Семь трагедий любви.

В этом году осень сразу начала пугать всех сильными северными ветрами. И дух белоснежных цветов ликориса был не исключением. Да, сейчас он сидел в своей прекрасной белоснежной обители и расчёсывал длинные серебряные волосы перед зеркалом, но скоро ему придётся выйти из своего тепла в промозглую осень, чтобы сберечь то, что даровал ему в подарок Господь. Прекрасные белоснежные цветы — ликорисы. Манжу вздохнул и отложил расчёску из белого золота, чтобы снова придирчиво осмотреть себя в зеркале. И зачем спрашивает он себя я так прихорашиваюсь, всё равно не для кого?! Нет, всё же есть для кого! Сака — дух листьев ликориса, интересно какая она… или какой… Манжу трясёт головой, прогоняя наваждение, и идёт одевать свои белоснежные одежды, чтобы уже завтра взойти на свой трон и хранить необыкновенные цветы в течении целого месятца. А потом он уснёт как и всегда. И не увидит Сака, кем бы этот дух не был. *** Утром Манжу вышел из своей обители в полном своём королевском облачении, и с удовольствием отметил, что за ночь ветер переменился и теперь был тёплым и ласковым. Он осторожно играл с длинными волосами духа, а приветливое солнце зажигало в них крошечные росинки бриллиантов, соединённых ниточкой белого золота. Манжу расправил тонкие белёсые крылья и взлетел к зелёному бутону своего цветка. Нежными руками он коснулся наружных листьев, и те отступились, позволяя своему хранителю вытащить и расправить девственные белые лепестки под ними. Теперь начнётся скучный месяц, в течении которого духу предстоит следить за тысячью ему подаренных ликорисов. Один. Манжу закончил с последним цветком и направился к своему. Наконец он может отдохнуть и снова помечтать о Сака… Нет! Надо перестать об этом думать! Ох… Эльф снова вздохнул. Шаловливый теплый ветер подхватил его волосы и уложил в замысловатую причёску. — Манжу! — ветер коснулся тёплыми руками лица эльфа. — Улыбнись, ведь ты так прекрасен! — Спасибо, Сильф, но ничто более не развеет моей печали, — серьёзно сказал эльф, доставая из кармана своего одеяния расчёску. — Скажи чего же ты желаешь, о мой прекрасный белый ангел, эльф цветов?! — улыбнулся дух ветра. Он давно хотел просить у Господа руки прекрасного Манжу, но никак не осмеливался. Это будет слишком страшным грехом, желать невинного эльфа, и после этого вряд ли ему дадут даже коснуться его любимого, растрепать его серебряные волосы… — Скажи, что сделать я могу? Я всё исполню! — Тогда, — Манжу хитро улыбнулся. — Передай послание духу листьев Сака. Пусть он явится раньше срока. — Я… Я не могу. Манжу, Господь запретил вам видеться, — пролепетал дух ветра. — Мне всё равно! Если любишь меня, Сильф, то сделай как я прошу и тогда счастливее меня не будет эльфа в этом мире, — пронзительный взгляд изумрудных глаз Манжу был полон уверенности. — Хорошо… Я сделаю это ради тебя, — Сильф растворился в воздухе. Манжу ликовал в душе, ведь скоро он встретится с Сака. Кем бы она или он не был, эльф хранящий цветы точно знал, что Сака испытывает к нему те же чувства. *** Дух хранивший листья ликорисов жил глубоко под землёй и сейчас он спал, ожидая дня, когда придёт его время. Ему хотелось поскорее укрыть спящего в белом коконе свернувшихся бутонов духа цветов, оградить от холода зимы и сберечь нежный бутон до следующей осени. Сака никогда не видел Манжу, но совершенно точно знал: она или он прекрасен. Кем бы ни был дух цветов, он точно станет его единственной любовью. Это было предназначено им судьбой — любить, но никогда не видеть друг друга. «Листья никогда не познают цветов, а цветы не познают листьев!» — сказал Господь и так и свершилось. Как бы не желал дух листьев проснуться, но не мог. Словно в летаргическом сне Сака шептал: — «Позови меня, Манжу. Только позови.» Но дух цветков не слышал его голоса из-под земли, и поэтому они оставались разлучены друг с другом. По просьбе прекрасного хранящего цветы эльфа Манжу дух ветра Сильф проник в самые глубокие слои земли, чтобы донести до духа листьев: — Кем бы ты ни был, дух листьев Сака, я чувствую что ты моя судьба! Проснись! Приди ко мне! И в назначенный день Сака надел праздничные тёмно-зелёные одежды, подчёркивающие его малахитовые глаза и такого же цвета волосы. Он наконец вырвался из земли и взлетел к прекрасному белому цветку, в котором сидел прекрасный Манжу. Взгляды духов встретились, и они поняли, что пропали. Сердца их навек изменили ритм и частоту своего биения. Сегодня они будут вместе, но уже завтра им предстоит вновь расстаться, но оба эльфа точно решили, что храня эти чувства в груди они обязательно встретятся. В последних тёплых лучах заходящего солнца, переплетя пальцы, они упоительно и нежно целовались, произнося немую клятву: «Мы встретимся, пускай даже в Аду!» Их своеволие не укрылось от взора Всевышнего. Господь разгневался на эльфов за нарушение его запрета и наложил на них проклятье. — «Вы всегда будете вместе, но никогда не встретитесь!» — гневно повелел он и так и случилось. Манжу, подобно бабочке, бился о тонкую преграду между ниминими, о затуманенную холодную стену, но даже после смерти не смог достичь своего любимого. Абсолютно во всех других его жизнях любимый был рядом, но как только оставался последний шаг, дух стукался о преграду. Манжу отчаялся даже взглянуть на Сака. Теперь день за днём он только и делал, что плакал, сидя в своём цветке. Он не слушал Сильфа, клял Господа и всё плакал и плакал. Ему было больно, но он уже не мог остановиться, и когда слёзы кончились, из глаз эльфа полилась кровь, окрашивая цветы и одежды Манжу в алый цвет. Даже волосы духа в конце концов стали красными, всё окрасилось в этот цвет его любви, его страсти, его горя, его гнева… *** Глубоко под землёй Сака задыхался без воздуха, тянул свои бледные холодные руки к его солнцу, к Манжу, но постоянно натыкался на земляную преграду, не позволяющую взглянуть на любимого. Цвет жизни навсегда ушёл из него. Волосы почернели, а сам он стал безразличен ко всему, потому что ни в одном из миров он больше не встретит своей любви.

Конец.