История Семёна: "Тёмная сторона "Совёнка""
24 марта 2018 г., 19:00
ИСТОРИЯ СЕМЁНА: «ТЁМНАЯ СТОРОНА «СОВЁНКА»»
Есть вещи, которых лучше не понимать. Есть поступки, о которых лучше не вспоминать. И есть места, куда лучше не возвращаться
Очередное утро Семёна Персунова в пионерлагере «Совёнок» начиналось вполне неплохо. В этот день моё любопытство снова взяло верх над здравым смыслом, и я все же решил выяснить все подробности похождений Шурика в его экспедиции, целью которой являлась добыча деталей из старого корпуса. Предыдущая неудача, когда я следовал за кибернетиком шаг в шаг, пока дорогу мне не преградила бронированная дверь, запертая с другой стороны, еще больше раззадорила моё любопытство. Мне пришлось внести кое какие коррективы в свой план – сперва я лёг спать пораньше, чтобы хорошенько выспаться, выставил будильник на четыре утра и, как только телефон под подушкой натужно завибрировал, разбудив меня, спешно оделся и направился в путь. Прихватив заранее заготовленные припасы, я быстрым шагом дошел до здания старого корпуса, спустился в люк и банально заблокировал дверь бомбоубежища используя моток проволоки и стальной лом. Конечно, при желании, Шурик мог бы легко закрыть двери снова, но для этого ему бы пришлось потратить лишние пять-десять минут... Решив первую проблему, я выбрался наверх и развел костёр в зоне прямой видимости, чтобы тропинка, ведущая к разрушенному зданию хорошо просматривалась через кусты. Весело пляшущий огонёк согрел меня и дал возможность пожарить несколько кусочков мяса, экспроприированных мною из столовой – спускаться в подземные катакомбы на голодный желудок мне абсолютно не хотелось. Я как раз успел сытно и вкусно позавтракать, не спеша загасить свой небольшой костёр и экипироваться всем необходимым, как между кустов замелькал знакомый худощавый силуэт, целеустремленно шагающий в сторону старого лагеря. Конечно же, это был Шурик, уже успевший потерять свой ботинок, но пока что имевший еще вполне осмысленный взгляд. Он не заметил меня и, не сбавляя скорости, скрылся в ветхом здании. Как я и ожидал, он вовсе не стал возиться с заблокированной мною бронированной дверью с гермозатвором, и я легко проник в помещение бомбоубежища. Прихватив (чисто на всякий случай) аптечку и флягу с водой, я направился во тьму туннеля, освещая дорогу массивным металлическим фонарем. Было страшно, но в тот период я был окрылен успехами и верой в собственное всемогущество в отдельно взятом лагере, и меня было не остановить. Золотое кольцо поблескивало у меня на пальце, придавая смелости, луч фонаря весело сновал по стенам и полу туннеля в такт моим шагам, а увесистый лом в моей руке и вовсе позволял чувствовать себя вполне вольготно даже в такой мрачноватой обстановке. Мне даже хотелось надеть свои наушники-вкладыши и включить в плеере телефона что-то суровое и эпичное, подходящее к обстановке, например, «Имперский марш» из «Звёздных войн», и лишь опасения, что тогда я не смогу услышать, если кто-то захочет подобраться ко мне сзади, удерживали меня от этого поступка. Смущало только то, что я не видел Шурика впереди себя, несмотря на то, что свет от фонаря освещал туннель на довольно большое расстояние, но местами видневшиеся в пыли отпечатки ботинка указывали на то, что он явно тут проходил. Если это, конечно, был он… Впрочем, пока что разветвлений в туннеле не было и не предвиделось, а значит он банально не мог никуда от меня скрыться. И вот впереди открылся живописный вид на проломленный пол и заброшенную шахту, располагавшуюся под ним. Мне предстояло решить, спуститься ли вниз либо перелезть через яму и попытать счастья там, где я еще никогда не бывал. Я осторожно осмотрел все подходы к провалу, но не обнаружил там ни следов, ни отпечатков, ни других следов того, что тут кто-то проходил. Я тщательно взвесил оба возможных варианта, потом осторожно спустился в шахту, набрал там кучку небольших камней и сложил их в виде стрелочки, указав себе направление в сторону бомбоубежища. Чтобы совсем успокоить свою совесть, я сперва выложил аналогичный указатель на полу шахты, ведущий в ту сторону, в которой я уже бывал, когда спускался сюда с Алисой, а затем, после недолгого раздумья, нацарапал на стене угольком аналогичную стрелку, зачем-то подписав её «Тут был Сёма». Приняв таким образом меры предосторожности, чтобы обезопасить себя от своего пространственного кретинизма, я спустился в узкую шахту и направился в сторону, где обычно находился Шурик. Впрочем, Шурик там находился уже ближе к ночи, а где этот очкастый субъект шлялся все время с семи утра до десяти вечера мне было абсолютно неизвестно. Стараясь не задерживаться подолгу на одном месте (потому что тогда меня начинали одолевать клаустрофобия и подступающий страх), я зашагал в сторону развилки. Решив не нарушать старой доброй традиции, я также накарябал на стене отметку (на этот раз – в виде очкастого смайлика) и нашел в вагонетке все ту же ржавую шахтерскую каску, не совсем подходившую мне по размеру. Напялив шлем на голову, я не удержался и сделал селфи, чтобы посмотреть на результат. М-да, удивительно, что Алиса воздержалась от комментариев, увидев меня в таком виде – выглядел я на редкость придурковато. Я, как обычно, несколько раз свернул налево, и обнаружил уже знакомую ветхую деревянную дверь, за которой я всегда и находил потерявшегося пионера. Взяв лом наизготовку, я аккуратно приоткрыл её и осветил помещение фонарём. Шурик, как и ожидалось, находился там, но, вместо того, чтобы тихонько сидеть, скрючившись, в углу, он делал совершенно непонятные вещи… Кибернетик уверенно перемещался по комнате, и делал непонятные жесты руками, что-то бурча себе под нос. Как будто он возился с каким-то электронным прибором, вот только, если не считать разбросанного на полу мусора, помещение было совершенно пустое… На луч света от моего фонаря он не обратил совершенно никакого внимания и продолжил свою непонятную возню. Видимо, с мозгами у Шурика всё еще хуже, чем я думал раньше. Еще раз внимательно осмотрев комнату, я обнаружил ту самую злополучную арматуру, с помощью которой кибернетик уже не единожды покушался на мою жизнь. Она находилась в противоположном углу, и я, стараясь как можно меньше шуметь, прокрался вдоль дальней стены, обойдя свихнувшегося пионера, и незаметно изъял грозное оружие, отшвырнув его подальше от Шурика. Он тут же заметил меня и повернулся в мою сторону с перекошенным от раздражения лицом. -Уходи! Не прикасайся к моей машине! Я не пойду с тобой! – закричал он срывающимся голосом, тыча в меня указательным пальцем. -Какой машине? Я не вижу тут никакой машины… - озадаченно спросил я. – По-моему, тебе нужно подышать свежим воздухом, совсем крыша поехала уже. После того, как Шурик был лишен своей арматурины, я совершенно его не боялся, и мог позволить себе говорить, что думаю, не опасаясь разозлить кибернетика. -Ха! Это потому что ты жалкий и отсталый неуч. Скоро я соберу свою машину и отправлюсь домой, а ты навеки останешься в этом проклятом месте! – гордо подняв голову, заявил мне очкарик. Это было странно. Шурик никогда так не выражался. Такое чувство, что в него будто кто-то вселился… Это могло бы как-то объяснить тот факт, что кибернетик никогда ничего не помнит событий, которые случаются с ним после спуска в туннель… Если бы не было столь невероятным. -Одно из двух – либо я жалкий и отсталый неуч, который не видит твоей невидимой машины, либо ты тронулся умом, и машина существует только в твоей голове – улыбнулся я – И я пока что склонен считать истиной второй вариант, если