Они всегда остаются жизнерадостными и весёлыми. Ханна была латиноамериканкой с зелёными глазами и стройным телом. «Наверное, она ходит в спортзал, чтобы поддерживать тело в такой форме» — подумала Лили. — Ханна, я всё слышу, — сказал До. — Шеф, мы нашли её сумочку, там документы, — сказала рыжеволосая. - Её зовут Камилла Кларк, ей двадцать два года. Родом она из Канзаса. — Оливия, узнай где она жила и где училась. — Кэвин, вызывай родственников на опознание. — У неё татуировка? — указала Лили на труп. — Это единорог? — Похоже на то, — сказала Ханна. — Кто бьёт себе единорога? — спросил Кэвин. — Девочки, которые витают в облаках? — предположила Оливия. — Нет, это знак Канзасского студенческого общества, — сказала Лили. — Какого общества? — Так называемая «греческая система» колледжей состоит из сообществ студентов. Мужские сообщества называются «фратриями», от греческого слова «братство». Их женские эквиваленты называются «сорорити» — «сестринство». В каждом колледже существует множество таких клубов, и в начале каждого года первокурсники выбирают, куда они хотят вступить. — Откуда ты знаешь, что она учится в Канзасе? — спросил Кэвин. — У меня там сестра учится и все «сёстры» делают такие татуировки. Но мне интересно, что она делает в Бостоне? — Думаю, у всех возник такой вопрос, — сказал детектив. — Все дальнейшие детали скажу после вскрытия, — сказала Ханна. - Мальчики, уносите. Детектив До шёл к машине и о чём-то размышлял. Лили было интересно, кто этот убийца, который так беспощадно расправился с девушкой. — Этот маньяк не даёт мне покоя. Зачем привязывать верёвки к жертвам? — раздумывал До. — Может он работает в кукольном театре? — предположила Лили. - Может ему надоело играть только куклами и он решил перейти на живых людей? — Только эти девушки мертвы, а его игра никому не приносит удовольствия. Чёртов ублюдок! — выругался детектив До. — Сколько уже было жертв? — Эта третья, — как-то виновато сказал До. - Но мы его поймаем и он получит по заслугам. Всю дорогу к участку детективы молчали. Капитан До нервно впился руками в руль. «Сукин сын», — подумала молодая девушка. - «Ведь эти девушки почти мои ровесницы, они никому ничего не сделали. А если это будет продолжаться и дальше? Так боюсь, что не смогу принести пользы». Она уже потеряла дорогих ей людей, потому что не смогла защитить. «В этом виновата только я и никто больше», — думала девушка. После таких воспоминаний ей всегда хочется приехать в свою квартиру и напиться к чертям собачьим. «Моя приёмная семья на меня давит, что я должна побыстрее выйти замуж, и что работа в полиции — это не женское дело. Зато моей сводной сестрой гордятся все. Ну конечно, она ведь учится на врача, куда мне до неё. Мне всегда было всё равно, что думает обо мне моя семья. Для меня было важно только одно мнение - мнение моих покойного отца и матери. Раньше меня воспитывали моя тётя и её муж. Я уехала от них в семнадцать лет в академию. Старалась в родном городе появляться редко. Он всегда напоминал мне о родителях», — думала девушка. — Ты можешь расспросить свою сестру о «сестринстве»? — спросил детектив, тем самым вытаскивая девушку из раздумий. — Я не очень хорошо общаюсь с сестрой, но спрошу. Через полчаса детективы были в участке. Пройдя в небольшое помещение, в котором утром Лили познакомилась с детективом, ей показалось, что оно выглядит иначе. Стол, который находился напротив стола детектива До, был почти пуст, там стоял только компьютер и стопка чистых бумаг. — Теперь это твоё новое рабочее место, - сказал До и ушёл. Сев за стол, девушка почувствовала себя как-то непривычно. Стул был какой-то неудобный и низкий. Нажав на рычаг под сиденьем, она подняла стул так, что ее ноги свисали. «Вот так-то лучше», - решила Лили. Решив разложить свои вещи, она полезла в рюкзак. Когда девушка достала оттуда фотографию в рамке, где была изображена крепкая и весёлая семья, её лицо стало грустным и беспомощным, прямо как у ребёнка, который увидел злую собаку. «Тогда были просто прекрасные времена. Отец всегда готовил барбекю на заднем дворе, а мама пекла любимые печенюшки отца», - вспомнила детектив. — Откуда ты? — А? Что, прости? — выйдя из своих раздумий, спросила Лили. Перед девушкой стоял