yoUmorrow

Чан обнимает Джисона за талию, обнимает крепко, прижимая к себе и осторожно гладит по шероховатой рубашке, чувствуя под ней тёплую кожу. Бан отсчитывает ровно пять секунд: Один. Два. Три. Четыре. Пять. Краем глаза замечает сработавшую вспышку и удовлетворённо шепчет: — Сделали. Рядом кружат журналисты, каждый из них хочет заснять столь интимный момент, может быть, даже успеть взять интервью — на что, собственно, и надеялся улыбающийся лидер. Чан ещё какое-то время стоит рядом, не отходит, наклоняется поближе к замолчавшему Джисону и, будто не обращая внимания на окружающих людей, не обращая внимания на дрожь парня в его руках, проводит носом по бледной шее, поднимаясь вверх и задержавшись за ухом, оставляет там мимолётно поцелуй. Не то, чтобы Бан не хотел это сделать… Чан спешит вернуться к друзьям, оставив ошарашенного Хана в стороне. Конечно, это странно — фанатам нравятся такие отношения между айдолами (или же тупо фансервис), но Чан даже не смеет возмущаться или устраивать что-то подобное. Фанатам нравится, значит популярность их группы будет расти — а это единственное, что вообще может волновать новоиспечённого лидера. Бан чувствует, как многие прожигают его взглядами, и предпочитает повернуться к ним спиной — чтобы случайно не посмотреть глаза в глаза одному человеку. *** Стоит им вернуться в общежитие, все парни будто на ментальном уровне понимают, что от них требуется. Неуверенно, но каждый из них поднимается и выходит из комнаты, в которой в результате остаются лишь двое. Чан сидит в кресле, всем своим видом показывая, что эта ситуация его нисколько не волнует. Джисон стоит около окна, с маниакальным упорством потирая рукой шею, и смотрит куда-то вдаль, пока дверь за последним со скрипом не закрывается. — Хён, что сегодня было? — Хан и не поворачивается, лишь спрашивает чуть сорвавшимся голосом, будто и не хотел, оно само вырвалось. — А что не так? Пока Чан думает, как бы ему отшутиться от произошедшего, Джисон уже подходит к его креслу и через несколько секунд опирается по обе стороны от рэпера. Блондин не успел опомниться; вот он закрыл глаза, открыл — и всё, он может смотреть лишь на это до боли родное лицо. Младший молчит — он ждёт ответа. Держится он прямо, будто и не волнуется вовсе, только чуть поджатые губы и взгляд побитого щенка выдают его с головой. Только хён не замечает ничего; он в принципе сейчас не смог бы увидеть никаких перемен в друге (а в друге ли?). — Фансервис, не более, не волнуйся. — Чан выдыхает и запускает ладонь в волосы, массируя корни. — Агентство сказало, что нам стоит найти ещё большую аудиторию. Это должно было помочь. Бан не хочет смотреть парню в глаза, поэтому то опускает взгляд вниз, то смотрит куда-то в сторону — ведь он знает, Хан слишком ранимый, сентиментальный и слишком неопытный, и даже от такого он может расстроиться. Джисон так же не смотрит ему в глаза, то ли стесняется, то ли ещё что. Смотрит куда-то в район своих ладоней и мысленно отмечает, что бёдра у их лидера-то то, что надо, а потом снова корит себя за такие мысли. Ровно через секунду этого неловкого молчания брюнет отстраняется, убирая свои руки с кресла. К слову, как нельзя вовремя. В то же мгновение дверь резко отворяется, и в комнату влезает голова радостного и чем-то возбуждённого Феликса. Он что-то кричит, но никто, как и всегда, не может ничего понять. А после рядом появляется Сынмин и уже нормальным голосом (хоть и с подозрительной ухмылкой) говорит: — Вы должны это увидеть. Тем, что так удивляет мемберов, оказываются обычные сплетни. Вернее, не совсем обычные, но всё такие же сплетни. Как Чан и ожидал, на многих фан-сайтах сегодня обсуждали его выходку. Из всего прочитанного Бан выяснил одно — всем понравилось. Естественно, парень не видел реакции Джисона на это всё, не видел, как тот болезненно побледнел и убежал в свою комнату — конечно, он ведь ушёл раньше. И уже лёжа в своей кровати, он и сам себе не мог объяснить, почему именно Джисон. По его мнению, всё шло просто идеально, но… На следующее утро Хан начал его упорно избегать. Это было сложно, учитывая размеры общежития, но у рэпера это выходило просто прекрасно. На завтраке он сел как можно дальше, позавтракал так быстро и так тихо, что за широкими плечами Уджина свернувшегося Джисона было практически не видно. На репетиции у них не было ни единой свободной минуты, чтобы хотя бы обменяться