ты не сможешь доказать мне обратное. -Я не собираюсь тебе ничего доказывать и метать бисер перед свиньями. – продолжая свою возню с воображаемой машиной, ответил Шурик. – Иди себе дальше куда шёл. Скажешь вожатой, что не нашел в старом лагере никого, похожего на меня, и всё. А я дальше буду строить свою машину. Он меня совершенно озадачил… Я ожидал, что кибернетик накинется на меня с кулаками, будет бессвязно орать, брызжа слюной изо рта, или что-то в таком роде… Вместо этого он общался вполне адекватно, если не считать того, что собирал невидимую машину... И тут произошло нечто странное. Шурик провел в воздухе рукой, будто включая какой-то переключатель, и в воздухе проявились синеватые прозрачные очертания довольно большого механизма, утыканного рычажками, датчиками и переливающимся вереницей огоньков. Я просто открыл рот от удивления. Шурик улыбнулся, окинув меня взглядом, полным превосходства, и продолжил клацать тумблерами. Полупрозрачная адская машина издавала гудящие звуки, датчики приборов медленно подергивались, а по её поверхности пробегали такие же полупрозрачные синеватые молнии. Я не знал, как реагировать на происходящее, и просто молча смотрел на эту нереальную и удивительную картину. Юный изобретатель был отнюдь не так прост, как я считал раньше. И он говорил что-то о том, что с помощью этого механизма он планирует выбраться отсюда? Об этом явно стоило разузнать побольше. Через пару минут Шурик не удержался: -Ну, чего стоишь над душой? Посмотрел – и хватит. -А что делает эта, кхм, машина? – спросил я. -Создаёт стазисное поле в дополненной модели реальности, в которой мы находимся, иначе говоря, капсулирует пространство, сглаживая циклические искажения, направленные на рекуперацию фиксированного состояния на момент точки отсчета цикличности. – начал свои пояснения Шурик. – А после того, как я сумею запустить темпоральные контуры, то она сможет пучковым направленным усилием проломить трещину в дополненной реальности, и вернуть объекты, находящиеся в фокусе системы четырехмерной проекции, в указанную точку пересечения координат времени и пространства в базовой для цели действительности. Я не понимал и половины слов, произнесенных кибернетиком, но уловил общую суть. Машина может проломить реальность «Совёнка» и вернуть меня в родной мир! Наверное… Я бы не рискнул воспользоваться для таких целей полупрозрачным прибором, сооружённым безумцем, но узнать у него какие-то подробности наверняка стоило попробовать… -А меня… Эта машина может, кхм, вернуть в указанную точку действительности? -Нет. Она одноразовая – улыбнулся Шурик недоброй улыбкой. – Но ты можешь надеяться, что мощности машины хватит на то, чтобы пространство вокруг пионерлагеря схлопнулось в одну точку. -И что тогда будет? – осторожно поинтересовался я. -Не знаю. Я практик, а не теоретик – пожал плечами изобретатель. – Может быть, ты вернёшься домой, в тот же миг, откуда тебя выдернули. А может быть, на месте «Совёнка» образуется сингулярность, и ты навеки останешься посреди вечного мрака и темноты. Для тебя будет казаться, что прошла целая вечность, а на самом деле в окружающем мире не пройдет и секунды… Ээ, нет, меня такие дела совсем не устраивали. Что, если Шурик на самом деле тоже ПОМНИТ ВСЁ, и каждый цикл ходит сюда достраивать свой механизм? Да, это попахивает бредом, но ведь механизм, пусть и полупрозрачный, но он существует! Кто знает, как должна выглядеть машина времени? Я не собирался допускать, чтобы какой-то безумный изобретатель в один миг «схлопнул» реальность пионерлагеря, с непредсказуемыми для обитателей последствиями, и решительно направился к машине. Кибернетик среагировал моментально и кинулся в сторону, где лежала его заготовленная арматурина, но, не обнаружив её на положенном месте, растерялся и на секунду замешкался. Этого времени мне как раз хватило, чтобы подбежать к неведомому механизму и дернуть за самый большой рубильник. Видимого результата не произошло, даже наоборот, контуры машины начинали всё четче и четче проявляться в комнате… Я выдернул из машины пучок каких-то кабелей, краем глаза заметив, как Шурик уже рванулся к арматурине, отброшенной мною к деревянной двери. Снова никакого результата… И, наконец, вздохнув, я решил прибегнуть к радикальным мерам. Я размахнулся ломом и со всех сил вонзил его в центр приборной панели устройства. Пол и стены зашатались, машина стала переливаться всеми цветами радуги, а Шурик, тем временем, уже бежал в мою сторону, замахиваясь оружием для удара. Я попытался выдернуть лом, но он безнадёжно застрял в механизме, а когда я повторил попытку – машина, озарившись яркой вспышкой, ударила меня током, и меня отбросило к стенке. -Что ты наделал! – орал Шурик, подходя ко мне и обеими руками перехватывая арматуру, чтобы одним ударом пригвоздить меня к полу… У меня в руках был лишь фонарик, который я поднял над головой в последнем отчаянном жесте, ожидая смерти, но раздался глухой звук удара, и Шурик, сложившись, словно тряпичная кукла, завалился на бетонный пол, обрызгав меня красным кровавым дождём из разбитой головы… Я навел луч фонаря на своего нежданного спасителя, подсознательно надеясь, что это Алиса, которая, увидев, что я иду в заброшенный лагерь в такую рань, вышла за мной следом, но неизвестным защитником оказался... Я сам? Безусловно, пионером, который держал в руках окровавленный лом и противно ухмылялся, являлся либо молодой Семён Персунов, либо его брат-близнец. Ну и мерзкая же, оказывается, у меня рожа, когда я ухмыляюсь… -Ну привет, Семён – ехидным голосом произнесла моя копия. Ну и мерзкий, же, оказывается, у меня голос… -Привет, коли не шутишь… - я старался незаметно нашарить взглядом арматуру, которая еще полминуты назад была в руках Шурика. Я это или не я, а находиться беззащитным и безоружным перед незнакомцем, который только что хладнокровно забил человека ломом и даже не поморщился, было бы неразумно. -А вот этого я бы не советовал тебе делать. – предупредил мой собеседник, прищурившись – Можешь плохо закончить. -Так я ничего и не делаю… - продолжая шарить свободной рукой по бетону, ответил я. – А ты кто такой? Вроде бы родных братьев у меня не было и не предвиделось. -Я – это ты! – все с той же мерзкой гримасой заявил он. -И откуда ты такой красивый появился? – с иронией спросил я. Рука все же нащупала арматуру, и я крепко зажал её в кулаке. -Ты же сам меня создал. Скажи спасибо безумному Шурику. Впрочем, можешь не говорить – сейчас ему уже глубоко наплевать на твоё «Спасибо»… Так, пора уравнять наши шансы. Я направил луч фонаря прямо в глаза своей словоохотливой копии, ослепив его на секунду, и вскочил на ноги, выставив арматуру перед собой… И тотчас же получил удар ломом по голове… Сползая назад по стене и чувствуя дикую боль, я успел лишь услышать злобное: «Я же говорил, не стоит этого делать», и моментально погрузился во тьму. Я не знаю, сколько я провалялся в беспамятстве на холодном полу, но внезапно я снова ощутил пронзающую боль в голове, почувствовал застывшую кровавую корку на своем лице, которое дико чесалось, и приоткрыл глаза. Я находился все в той же комнате, фонарь лежал на полу и освещал останки кибернетика, а передо мной стояло два темных силуэта – мужской и женский, которые что-то оживленно обсуждали между собой. Причем женский голос явно казался мне знакомым… -Я вижу… Орла. - говорил мужской голос. -А я – решку. – отвечал женский -Здесь всё дело в плоскости. -Что ты видишь с этого угла? Жив. -А с этого? Мёртв. -Та же монета. -Но другая плоскость. -Орёл. -Решка. -Мёртв. -Жив. -Тут