Кэвин и держал в руках два кофе в стаканчиках. — Откуда ты? — с улыбкой на лице повторил Кэвин и протянул один стаканчик. — Я родом из Северной Каролины. Спасибо за кофе, но я его не пью. — А я так старался. — Старался кофейный автомат, а не ты, — сказала рыжеволосая, которая только что зашла, и забрала у Кэвина стаканчик. — Я вообще-то много чего могу, — сказал парень и поиграл своими бровями. «Он что, со мной заигрывает?» — предположила Лили. — Я Оливия Смит, мне очень приятно, что в этой долбанутой компашке появилась ещё одна девушка, — игнорируя Кэвина, сказала она. Посмотрев на неё, Лили поняла, что Оливия — типичная девушка из Бостона. На руках у неё красовался новенький маникюр, волосы были хорошо уложены, а её серые глаза были сильно накрашены. Одета она была в чёрные зауженные джинсы и белую рубашку. На ногах были дорогие туфли на плоской подошве. — Мне тоже очень приятно. — Почему сразу долбанутые? — возмущался Кэвин. — Потому что ты сумасшедший бабник, который достался мне в напарники, а босс — отец-одиночка, который никак не может найти себе хорошую девушку. Всё-таки девчонке нужна мать. Все напарники, которые ему попадались, сами писали заявление об увольнении или просили их перевести. С нашим шефом очень тяжело работать. Не каждый вытерпит его характер. — Отец-одиночка? — спросила Уилсон. Лили никогда не слышала, что у детектива До Кенсу имеется ребёнок. — Подросток, прикинь. Она часто к шефу приходит, ещё увидишь. — Почему все игнорят меня в этом участке?! — кричал Кэвин. — Так, Кэвин, что там с родными? — спросил Кенсу и, пройдя к своему столу, посмотрел на Лили. Его взгляд изменился. Девушке показалось, что он стал несколько мягче. — Босс! Я Вас люблю! — крикнул Кэвин. Лицо Кенсу сразу изменилось. А Лили с Оливией громко засмеялись. — Босс, будьте осторожны, — сказала Оливия. - Эта его любовь к мужчинам…. — Я имел в виду мужскую любовь, как друга, — оправдывался Кэвин. — Угу, мы так сразу и поняли. — Лучше рассказывай, — велел До. — Так вот, родом она из самого Канзаса. Учится она в Канзасском университете на врача. В университете не была замечена в каких-либо нарушениях, отличница. Родители подтвердили, что она состояла в студенческой общине, но о татуировке ничего не знают. Они приедут завтра, чтобы опознать тело. — Они не сказали, что их дочь делала в Бостоне? — Мать погибшей сказала, что дочь выступала на семинаре будущих медиков и представляла там свою научную работу. — Узнай всё про этот семинар, — сказал До. — Ничего узнавать не надо, — сказала Оливия и села на край стола, который находился за ней. - Никакого семинара не было и быть не может. Семинар проходит только весной, а сейчас лето. После разговора с родителями, я позвонила на кафедру медицины Бостонского университета, где должен проходить семинар и мне сказали, что заявки уже приняты и никакая Камилла Кларк заявок не подавала. — Что-то я ничего не понимаю. Так что она здесь делала? — задала вопрос Лили. — Вот скажи, ты когда-нибудь убегала к своему парню на свидание? — спросила Оливия. — Нет, я была поглощена учёбой. — А вот наша убитая была в последнее время не очень прилежной студенткой. Прогуливала, могла неделями не появляться на занятиях, но вопреки всему этому, она приносила справки из больницы, якобы она болела. — Значит, она приезжала сюда к мужчине? — спросил Кэвин. — Я думаю, что да, но его имя мы ещё не установили. Завтра я навещу её друзей и может что-нибудь да нарою. — Итак, что мы имеем? — сказал Кенсу и подошёл к доске, где висели фотографии трёх жертв. - Три хладнокровно убитые девушки, всё они почти ровесницы, все были прилежными студентками… — Тут однозначно орудует маньяк! — крикнула Лили и тут же пожалела. Эта привычка досталась ей от матери. Мама всегда выкрикивала какую-то глупость. — Спасибо, что открыла нам Америку, — злобно посмотрел на Лили Кенсу.