взглядами, Минхо будто специально гонял их почти до потери сознания. Казалось, он мстит, только кому и за что было непонятно. А после следовало готовиться к прямой трансляции. Все немного волновались и в то же время ждали с нетерпением, было безумно интересно. И когда Джисон, сидя у него практически в ногах, вовсю лез к Минхо с самого начала записи, Чан не знал, что он чувствует. Видеть, как именно этот человек обнимал, говорил всякие милости, смотрел так, что хотелось уйти и закрыться в комнате, на другого, почему-то было очень неприятно. Хотя какой «неприятно»? Бан был готов разорвать каждого, кто был рядом. Но ему приходилось притворяться. Блондин улыбался, веселился, смеялся, когда смеялись все остальные, но не вникал в суть разговоров — все его мысли были сконцентрированы на людях впереди. Бан не мог оторвать взгляд. Он следил, да, но почему-то он настолько сильно злился на Джисона, что не мог отвлечься на что-либо другое. По сути ведь ничего не произошло — сам говорил, фансервис важен… Но… Что-то в Чане протестовало и орало, что делать такое Хан в праве только с ним: и обнимать, и прислоняться близко-близко, и смотреть. Собственник внутри него просится наружу, чтобы, несмотря на всю эту маленькую истерику Джисона, забрать его и не подпускать ни к каким Минхо. Но Бан держится — у Бана всё ещё осталась гордость; и контракт с Джипом, так что испортить трансляцию он не может. А так хочется… И последней каплей становится чьё-то сообщение в чате: «Минсоны, вы такие милые~. Люблю вас, будьте, пожалуйста, вместе: 333». И тогда Чан, наверное, впервые принимает то, что жутко ревнует. Парни, скорее всего, и не увидели это смс. И лучше бы лидер тоже не заметил его. Понять, что обычная злость как-то быстро сменилась на ревность, немного трудно. Чан скрипит зубами, когда Джисон вновь смеётся над шуткой Минхо и смотрит глаза в глаза с какой-то бесячей теплотой; и не выдерживает. В следующую же секунду выхватывает веселящегося парня и усаживает себе на колени. Хан хоть и удивлён безумно, но вида не показывает: фанаты могут не так понять. А вот парни всё поняли, и притом правильно, смех они сдержать, кстати, тоже не смогли. Джисон успокаивается и усаживается поудобнее, между разведённых ног лидера, и сильнее прижимается спиной к его груди, будто назло. Чан до сих пор злясь, притягивает к себе, возможно, слишком грубо и держит за талию очень крепко, чтоб не сбежал к своим Минхо. — Хах, — младший тихо смеётся в кулак и запрокидывает голову назад, тотчас жалея. Вновь глаза в глаза; и чувство, будто сквозь тело пропустили электрический ток — Джисону приходится судорожно вздыхать, чтобы восстановить нормальное сердцебиение. Тело будто отказывается принимать его как хозяина, ему плохо и, кажется, даже щёки немного покраснели. Просто потому что «О Боже!» и «Снова, снова, снова!». Рэпер так и не научился владеть своими чувствами. А лидер кладёт подбородок ему на плечо, уже в который раз даже не пытаясь понять, о чём говорят остальные. И уже не хочется накричать, почему-то вся злость ушла, стоило Хану оказаться в его объятиях. Чан уже даже не ревновал… Ну почти… Хотя в принципе он сейчас был бы не в состоянии думать о чём-либо. В который раз все его мысли были лишь об этом парне, что сейчас так ехидно улыбается и совершенно не нежно поглаживает бёдра лидера (хвала небесам за другими мемберами не видно этого всего!). Чан нервно сглатывает, еле сдержав себя, когда рукой Джисон дотронулся до верха брюк, а после лениво, на самом деле не желая этого, убирает его руку в сторону и нежно сплетает пальцы. — Что это за фансервис такой, если в камере ничего не будет видно? — Бан откровенно смеётся, когда на пониженных тонах шепчет это, чуть хрипя, на ухо рэперу. И у Хана голову сносит, потому что ну как можно быть таким охрененно горячим и милым одновременно? — Хочешь, могу показать? Хочется рыдать от смеха и в то же время ни на секунду не закрывать глаза, чтобы не пропустить ничего из этого приватного представления: их милый, неуклюжий Джисон превратился в горячего альфа-самца, зазывающего свою жертву. У Чана нет выбора, кроме как ответить: — Хочу. Кто-то озвучивает последнее написанное сообщение «Может, Джисон уже вернётся на своё прежнее место?», а парни лишь лукаво улыбаются и смеются. В ответ приходит: — Мне и здесь удобно! — И Чан не может сдержаться, чтобы не защекотать это маленькое, странное чудо.