как с велосипедом. -Ты ведь не разучилась? -Просто нужна смелость сесть на него. Я глухо и протяжно застонал, попытавшись отползти в сторону от мёртвого Шурика, и вообще, подальше из этого проклятого места… Силуэты заметили моё пробуждение, и продолжили свои комментарии, медленно шагая рядом и наблюдая за моими потугами. -Он скорее жив, чем мёртв. – говорил женский голос. -Сейчас жив. Завтра мёртв. «Когда?» важнее чем «Что?» - не соглашался со спутницей её собеседник. -Он этого заслужил, разве нет? -Теперь их двое. -Второй не нужен, если есть первый. -Сейчас первый есть, потом может не быть. В любом случае у нас останется второй. -Мне он не нравится. -Хочешь дать шанс первому устранить второго? -Почему нет. -Для этого придется немного нарушить правила. -Мы сами устанавливаем правила. К тому же, нужно помочь совсем чуть-чуть… Раздался звук щелчка пальцев, и темные силуэты растворились во мраке заброшенной шахты. Я не понимал, что это было, да и не хотел понимать. Скорее всего, это была галлюцинация или мираж. Но после подслушанного диалога, я, как ни странно, ощутил прилив сил, боль немного отступила, и я продолжал карабкаться в сторону выхода. Через несколько минут я уже не полз, а довольно уверенно перемещался на четвереньках, а еще через сотню метров – мог даже привстать и медленно шагать на своих двоих. Я даже смог подтянуться на руках и вылезти из шахты в заброшенный туннель… Время тянулось бесконечно долго, картинка перед глазами двоилась, временами я поскальзывался на ровном месте и падал на бетонный пол, но вот я уже дополз до бомбоубежища, схватил с полки аптечку и без сил рухнул на кровать. Мне было страшно щупать свою голову. Побаиваясь, что запекшиеся края раны снова разойдутся, я просто промочил бинт йодом и замотал им голову, корчась от боли. Отдохнув таким образом, я сумел доползти до лестницы и, со всех сил вцепившись в стальные скобы, заползти наверх. К счастью, люк был распахнут настежь, и спустя десять минут я уже лежал неподалёку от здания старого корпуса, уткнувшись лицом в траву. -Сёма? – вдруг раздался невдалеке хорошо знакомый голос. Я попробовал ответить, но со слипшихся пересохших губ сорвался лишь хрип. -Сёма!!! Что с тобой? – рядом послышался звук шагов, а через десять секунд надо мной склонилось личико, которое я бы узнал из миллиона других, милое заплаканное личико с янтарными глазами и медными волосами, заплетенными в короткие хвостики. – Шурик пропал, ты пропал! Что происходит? -Не знаю. Шурик… Был там… И его убил кто-то, похожий на меня… Она явно не поверила, подумав, что я слегка повредился рассудком. Девушка помогла мне подняться, подав руку и подставив плечо для опоры, и мы медленно заковыляли в сторону лагеря… -Ты… Никого не видела, когда шла сюда? – спросил я, опасаясь, что мой клон мог выбраться из катакомб и направиться в лагерь. -Нет… Только ботинок Шурика нашли. – ответила Алиса – Так что там произошло? -Кто-то убил нашего Шурика, раскроив ему голову ломом, а потом он попытался убить меня, но я почему-то выжил… - вновь начал рассказывать я, но в глазах девушки все равно читались страх и недоверие. -Ладно, потом разберемся. Сейчас главное дотащить тебя до медпункта и сдать Виоле… И она все-таки сумела это сделать. С наступлением темноты я лежал в медпункте у Виолетты Церновны, рана на лбу была наскоро зашита и обработана, а Алиса сидела на краю кровати и крепко сжимала мою ладонь своими тоненькими пальчиками… Потом были какие-то попытки оправдаться перед вожатой, болезненные процедуры, меня то начинало лихорадить, то снова отпускало, и, наконец, страшная смена закончилась, и я очнулся в месте, которое, пожалуй, стало мне практически родным за все это время – в салоне венгерского автобуса четыреста десятого маршрута… Кольцо быстро вернуло мне воспоминания о прожитых циклах, и я сидел, расслабившись и скинув верхнюю одежду, размышляя о том, что всё-таки произошло со мной в этих странных катакомбах… Я уже пришел к выводу, что это все было каким-то непонятным сбоем или кошмаром, который стоило поскорее забыть, и больше никогда не возвращаться в ту проклятую комнату в неположенное сценарием время, как заметил на окне что-то странное… На моём окне виднелся непонятный рисунок, которого совершенно точно не было там раньше… Рисунок изображал странную ухмылку, и был нарисован кровью с внутренней стороны стекла, причем, судя по тому, что кровь еще не успела полностью застыть, это было сделано непосредственно перед моим пробуждением… Кто-то решил пошутить надо мной? Или я сам это сделал, пока спал в «Икарусе»? Даже знать не хочу. Новый цикл впереди, меня ждут великие дела и свершения, и никакие дурацкие розыгрыши меня не смутят! Очередной цикл начинался вполне обыденно, я пребывал в хорошем расположении духа, улыбался и шутил, поднимая настроение всем, кто встречался у меня на пути. Славя была воодушевлена моей проницательной речью про любовь к природе и родным краям, Лену я ухитрился напугать кузнечиком за полсекунды до того, как это сделала Ульянка, и, та, в панике мечась между двух огней, скрылась в здании кружков с пронзительным визгом, под наш коллективный хохот. А Алиса, после очередной неудачной попытки ударить меня по спине, была награждена небольшим, но аккуратным букетиком из полевых цветов, и так и осталась стоять на дорожке в крайне удивленном состоянии, провожая меня взглядом широко распахнутых янтарных глаз… Ольга Дмитриевна была настолько поражена манерами и культурой речи «новоприбывшего» пионера, что, помимо пионерской формы, я моментально получил чашку чая с печеньем и, не желая разочаровывать вожатую, целых десять минут проникновенно вещал ей о своих хобби и увлечениях, а также о том, как я рад попасть в такое прекрасное место, как «Совёнок»… В столовой я хотел сыграть на опережение, и защитить котлету от посягательств еще до того, как Ульянка покусится на неё, но вовремя вспомнил, что вечером мне нужна будет Славя, вернее её ключи, поэтому я не стал нарушать ход событий и сделал вид, что страшно испугался внезапно нарисовавшейся в моей тарелке белковой добавки, и погнался за рыжей мелкотой, прекратив погоню в дюжине метров от столовой… Вдоволь нагулявшись по лагерю и выспавшись в своём домике, я появился у столовой как раз вовремя, чтобы застать Алису, ковыряющуюся в замке двери своей заколкой… Замок был элементарно и быстро взломан, продукты – экспроприированы, а голодная пионерка – накормлена в уютном месте на крыше лодочной станции. Я сверился с часами на мобильном телефоне и бодро направился к автобусной остановке, зная, что по пути я непременно должен встретить Славю вместе с заветной связкой, открывающей мне все двери в этом лагере… Но Славя не встретилась. Я дошел до самой остановки, но и там было пусто. Я уже собрался уходить, как заметил какой-то странный посторонний объект в кустах… Не раздумывая, я аккуратно пошевелил кусты ногой, и оцепенел от ужаса. Посторонним объектом оказалась как раз та самая Славя, не подававшая признаков жизни. Я быстро оттащил её из кустов и прислонил спиной к воротам… Лишь для того, чтобы констатировать, что девушка абсолютно и бесповоротно мертва и тело уже успело остыть. Меня трясло от страха, я оглядывался по сторонам в поисках неведомого убийцы, но лишь звуки ночного леса нарушали царящую в этом месте тишину. Несмотря ни на что, я все же аккуратно обыскал карманы Слави в поисках связки ключей, но она бесследно исчезла. Мне резко поплохело, и я едва не оставил свой ужин в тех же самых кустах, где заметил свою жуткую находку… Я из последних сил затащил