- Хочу сказать, что убийца выбирает прилежных студенток в возрасте от двадцати до двадцати трёх лет, худых, с необычной внешностью. Двое из них родом из разных городов, а первая жила и училась в Бостоне. — Мы ведь так и не установили, что каждая из них здесь делала, — сказал Кэвин. - Родственники либо не знали куда направляются их дети, либо жертвы врали своим родителям. — Ещё я заметил одну деталь: все девушки имели татуировку на бедре, - после этих слов Лили рефлекторно приложила ладонь к своему бедру. На бедре у девушки красовалась большая татуировка цветка, выполненная в индийском стиле. Лили набила её в восемнадцать, чтобы скрыть шрам, который она получила в академии на тренировках. — А что, если наш маньяк выбирает девушек только по татуировкам? — предположила Оливия — Как это делал «Бостонский душитель» — он выбирал своих жертв с одинаковыми татуировками. — Но у наших жертв разные татуировки, а у первой жертвы вообще не было татуировки, — сказал Кэвин и записал на доске под фотографиями пометки. — Значит, татуировки здесь не при чём, — сказала Лили и почесала подбородок. — Всем привет! — крикнула девочка лет шестнадцати и прошла в глубь помещения. — Айсу, привет! — крикнул Кэвин и дал девочке пять. Лили сразу узнала в ней дочь детектива, она была очень похожа на него. Такие же большие глаза, только у детектива они карие, а у девочки — голубые. Каштановые волосы и пухлые губки, напоминающие сердце. Она подошла к Кенсу и обняла его. — Ну, как дела у моего папочки? — весело спросила она. — Отлично, а у тебя? Лили сразу заметила, как Кенсу изменился. Он стал добрее и мягче. Сейчас детектив улыбался и выглядел непринуждённо. — У меня всё отлично, завтра у меня контрольная и мне нужно хорошенько подготовиться, — сказала голубоглазая и посмотрела на Лили. — А ты новенькая? — Да, меня зовут Лили, - Лили протянула руку для пожатия. Девочка крепко пожала руку и мило улыбнулась. «Наверное, она полная противоположность детективу» — подумала девушка. — Значит, новый напарник отца. Наберись терпения, с моим отцом тебе это пригодится, — захихикала девочка, а Оливия прикрыла рот ладонью. — Всё, ладно, продолжим завтра, все свободны, — сказал детектив и, собрав свои вещи, они ушли с девочкой. Уже у выхода Айсу повернулась к девушке и подмигнула. «Не знаю почему, но дети меня любят. Люблю дурачиться и веселиться. При этом тебе не надо думать, что будет завтра. Ты живёшь сегодняшним днём. Мне кажется, дети самые счастливые в этом мире. Они видят в вещах что-то волшебное и непредсказуемое, когда взрослые видят только зло. Дети видят мир в красках, им весело, а взрослые — серым и скучным. Главное, чтобы дети никогда не теряли своего веселья и своей непредсказуемости» — подумала Лили и вспомнила своё детство. — Ты идёшь? — спросила Оливия. — А? — О чём ты всегда думаешь? — Да так, ни о чём, пойдём, — сказала Лили и, собрав свои вещи, вышла из участка. «Люблю вечер, а сегодня он особенно тёплый и приятный. Обязательно приеду домой, налью себе бокал вина, сяду на ступеньки перед домом и буду смотреть на звёзды. Мы всегда смотрели на звёзды и, когда падала звезда, загадывали желание» — вспомнила Лили. — Где ты живёшь? Если нам по пути, я могу тебя подвезти, — предложила Смит. — Я живу на Мишин Хилл, но у меня машина, спасибо за предложение. — Тогда, до завтра, — с улыбкой сказала Оливия и села в свой дорогой чёрный мерседес. Лили победно улыбнулась. Она предполагала, что Оливия Смит из непростой семьи. — Может, у неё богатый жених? Вот моё любопытство, — в слух сказала детектив. Она часто разговаривает вслух. Сначала в академии одногруппники часто пугались её странной манере, но потом вскоре привыкли. Сев в свой синий форд, Лили подключила телефон к магнитоле и включила песни любимой группы. Уилсон любила слушать музыку в машине и громко подпевать, пока никто не видит. Припарковав машину возле дома, первым делом она поверила почту. Там были свежий выпуск «Таймс» и счета. Дом, как всегда, встретил её одиночеством. Дом достался молодой девушке от матери и её покойного отца. В завещании они указали Уилсон, как единственную наследницу. Дом нравился ей с самого начала. Небольшой ремонт выполнен в пастельных тонах. В гостиной был большой пушистый ковёр, где Лили часто любила валяться. Картины каких-то неизвестных художников и цветы, которых в доме была полно. За домом имелась лужайка, где Лили часто устраивала вечеринки с друзьями. Включив автоответчик, девушка услышала голос своей близкой подруги: — Лили, почему я не могу до тебя дозвониться? Тебя взяли на работу? Позвони, я же волнуюсь. Набрав номер