бездыханное тело внутрь лагеря, тщательно прикрыл ворота, и, шатаясь, побрел к домику Ольги Дмитриевны, чтобы поведать ей о случившемся. Внезапно в кромешной темноте раздалось уханье совы, и меня охватила паника. Через несколько секунд я уже шел быстрым шагом, а через полминуты – бежал со всех ног, едва не зацепившись ногой о выступающий на дорожке камень и не разбив лицо. Наконец, совершенно вымотанный и запыхавшийся, я судорожно заколотил в дверь домика вожатой, забыв, что у меня есть ключи. Дверь тут же распахнулась, и на пороге появилась хорошо знакомая женская фигура, испуганно озиравшаяся по сторонам. -Семён? Ты чего? – Ольга Дмитриевна была сильно удивлена моему поведению и ждала объяснений. -Там… Там… Славя… Мертвая! Я случайно её нашел! – я пытался внятно выразить свои мысли, но вместо этого лишь заикался, отчаянно жестикулируя пальцами, указывая в нужную сторону. -Что ты такое говоришь? Я меньше часа назад собственнолично разговаривала с ней! Хватит выдумывать! – Вожатая не поверила мне, подумав, что это какая-то глупая шутка. -Пойдёмте… Покажу! У ворот! -Если это шутка! То ты будешь ночевать в шезлонге перед домиком! – пригрозила мне Ольга Дмитриевна, но все же направилась за мной. Через пять минут мы с вожатой уже стояли около того места, где я оставил труп девушки, но там было совершенно пусто – лишь примятые кусты говорили о том, что здесь кто-то проходил. -Ну и? - Ольга Дмитриевна уперла руки в бока и обвиняющим взглядом уставилась в мою сторону. -Я собственнолично видел тут тело еще меньше десяти минут назад! – мой голос срывался на крик, и я не мог сдержать панику. -Это была очень плохая шутка, Семён! -Это. Была. Не. Шутка! За это время её не могли далеко оттащить! Нужно срочно обыскать окрестности! -Ты как хочешь, а я иду спать! – злобно заявила вожатая и направилась назад в сторону домика. -Проверьте в домике Слави! Её там не будет! – я все-таки пытался убедить её, но тщетно – Ольга Дмитриевна удалилась быстрым шагом. -Вот чёрт. – я в отчаянии плюнул на землю. Здравый смысл подсказывал мне, что хорошо бы поискать вокруг, ведь это была не галлюцинация, и тело на самом деле не могли утащить далеко… Но мысль о том, что убийца не ушёл, а наблюдает за моими действиями заставила меня задрожать от страха, и я бегом кинулся догонять вожатую. В этой всей ситуации меня больше всего пугала не случившаяся трагедия, а тот факт, что в этот раз всё идет не по правилам, и, впервые за всё время, которое я тут обитаю, какой-то посторонний фактор смог нарушить привычный ход вещей в «Совёнке». До этого момента я считал единственным таким фактором себя самого, и был совершенно не готов к такому повороту событий. Я уже собирался завернуть на склад за монтировкой, чтобы положить её себе под подушку и чувствовать себя вооруженным и защищённым, но вспомнил, что ключей от лагеря у меня также не имеется. А значит, убийца взял их с собой, и может проникнуть совершенно в любую точку лагеря и нет такого места, где я мог бы чувствовать себя в безопасности… С этими грустными мыслями я тихонько прокрался в свой домик, и, делая вид, что не замечаю укоризненных взглядов Ольги Дмитриевны, завалился спать. К счастью, она решила не исполнять свою угрозу насчет ночевки в шезлонге перед домиком, иначе моя психика была бы окончательно сломлена. Я очень долго не мог уснуть и ворочался с бока на бок. Вторая смерть, увиденная мною в «Совёнке», шокировала меня и полностью выбила из колеи. И вторая подряд за последние две смены… До этого дня «Совёнок» воспринимался мною как своего рода сказка, в которой нельзя умереть, все неудачи и неприятности поправимы, а все ошибки можно исправить. Правда, я так и не нашел на теле Слави каких-либо видимых серьезных повреждений, вдруг её просто схватил сердечный приступ? Терзаясь различными мыслями, догадками и предположениями, я все же медленно провалился в сон… Пробуждение было ранним… И очень внезапным. Меня с силой дергали за плечо, едва не сбросив с кровати. -Семён! Вставай! – голос принадлежал Ольге Дмитриевне. И, судя по всему, очень злой Ольге Дмитриевне. -А? Что? Что случилось? – я всё еще не мог толком проснуться и понять, чего она от меня хочет. -Пошли со мной! Быстро! -Сейчас, оденусь только… Через минуту меня уже с силой тащили за руку в сторону ворот лагеря. Неужели они всё-таки нашли тело Слави? Тогда состояние вожатой вполне объяснимо. И вот, мы вышли к пункту назначения. Вожатая молча указала мне куда-то наверх – я поднял голову в заданном направлении и впал в ступор… Славя висела повешенная на дереве около ворот, покачиваемая ветром. -А вы мне не верили… - только и смог выдавить из себя я. – Вот только, я нашел её в кустах перед воротами и затащил внутрь. -Это еще не всё, Семён! – чуть ли не переходя на крик, заявила Ольга Дмитриевна. Видимо, её нервы тоже были на грани и это можно было понять. – За поясом Слави была записка! Вот полюбуйся! Вожатая протянула мне кусочек криво оторванного листа в клеточку, на котором небрежным, но, судя по всему, женским почерком было написано: «В моей смерти прошу винить Семёна Персунова.» -Что ты на это скажешь? – наседала на меня Ольга Дмитриевна. -Скажу, что для начала нужно снять тело с дерева… Не по-человечески это – так издеваться над мёртвыми. А касательно обстоятельств смерти Слави – я вам уже все рассказал, что знаю. Перед сном гулял по лагерю, решил пройтись до остановки… -Зачем? -Нуу… - я не мог сказать ей правду, что Славя нужна была мне лишь для того, чтобы разжиться парой булочек и спереть у неё ключи, и не смог на ходу выдумать убедительное оправдание, что пионеру может понадобиться ночью около ворот лагеря… - Там воздух лесной, свежий, а в лес я по ночам ходить боюсь. -Искренне надеюсь, что ты говоришь правду! – процедила вожатая. – Я могу тебе поверить, ты не похож на убийцу, но перед милицией, которую я уже вызвала, тебе придется оправдываться самостоятельно! Неужели? Получается, смерть Слави - это и есть тот самый триггер, который может заставить её вызвать милицию, а не ограничиваться угрозами это сделать, как в случае с пропажей Шурика… Но, видимо, милиция в мире «Совёнка» то ли не существовала, то ли была не особо быстрой, так что в ближайшее время никто так и не появился… Обходной лист мне, естественно, так и не выдали, и я оказался полностью предоставлен самому себе. Алисы нигде не было видно, и я решил направиться в музыкальный кружок, чтобы Мику в очередной раз попыталась поднять мои музыкальные навыки. Аккуратно постучавшись в двери, я зашел в помещение, привычно ожидая увидеть заднюю часть юного дарования, торчащую из-под рояля, но там никого не обнаружилось… Вместо этого моё внимание приковали какие-то непонятные бурые разводы на полу, ведущие в подсобную комнату… Терзаемый нехорошим предчувствием, я медленно приоткрыл двери подсобки… И понял, что оно меня не обмануло – пионерка сидела около стены, зажимая руками колотую рану в груди. Она была еще жива и тяжело дышала, смотря перед собой невидящими глазами. Я, не мешкая ни секунды, подскочил к Мику, подхватил её на руки, благо она была практически невесомая, и рванулся в сторону медпункта, матерясь себе под нос насчет того, что музыкальный клуб располагается на таком отшибе на самом краю лагеря… По пути мне встретилась шокированная Алиса, которая тут же бросилась мне помогать, хотя это особо и не удавалось. Я вкратце поведал ей о сути происходящего, заодно сообщив ей и об убийстве Слави, которое, как оказалось, Ольге Дмитриевне удалось скрыть практически от всех. Уже через несколько минут мы, совершенно обессилевшие, вломились в здание медпункта, и, надо признать, Виолетта Церновна сработала по высшему уровню – вместо того, чтобы впасть в панику или начать выпытывать нас о произошедшем, она схватилась за аптечку и доставала оттуда бинты и лекарства еще до того, как мы уложили раненую Мику на кушетку. Она гаркнула на нас, чтобы не мешались под руками и отправила Алису за Ольгой Дмитриевной, оставив меня рядом в качестве ассистента. Надо признать, смысла в этом было крайне немного, потому как я от вида крови едва стоял на ногах, и удерживал себя в вертикальном положении только с помощью ватки с нашатырём, которую беспрерывно держал около своего носа... Вожатая прибежала менее чем через три минуты и, быстро оценив ситуацию, задала лишь один вопрос: -Виола, как она? -Плохо. Я бы сказала совсем плохо. Если бы её принесли немного раньше… - грустно пробормотала медсестра, продолжая колдовать над раненой девочкой. -Семён! Ты должен объясниться! – вдруг обратилась ко мне Ольга Дмитриевна. -Я? В чём? Я зашел в музыкальный кружок к Мику, чтобы она поучила меня играть на гитаре, и увидел там её в таком состоянии… Сразу схватил её и потащил в медпункт. По пути встретил Алису, и она помогла мне донести её сюда… - начал оправдываться я. -Что-то я не припомню, чтобы ты успел познакомиться с Мику – медленно проговорила вожатая, сверля меня взглядом. – Вчера у тебя не было на это времени. Вот ведь влип. А ведь и правда – в этом цикле я еще не успел познакомиться с музыкантшей, я шел к ней лишь потому что заранее знал, что она не откажет мне в паре уроков… -Да, я был с ней незнаком, но мне уже успели о ней рассказать. Думайте что хотите, вот только если бы я был хоть как-то к этому причастен, я бы вряд ли тащил раненую в медпункт… -Наверное ты прав, но слишком много совпадений за последние пару дней… Я думаю, будет лучше, если несколько следующих дней ты проведешь под домашним арестом. – Ольга Дмитриевна явно уже нашла для себя виновного и сделала выводы. -Вы что? Вы всерьёз думаете, что Семён на такое способен? – возмутилась Алиса, неожиданно став на мою сторону. - Странно, как это вы еще меня не подозреваете, я ведь тоже как раз шла в музыкальный клуб. -Тихо! Она приходит в себя! – прикрикнула Виола. И в самом деле, Мику приоткрыла глаза и испуганно начала осматриваться по сторонам. Внезапно её взгляд сконцентрировался на мне и в её глазах появился ужас. Она запищала и попыталась встать, но медсестра с силой прижала девушку к кушетке. -Что случилось, Мику? Расскажи! – тут же подсела к ней вожатая – Кто это сделал? -Он! – девушка указала пальцем чётко на меня и отключилась, бессильно упав на подушку. Вот тебе и сюрприз… Сам того не ведая, я оказался обвиняемым в убийстве и покушении на убийство… Алиса стояла раскрыв рот, а Виола с Ольгой Дмитриевной смотрели на меня уничижительными взглядами. -Ты сдашься добровольно или нам придется применить силу? – прищурившись, спросила Виолетта Церновна. -Сам. Так как я не виновен и никого не убивал и не пытался убить, то я не буду сопротивляться... – ответил я, пребывая в состоянии полной прострации и растерянности. Меня посадили в погреб, находящийся возле помещения столовой, и заперли там, в сырости и темноте. Я не знал, что мне делать дальше и просто сидел на мешке картошки с абсолютно пустой от мыслей головой… Уже через несколько часов крышка погреба распахнулась и в ней показалось незнакомое лицо в милицейской фуражке, я лишь успел быстро и незаметно вытянуть телефон из кармана, а кольцо – снять с пальца и закинуть их за мешки с продуктами, как две пары крепких рук помогли мне покинуть место моего заточения и повели на допрос в здание администрации. Как ни странно, но наряд милиции, вызванный вожатой, и правда приехал. Причем все было очень даже серьезно – во дворе пионерлагеря стояла желто-синяя волга, так хорошо знакомая мне по советским фильмам, а сам наряд стражей порядка состоял из молодого лейтенанта с помощником, вооруженных табельными пистолетами, и оперативника с автоматом. -Имя, фамилия, год рождения, место жительства! - командирским тоном обратился ко мне лейтенант. -Семён Персунов, год рождения… тысяча девятьсот восемь… то есть семьдесят четвертый – наугад сказал я, понимая, что называться пришельцем из будущего не стоит. – место жительства – город N. -Ну что, признаваться будем? Как пионерок убивал и насиловал? – небрежно бросил мне милиционер, закуривая сигарету. -Никого я не убивал… -Ага, значит так и запишем – насиловал! -И не насиловал… - попытался возразить я, но тут же получил крайне болезненный удар в лицо от второго представителя правопорядка. Видимо, дела мои совсем плохи, надежда лишь одна – дотянуть до конца цикла, а там гори все оно пропадом, что-нибудь придумаю… Спустя полчаса издевательств, тумаков и побоев я решил не упорствовать и подписал все бумаги, которые были мне выданы, после чего меня поместили в тот же самый погреб, откуда только недавно достали. Страшно хотелось пить, разбитые губы кровоточили, а голова гудела будто по ней ударили сковородкой. Где-то там вдалеке раздался такой знакомый сигнал к обеду, в желудке заурчало, но кормить меня, видимо, никто не собирался. Иногда я не выдерживал и доставал из своего схрона телефон, для того, чтобы хоть немного посидеть при свете и послушать пару песен на минимальной громкости, но батарею следовало беречь, и я старался делать это как можно реже. Вот уже и отгремел сигнал к ужину, как сверху раздались скребущие звуки, крышка погреба открылась и в проёме показалось знакомое милое личико с янтарными глазами. Мне в лицо ударил луч фонаря и послышался тихий шёпот: -Семён, ты тут? -Да. Куда ж я денусь… -Я тебе тут поесть немного принесла… И воды… - Алиса опустила лестницу и аккуратно спустилась ко мне. -Спасибо… -Ты не подумай ничего такого… - засмущалась она. – Но я не верю, что ты на такое способен. Нашли козла отпущения… Обычно меня во всем обвиняли, а теперь ты появился тебя виноватым сделали… Я быстро и с аппетитом перекусил тем, что принесла мне девушка. Там было немного – несколько булочек, котлета, яблоко и фляжка с водой, но сейчас для меня это было настоящим пиршеством. -Ну всё… Я пошла… Потом еще что-нибудь принесу, если получится. – Алиса уже подошла к лестнице, но она вдруг быстро поднялась вверх, а в люке появилась довольная мерзкая харя молодого лейтенанта. -Так-так-так. Сообщница! – заявил он. -Выпустите меня! – закричала девушка. – Позовите Ольгу Дмитриевну! -Нет, ты пока что посидишь тут… Мы уже догадались, что убийца действовал не один, а тут ты сама попала к нам в руки. – он довольно потирал руки, в предвкушении раскрытого дела и, возможно, даже повышения по службе. Люк закрылся, оставив нас в кромешной темноте. Алиса задрожала и прижалась ко мне – я знал, что она безумно боялась темноты, и нежно приобнял девушку, чтобы успокоить. -Ну вот, теперь мы оба виноваты. Самое гуманное и справедливое правосудие в действии! -Не докажут! У меня алиби! Козлы! – девушка вполголоса материлась и высказывала всё что думает об этом лейтенантике, его родственниках до десятого колена, сексуальных пристрастиях его родных и близких, а также о всей советской милиции вцелом. Я и думать не мог, что словарный запас моей ненаглядной столь обширен, но в глубине души был согласен с каждым сказанным ею словом. Наконец, она совершенно вымоталась, и, устав от нервного перенапряжения, уснула в моих объятиях, а потом и я погрузился в сон… Разбудил нас утренний сигнал к завтраку. На то, что нас покормят, рассчитывать не приходилось, и мы просто допили остатки