своей подруги, Лили села на диван. Подруга сняла трубку только после пятого гудка. — И где тебя черти носят?! — кричала она. - Знаешь, как я волнуюсь? — И тебе привет Сьюзи, — вяло сказала девушка. — Ну…? — Меня не взяли, — решила пошутить над подругой Лили. — Вот козлы! Такого сотрудника упускают, сволочи! Ничего, ты можешь работать у нас. — Адвокатом? Ты же знаешь, как я хотела быть копом! — начала «плакать» Лили. Актриса она была ещё та. В детстве всегда играла в лучших школьных пьесах. Девушка даже когда-то подумывала стать актрисой. — Ну-ну, только не плачь, сейчас я приеду. Главное - не пей, — начала волноваться подруга, ведь Лили так тяжело было выводить из запоев. — Да шучу я, приняли меня, — с пафосом сказала девушка и засмеялась. — Ну ты и… Даже слов нет, — злилась она. - Поздравляю! Когда будем отмечать? — Я вот думаю, может вообще не отмечать? — Ага! Нет, дорогуша, ты будешь отмечать, я всё сама устрою, — уже более весело сказала Сьюзи. Зная подругу Лили, не стоит сомневаться в том, что это будет что-то громкое и с большим количеством алкоголя. «Все прошлые праздники устраивала она и, честно скажу, голова болит потом очень сильно» — вспомнила Лили и подложила руку под голову. Поболтав ещё немного с подругой, Лили решила позвонить сестре и спросить о «сестринстве». — Алло, — недовольным голосом ответила Сара. — Привет, сестрёнка, как дела? — сделав милый голос, сказала Уилсон. — Что тебе нужно, Лили? — Ладно, перейду сразу к делу, — начала девушка, — хочу спросить о татуировке, которую вы бьёте, когда вступаете в «сестринство». — Откуда ты знаешь о татуировке? — испугалась сестра. — Ну, её не трудно заметить. — Только не говори родителям, они меня убьют. — Я никому не скажу, если всё расскажешь. — Пегас выражает нашу свободу… — Какой пегас? Разве у вас не единорог? — Это у кафедры психиатрических наук, — объяснила Сара. - Они бьют себе этого единорога, как дуры. « А набивать пегаса - это не глупость?» — подумала Лили. У каждого свои вкусы. — Расскажи мне о них. — Они ходят, как монашки. Собирают деньги для нуждающихся, а на каникулах даже подрабатывают в психиатрических лечебницах, бррр. — Камилла Клар, тебе ничего не говорит это имя? — Она один из президентов «сестринства». Зачем тебе это? — Для работы, — коротко ответила девушка и, поговорив немного с сестрой, положила трубку. Разговор с сестрой не дал никакого прогресса. - Что же она делала здесь? Этот вопрос ни как не давал девушке покоя. — Ладно, разберусь завтра, — в голос сказала Лили и отправилась в душ. После душа Лили приготовила себе бутерброды и налила бокал вина. Выйдя на крыльцо, она поставила тарелку с бутербродами и сама села на ступеньки; так она делала, когда ей нужно было подумать. Небо было просто восхитительным. Много звёзд, луна светила так ярко, что Лили могла разглядеть, как влюбленные парочки гуляют. - Они всегда здесь гуляют, будто больше негде, — злилась Лили. На этот момент Лили задумалась, что детективу вовсе не двадцать восемь, ему намного больше, раз у него дочь-подросток. - Так сколько? Почему я вообще о нём думаю? — опять вслух сказала девушка. На первый взгляд он угрюмый и скучный. Но у него замечательная дочь. Она напоминала Лили её саму в шестнадцать лет. Тогда она ещё была девчонкой-бунтаркой с фиолетовыми волосами и проколотым носом. У неё был дерзкий и капризный характер. Лили водилась с плохой компанией. И тогда приёмные родители отправили её в эту академию. Наверное, это лучшее, что они сделали в жизни девушки. Ведь эта профессия вполне подходит Лили. Все учителя академии разглядели талант тогда ещё юной девочки. Сейчас Лили выглядела иначе. Волосы цвета пшеницы, достающие до ключиц, а из пирсинга только три прокола в каждом уже. Лили ещё посидела несколько часов на улице и затем, поднявшись, поправила пышную юбку, которую любила надевать. Немного шатаясь от выпитого бокала вина, Уилсон прошла в дом. Зайдя в свою спальню, которая находилась в глубине дома, она задвинула тёмно-синие шторы. Раздевшись до нижнего белья и сняв лифчик, Лили швырнула его на стул. Свет луны, который пробивался сквозь щель шторы, осветил молодое загорелое тело девушки. Она надела большую белую футболку и, ещё шатаясь, легла в большую постель.