воды из фляги, разделив содержимое поровну. Внезапно откуда то ощутимо потянуло гарью, а через несколько секунд раздались взволнованные крики, переходящие в вопли ужаса. Дым начал проникать даже в погреб, и мы испуганно вжались в стенку. Ощутимо припекало, крики были все более жуткими и пронзительными, и я понял, что здание столовой горит, а ощутимый запах керосина не оставлял сомнений в том, что это был поджог. В погребе становилось невыносимо жарко, а дым уже заставлял глаза слезиться. Алиса скрутилась клубочком и заплакала: -Неужели всё кончится… Вот так? – спросила она сквозь слёзы. -Пока мы живы – еще не все потеряно… - сам я в этом сомневался, но впадать в панику мне было никак нельзя… Внезапно крышка погреба распахнулась и нам на голову рухнула лестница. -Выбирайтесь! Быстро! – это была насмерть перепуганная Ульянка с замотанным в мокрую тряпку лицом. Нас не пришлось просить дважды. Подсадив девушку за талию, я, прихватив кольцо и мобильник, последовал за ней следом. Вокруг бушевал настоящий пожар, но здание подсобки, под которым находился погреб, еще не успело полностью загореться, и мы, задыхаясь и кашляя, все-таки успели выбежать из него, отделавшись несколькими болезненными ожогами. -Давай в кусты! – скомандовал я, и девочки тут же последовали за мной. Мы бежали не останавливаясь, до тех пор, пока не обогнули лагерь по кругу, выбрались через дыру в заборе около музыкального клуба и не укрылись надежно в густых зарослях окружающего пионерлагерь леса… -Ульяна, что случилось? – Алиса обняла нашу маленькую спасительницу и вопросительно посмотрела на неё. -Не знаю. Я была на спортплощадке, немного опоздала на завтрак, и тут вижу – крики, пожар, всё горит… И вспомнила, что там вы в погребе сидите… Я вчера из кустов проследила и всё видела. -Ульянка, ты просто чудо. Ты нас спасла! – я искренне поблагодарил нашу спасительницу. -А там все сгорели внутри! – заревела рыжая – Я слышала как они кричат, но ничего не могла сделать! Кто-то разлил керосин вокруг столовой под всеми окнами, и закрыл двери! Ситуация приобретала еще более неприятный оборот. Мы, конечно спаслись, вот только нам придётся вернуться в лагерь за продуктами, а там нас будет ждать наряд милиции, который, увидев, что мы на свободе, радостно припишет нам еще одно преступление… Мы решили посовещаться, что нам делать, и решили дождаться темноты, и лишь потом пробраться в лагерь, попытавшись умыкнуть что-то съестное, а заодно оценить обстановку… Девушки пребывали в состоянии апатии и сидели молча, лишь я пытался хоть как-то расшевелить их, заставив собрать дрова для костра. У Алисы нашлась зажигалка, а у Ульянки – десяток бумажных конфетных фантиков, и через несколько минут наш костер весело заиграл язычками пламени, согревая нас. Но вот наступили сумерки, и мы, затоптав наше кострище, аккуратно начали пробираться к лагерю… Создавалось впечатление, будто «Совёнок» полностью погрузился во мрак, и в нём не осталось никого живого. Но ведь не могли они все сгореть в столовой? На площади виднелась всё та же знакомая милицейская «Волга», в которой отчётливо различался человеческий силуэт. Ага, вот наша доблестная милиция как раз в огне не горит и в воде не тонет… Я жестом показал девушкам, что нужно сделать широкий крюк вокруг кустов, но потом присмотрелся и понял, что в этой картине есть что-то странное и неестественное… Так и есть, в стекле автомобиля зияло небольшое круглое отверстие, а оперативник вовсе не отдыхает, а откинул пробитую пулей голову на подголовник… На месте столовой были лишь руины, в которых витал запах гари, смешанный с тошнотворно-приторным ароматом подгоревшего мяса, от которого мне тут же поплохело, а Ульянку так и вовсе стошнило в ближайших кустах. Алиса побледнела, но держалась молодцом. Я планировал залезть в погреб, чтобы забрать оттуда уцелевшие припасы, но кто-то успел до нас – обгоревшие доски вокруг входа были растащены в стороны, а припасов внутри не обнаружилось… Второй милиционер обнаружился неподалеку от здания администрации, уткнувшись лицом в грязь в застывшей луже собственной крови. Табельного оружия при нём также не было. Судя по всему, весь наряд ждала такая же печальная участь. Во всём пионерлагере свет горел лишь в здании кружков и клубов. После короткого раздумья, я решил направиться туда. Девушки попытались отговорить меня от этого, но я привёл им аргумент, что иного выхода нет. Судя по всему, там есть выжившие пионеры, а нам самим разгуливать по лагерю явно еще опаснее, чем пойти к ним… Я вздохнул, переборол дрожь в коленях и постучался в двери. -Кто там? – раздался изнутри испуганный голос Шурика. -Семён, Алиса и Ульянка. Пустите нас. За дверью воцарилась тишина, потом раздался звук шагов и какие-то короткие фразы полушёпотом – видимо они сомневались, стоит ли нам верить, но уже через минуту дверь распахнулась, призывно приглашая нас зайти. Внутри здания кружков обнаружились Шурик, Электроник, Лена, Виола и Женя, лежащая в углу, вся перебинтованная и стонущая от боли. Все пионеры, которые были на ногах, были вооружены подручными средствами. -Это все, кто остался? – спросил я. -Да… - грустно проговорила Лена. -А Ольга Дмитриевна? -Она была в столовой. – ответила Виолетта Церновна. – Ещё где-то должны быть наши милиционеры, но мы слышали лишь звуки выстрелов. -Боюсь, милиционеров тоже нет. Во всяком случае, двое застрелены, а третьего я не видел… Итого нас осталось восемь человек, из них семь на ногах - констатировал я. – А что с Мику? -Нету больше Мику – опустила голову медсестра. -А нельзя ли еще вызвать помощь по телефону? Пусть пригонят еще милиции, а лучше БТР с солдатами – с надеждой спросил я. -Не выйдет. – Шурик махнул рукой – кто-то перерезал телефонный кабель и разбил трансформатор, так что света у нас тоже нет. Есть только дизельный генератор у нас в подсобке, но его тоже надолго не хватит. -А что с едой? – поинтересовалась Ульянка. -У нас есть картошка, сахар, немного овощей и сухофруктов, и кое-чего еще. С голоду не помрём – обнадёжил нас Электроник. -И какие у вас планы? – не унимался я. -Какие у нас могут быть планы? Забаррикадируемся тут, будем выходить за водой группами по несколько человек и ждать, пока за нами не приедет «Икарус» - пожала плечами Виола. План был так себе, но предложить что-то лучшее я не мог, поэтому мы наскоро поужинали и умостились спать, вызвавшись дежурить по очереди. Я постелил найденный в подсобке кружков грязный плед в уголке, и умостился на нём рядом с Алисой и Ульяной. Сон никак не шёл в голову, и я начал размышлять на тему того, что же мы можем предпринять. В принципе сам план то вполне мог прокатить, но вот наличие у убийцы пистолета (а вполне возможно – и автомата), говорило о том, что нас банально могут перестрелять, как уток, а мы ничего не можем ему противопоставить… С такими печальными мыслями я закрыл глаза и провалился в сон. Всю ночь мне снились кошмары, в которых за мной гонится убийца, а я пытаюсь скрыться от него в лесу, с трудом перебирая ватными негнущимися ногами… Каждый раз он догонял меня и в тот момент, когда он заносил надо мной нож, я просыпался в холодном поту. Проснувшись утром я застал выживших пионеров за завтраком, совещавшихся о том, чем они могут защититься в случае нужды. Кибернетики говорили, что могут соорудить устройство, которое будет бить током на расстоянии, но для этого им нужен будет мощный аккумулятор, и собирались извлечь оный из милицейской «Волги». Женя, которая пришла в себя и которой, судя по вернувшемуся скверному характеру, стало намного лучше, называла их идиотами и предлагала просто выдать каждому по металлической арматурине. Виола, молчала, помешивая варящуюся в кастрюле снедь, и лишь иронически хмыкала время от времени. Лена сидела с задумчивым лицом под стеночкой и возила точильным бруском по своему и без того острому ножу, а Алиса с Ульянкой пытались скоротать время и отвлечься, играя в «крестики-нолики» в тетрадке кибернетиков, заполненной какими-то записями и расчетами. После завтрака нужно было снарядить несколько человек набрать воду из речки, и начался спор, кому же предстоит идти. Шурик с Электроником наотрез отказались, сославшись на занятость и разработку своего оружия, значит я шел без разговоров, потому что в отряде должен был быть хотя бы один парень. Со мной вызвались идти Лена, а вслед за ней Алиса и её неразлучная подруга. Я был совсем не против такой компании, и мы, прихватив вёдра и вооружившись кто чем, направились в сторону лодочной станции. Проходя мимо здания администрации я обратил внимание на странным образом приоткрытую дверь, об которую что-то опиралось, и рискнул подойти поближе и проверить, в чем дело. Этим чем-то оказался никто иной, как молодой лейтенант, сидящий около двери с удавкой на шее. Рядом с ним виднелись кровавые следы, уходящие в ближайшие кусты. Так вот каким образом убийца расправился со Славей! Пистолет офицера лежал у него на коленях, но был полностью бесполезен, так как из него извлекли магазин. В самом деле, зачем убийце два пистолета? Я обшарил тело на предмет обнаружения других полезных вещей, но у него не было ничего интересного мне. Убийца не побрезговал даже пачкой сигарет, оставив у него в кармане лишь пустую коробочку. И тут я словил себя на мысли, что события последних дней настолько изменили меня, что даже мародерство по карманам мертвеца уже не вызывало у меня каких-то ужасных эмоций и тошноты… Если я в состоянии так быстро очерстветь, то что же со мной станет еще через определенное количество циклов? Это в какой-то мере было страшно, но в то же время именно в данной конкретной ситуации могло спасти мою жизнь. Когда на кону стоит твоя жизнь и жизнь людей, ставших тебе практически родными – не время и не место для колебаний. Убьёшь ты – или убьют тебя. Око за око – зуб за зуб, даже не так: два ока за око – все зубы за зуб. И никак иначе… Стараясь не показываться на виду и прятаться по кустам, мы без происшествий добрались до реки и быстро наполнили наши вёдра доверху. Ульянка порывалась даже искупаться, но мы убедили её, что сейчас не время. У меня родилась идея, что мы могли бы сесть в лодку и спрятаться на острове, но огонь костра наверняка выдал бы нас, а убийца спокойно мог взять другую лодку и, приплыв к нам, всех перестрелять. Пусть план был и глупым, но я все равно пошел и, стараясь поменьше шуметь, взломал лодочную станцию, и, найдя там топор, привёл в негодность все лодки, кроме одной, и выкинул в камыши лишние вёсла. Затем я отвязал уцелевшую лодку и спрятал её в укромном месте между пляжем и лодочной станцией. Это заняло порядка сорока минут и полностью меня вымотало, но у нас появился способ отхода на случай экстренной ситуации. Возвращаясь назад в нашу импровизированную крепость, мы встретили по пути кибернетиков, которые, ничуть не таясь, ковырялись под капотом милицейской машины, извлекая из неё различные детали. -Вы что тут делаете? Идиоты! – накинулся я на них. – Как вы могли оставить Виолу и раненую Женю одних? -Мы забаррикадировали окна, а замок там крепкий. – махнул рукой Шурик – А нам нужно сконструировать оружие! -Бегом назад! И чтобы я вас тут больше не видела! – закричала Алиса, размахивая палкой со вбитым в неё длинным гвоздём. – Нам нельзя разделяться, неужели вы не понимаете! -А мы уже – заявил Электроник, показывая на снятый аккумулятор. – Просто тут еще нужно было реле достать… Уже на подходе к зданию кружков меня накрыло нехорошим предчувствием… Я вспомнил, что у убийцы был полный комплект ключей, взятых у Слави, и баррикады были бесполезны. К сожалению, я оказался прав. В нашем лагере царил полный разгром, все было перепачкано кровью, а продукты рассыпаны по полу и обильно политы соляркой из канистры, которой мы заправляли наш дизель-генератор… Виолу мы нашли в помещении кладовки, прибитую ломиком к стенке, а Женя лежала без движения на своём месте и не подавала признаков жизни. Итого, нас осталось всего шестеро. Вернее, четверо и два болвана, которые оказались не в состоянии выполнить простейшие указания… Произошедшее произвело крайне удручающий и деморализующий эффект на всех выживших. С каждым днем нас становилось все меньше и меньше, а еще шел только четвертый день моей смены, значит до приезда «Икаруса» оставалось еще целых трое суток… Кибернетики, оживленно переговариваясь, мастерили своё чудо-оружие. Улянка ревела в углу, и Алиса пыталась её успокоить, а Лена занималась тем, что перебирала остатки наших продуктовых припасов с целью отделить испорченное от пригодного. Так и прошел весь остаток нашего дня. Начало темнеть, а топлива для генератора больше не было, и нам пришлось провести вечер при свете свечи, благо у кибернетиков нашлись даже они. Мы укрепили дверь прочным засовом, чтобы её нельзя было отпереть даже имея ключи, и улеглись спать. Уже засыпая, я почувствовал возле себя тепло девичьего тела и крепко обнял прижавшуюся ко мне Алису. Пускай даже она ничего и не помнила из того, что было между нами в прошлых циклах, но между нами словно образовалась какая-то невидимая связь, и нас непрестанно тянуло друг к другу… Утром меня разбудила странная суета и возня. Раскрыв глаза и вслушавшись в происходящее, я понял, что Шурик пропал, а вернее, ушел в неизвестном направлении, оставив наши двери открытыми нараспашку… Я догадывался, что он пошел в старый лагерь, но обычно он всегда делал это на четвертый день, а не на пятый. В любом случае, я понимал, что мы больше не увидим его, во всяком случае, живым. Электроник заламывал руки и убеждал нас идти на его поиски, Алиса называла их всех идиотами, которые второй раз подставили нас, а Лена размахивала ножом и говорила, что если они все не возьмут себя в руки и не заткнутся, она всех порежет. В самом деле, обстоятельства меняют людей. Электроник превратился в тряпку и паникёра. Алиса – в испуганную девочку, пытающуюся за напускной агрессией скрыть собственный страх. Лена – в человека, готового на всё ради своих целей, а Ульянка поборола свой страх и в её глазах виделась странная отрешенность и решительность. А в кого же превратился я? Сложно сказать. За последние несколько дней я научился переносить вид крови и трупов без содрогания и ужаса. Я осознал, что если у меня получится дорваться до убийцы, то моя рука не дрогнет, даже если мне придётся забить его до смерти голыми руками. Наверное, я стал страшным человеком, но не мне об этом судить. Я понял, что убийца попросту играет с нами – он знал где мы, сколько нас, и наносил удар именно тогда, когда мы были не готовы. Он мог бы воспользоваться пистолетом – но, судя по всему, ему доставляло наслаждение расправляться с нами по одному, подлавливая нас на наших же ошибках. Каждая ошибка, каждое ослабление бдительности не оставались незамеченными и наше количество неуклонно снижалось. И я догадывался, что меня он оставит напоследок… Нужно было действовать решительно, и заставить убийцу играть по нашим правилам. Я подозвал к себе Алису и шёпотом рассказал ей свой план. Она на секунду задумалась, глядя на меня своими большими грустными глазами, но затем крепко сжала мою ладонь, выражая готовность идти со мной до конца. Я громко кашлянул, привлекая внимания и сказал: -Нам нельзя здесь больше оставаться. Собираем манатки и выдвигаемся. Нужно взять с собой по максимуму всё необходимое… -Ребят, вы чего? – перебил меня Электроник. – Тут мы находимся в укрепленном здании. У нас много всяких штук под рукой. Я вот-вот доделаю свой электрический разрядник, и мы будем вооружены! -Кто не хочет идти с нами, может оставаться. Пятнадцать минут на сборы. Кто со мной? Алиса молча стала рядом, Ульянка, посмотрев на нас совсем не детским взглядом, также встала и подошла к нам. Лена колебалась, но посмотрев на дрожащего Электроника, которого прямо перекосило от ужаса, скорчила презрительную гримасу и тоже решила идти с нами. Электроник что-то кричал, убеждал нас, затем умолял нас не бросать его, но мы уже собрали вещи и ушли, оставив ему немного съестных припасов и флягу с водой. Он так и не смог пересилить свой страх и остался в здании кружков. Я быстро вывел свой маленький отряд из лагеря и повёл его сперва прямо через дорогу, а затем в лес, по направлению к старому корпусу. Когда лагерь уже скрывался за деревьями, со стороны ворот раздался пронзительный вопль, оборвавшийся столь стремительно, как и начался… Мы поняли, что нас осталось всего четверо и ускорили шаг. Через пару сотен метров мы увидели страшную картину: голова Шурика была нанизана на деревянную палку как свидетельство того, что кибернетик так и не смог далеко уйти… Через несколько минут за нами начались трястись кусты и раздались звуки шагов бегущего изо всех сил человека. Надеяться на то, что это Электроник, не приходилось, и мы побежали. Наша поклажа слегка тормозила нас, и мы на бегу выбрасывали на траву одеяла и кастрюли, но звук шагов все приближался и уже раздавался совсем рядом. Я бежал первый, за мной едва поспевала Алиса, Ульянка практически не отставала от неё, а замыкающей была Лена, вся красная и запыхавшаяся. Внезапно за нами раздался детский крик, мы обернулись и увидели, что Лена ударила Ульянку ножом по ноге и резко ускорилась, догоняя нас. Алиса, сжав палку в руках, бросилась ей наперерез, но из-за кустов показался силуэт, раздался выстрел и Лена кубарем покатилась по траве. Я с трудом подавил в себе желание броситься на убийцу с ломом, чтобы защитить Ульяну, но вместо этого, схватив Алису за руку, я чуть ли не силой потащил её дальше по тропинке, где уже виднелась знакомая просека, на которой виднелось здание старого лагеря. Вслед за нами раздалось еще несколько выстрелов, и убийца вновь бросился за нами в погоню. Я выбросил рюкзак с продуктами и водой и на бегу сделал то же самое с сумкой, висевшей на плече у девушки. Сейчас они уже не имели никакого значения. Я на бегу выхватил телефон, включил фонарик и еще одно приложение, и, распахивая люк в подземелье, закричал: -Алиса, сюда! Быстрее! Мы молниеносно юркнули в подземный проход и бросились бежать. Я хотел было попытаться закрыть дверь бомбоубежища и забаррикадироваться в нём, но пара пуль, срикошетивших от стальной двери, убедили меня в бессмысленности этого занятия. Мы опережали убийцу буквально совсем ненамного, но паника и страх удвоили наши силы, и он не мог нас догнать. Через пять минут мы уже спрыгнули в дыру в бетонном полу и бежали по заброшенной шахте, и я нарочно свернул не туда, куда шёл обычно, по кратчайшему пути к комнате, из которой не было выхода, а совершенно в другом направлении, там, где я был всего однажды, по глупости пропустив нужный поворот, где была тупиковая пещера с кристальными стенками и потолком, в который пробивались лучи солнечного света. Наш преследователь следовал четко за нами по пятам, и шансов запутать его в этом подземном лабиринте у нас не было… И вот передо мной показались отблески света от уже знакомой мне пещеры, я подтолкнул Алису вперед, потушил фонарик на телефоне, аккуратно запустил смартфон вперед, надеясь, что он переживёт столкновение с землей, и вжался в стену, стараясь не дышать. -Алиса, сюда! Быстрее! – раздалось в шахтах, разносимое эхом. Я услышал тяжелое дыхание и отблеск лучей света высветил худощавый силуэт, сжимающий в руке пистолет. У меня не было права на ошибку, я резко вынырнул из-за угла, замахиваясь ломом в темноту, и крик боли показал мне, что я не промахнулся. Пистолет выпал на землю, а убийца сделал несколько шагов назад, попав в лучи света, источаемые пещерой. -Как ты? Как тебе удалось? – проговорил наш недавний преследователь, который оказался никем иным, как Семёном Персуновым, моей точной копией. Все-таки события прошлого цикла были вовсе не сном, а я сам, потревожив то, что не стоило тревожить, вызвал откуда-то своего двойника… -Есть такая полезная штука в телефоне… Называется дик-то-фон. – раздельно, по слогам, проговорил я, на всякий случай пнув пистолет в темноту, чтобы никто из нас не смог им воспользоваться. -А ты быстро учишься. И теперь ты убьешь меня и станешь таким же, как я! Тот, кто убил дракона, сам становится... Удар наискосок ломом по голове прервал его тираду. Это только в фильмах главный герой обязан выслушать злодея до конца и вступить с ним в дискуссию о добре и зле. Если уж решил убить и занес оружие – нужно бить. Я заметил, что он еще шевелится, и продолжил лупить его до тех пор, пока сам не оказался забрызганным кровью с ног до головы, а тело перестало подавать всякие признаки жизни. Наверное, он был прав. Я теперь ничуть не лучше него. Но я никому не позволю занимать моё место в «Совёнке» и убивать близких мне людей, каким бы чудовищем мне для этого не пришлось бы стать. В темноте туннеля раздались медленные шаги, и передо мной показалась Алиса, с грустным взглядом осматривающая место нашей последней стычки. -Это ты или не ты? – спросила она безразличным голосом. -Я – это я. Точнее сказать не могу. Если он был мной – то как отличить, кто из нас кто? -Ты добрый. А тот был злой… - неуверенно ответила девушка. -После того, как я забил живого человека ломом насмерть, и не испытываю никаких негативных эмоций, я бы уже не был так в этом уверен. – сказал я, смотря в пол, и только сейчас выпустив из рук окровавленное орудие убийства. -Значит, всё кончено? – произнесла Алиса, все так же смотря на меня грустными глазами. – Они все погибли? -Что-то заканчивается. Что-то начинается… - философски ответил я. -В смысле? Их ведь уже не вернуть… Ульянку, девочек, Ольгу Дмитриевну… -Нашей вины в этом нет. Во всяком случае, твоей вины, насчет себя я не уверен. -А кто это все-таки был? – вдруг спросила девушка. – Это ведь был… Ты? -Если я тебе скажу правду, ты не поверишь… -А ты попробуй. -Шурик соорудил, эмм, некий механизм… Я нечаянно его испортил, и как побочный эффект… В общем меня стало двое. Как-то так. Звучит бредово, не правда ли? – улыбнулся я. -Да уж. Это точно. – согласилась со мной она. – И что теперь мы будем делать? -Ждать «Икаруса»… А еще, мне нужно сделать очень многое из того, что я не успел сделать в эту смену… -Что именно? – с подозрением посмотрела на меня Алиса. -Нуу… Скажем, я так и не признался тебе, что я в тебя влюбился, и не представляю, как дальше смогу жить без тебя. – откровенно сказал я, посмотрев девушке прямо в глаза. -Дурак… - сказала она, покраснев и засмущавшись. Но уже через секунду она подошла ко мне, обняла меня за шею и прошептала – Думаешь, после того, что случилось, я могу себе представить свою жизнь без тебя? Я улыбнулся, глядя в эти глубокие янтарные глаза, в уголках которых виднелись слезы, крепко обнял девушку и поцеловал. Я-то ведь знал, что у нас все еще будет впереди, и украдкой погладил заветное кольцо на своём пальце…
