Все изменилось

Хриплое дыхание вырывается из приоткрытых губ, разрушая звенящую тишину леса. Лёгкие горят огнем, мышцы работают на пределе. Он бежит, будто за ним гонятся адские гончие. Уж лучше были бы они, чем то, что происходит сейчас в городе. Обычный ноябрьский вечер обернулся кошмаром, когда стая альф, не получившая того, что хотела, решила развлечься перед уходом. Большинство домов на Грин Стрит разрушено, три из них пылают ярким обжигающим огнем. Разбитые стекла, проломленные стены. Будто бы декорация к фильму то ли о катастрофе, то ли об апокалипсисе. Вот только бьётся тут не бутафорское стекло и крики раздаются совсем не наигранные неумелым актером. Впервые в жизни он рад тому, что живет практически на окраине города. Но эти твари доберутся и туда. Облачка пара, выталкиваемые из легких, растворяются в подступающей тьме. Луна вступает в свои права, выглядывая из-за облаков, подсвечивая их неземным серебристым светом. В сознании прокручиваются образы. Он пытается прогнать их, но мозг с мазохистским постоянством подбрасывает кровавые картинки. Нога скользит на прелой листве, но рефлексы помогают ухватиться за ближайший ствол дерева, чтобы не упасть. Он продолжает путь. Должен продолжать. Когда-то бывшие золотистыми волосы, окрашенные густой кровью. Вывернутые под неестественным углом ноги и полный агонии рык. Застывший взгляд серо-голубых глаз. Сломанные руки, до самого конца сжимавшие арбалет. И кровь. Алая, вязкая, забивающаяся металлическим запахом в ноздри, оседающая на коже невидимой липкой плёнкой. КровьКровьКровьКровь Густая, прилипающая к одежде, стягивающая волосы, засыхающая отвратительной коркой ржавчины. Он бросает быстрый взгляд на собственные руки и из горла вырывается неконтролируемый всхлип. Они тоже в крови. Он не может сказать, в крови скольких человек (и оборотней) измазаны его ладони. К хрипящим звукам выдоха добавляется свист, но он не останавливается, продолжая бежать в нужную сторону. Позади слышится какое-то движение, но ему плевать. Главное успеть. Не позволить им остановить себя. Он замедляется, когда многочисленные стволы деревьев расступаются перед ним, чтобы показать выход к идеально и неестественно круглой поляне. А в её центре - то, что нужно. О переводит дыхание и ступает на границу. По телу проходит дрожь, холодной змейкой проползая вдоль позвоночника. Гудение в голове нарастает, он чувствует Его. Знакомая прохлада, что будто бы ручейком стекает за шиворот. Свежесть весенней листвы. Шёпот тысячи голосов. Неметон спрашивает, что ему нужно. И он отвечает. "Спаси людей. Невинных, чьи тела были разодраны только лишь по прихоти сумасшедшего. Чью кровь пролили ради забавы. Чью жизнь уничтожили так, будто она ничего не стоила. Но всякая жизнь имеет цену. Помоги стае. Хотя бы тем, кто остался в живых. Пусть Питер не пойдет на скорую смерть из-за Айзека, которого разорвали трое альф. Пусть Скотт не скорбит прямо сейчас об Эллисон, чья стрела нашла свою последнюю жертву. Пусть Бойд не сойдет с ума, держа на руках обгоревший труп Эрики. Пусть Дерек держится ради них всех. Они будут плакать и зализывать раны позже. Измени этот гребанный день. Неделю. Месяц. Год. Измени хоть что-нибудь, что может помочь избежать бессмысленных смертей. Я дам тебе все, что захочешь". Неметон одобрительно шумит уже давно несуществующей величественной кроной. По годичным кольцам на срезе ствола прокатывается волна свечения. Она серебристая, как свет луны. Она зовёт его к себе. Он подходит ближе, кладя перемазанную красным ладонь на край пня. Магия лижет пальцы покалывающим ощущением легкого тока. Добровольная жертва поможет. Одна жизнь за жизни сотни людей. Изменить события, предотвратить кровопролития и боль. Спасти отца, друзей и незнакомых жителей города, в котором он родился и вырос. Цена невысока. Он мысленно соглашается, закрывает глаза и забирается на пень, садясь в самый центр. Через мгновение поляна озаряется мощной зеленной вспышкой. Всё изменилось.

***

Его будят резкий звук разъезжающихся в стороны штор и сразу же бьющий в глаза солнечный свет. Перекатываясь на живот, Дерек только стонет в подушку, уже зная, что сегодня он свое отоспал. Слух оборотня улавливает подкрадывающиеся к нему шаги, и мужчина перекатывается на постели как раз вовремя, чтобы сделать подсечку и завалить сестру на одеяло, начиная щекотать. На смех, сменяющийся периодическими визгами, прибегает Кора, и с довольным выражением на лице прыгает на них сверху, избегая округлившегося живота старшей волчицы. – Я знал, что всё этим закончится, – бурчит Дерек, затыкая смеющуюся Лору подушкой, – вы никогда не даёте мне поспать нормально. – Должен же хоть кто-то держать тебя в тонусе, – довольно отвечает еще не полностью проснувшаяся Кора, потирая глаза ладонями, – а то скоро плесенью покроешься в своей одинокой, холодной и бездушной холостяцкой конуре. – Почему же ты тогда приходишь в эту конуру так часто? – Всё ради тебя, братишка. Дерек фыркает и поднимается с кровати, успевая словить правой рукой летящую ему в затылок подушку. Они не первые проснувшиеся. Дом потихоньку начинает оживать: Хейл слышит мать, уже готовящую завтрак на кухне, отца, копошащегося в гараже над любимым пикапом, и Брайана, мужа Лоры, умывающегося в их комнате. Поэтому он и любит время от времени наведываться в родительский дом. Знакомая с детства суматоха и движение согревают что-то внутри, отчего волк довольно урчит, ощущая присутствие стаи рядом. Питер в соседней комнате всё ещё спит и Дерек едва подавляет злорадный порыв разбудить его в отместку за то, что тот постирал футболки племянника со своей формой неделю назад. Белая ткань превратилась в голубую. Жить с дядей-чистюлей порой невыносимо до скрежета зубов. На курсе психологии в университете Дерек читал о всяких интересных диагнозах и веселился, мысленно прикладывая к образу Питера то обсессивно-компульсивное расстройство, то просто повышенный уровень зловредности. Что, впрочем, не помешало ему принять от дяди предложение жить вдвоем вне общего дома стаи. Все-таки иногда нужно отдохнуть от суеты, да и жить взрослому парню у родителей... не особо хочется. Финансовый фонд стаи достаточно большой для того, чтобы Дерек смог получить хорошее образование и работу. Даже не верится, что теперь Хейлы являются совладельцами ветеринарной клиники. Надо же как-то реализовывать полученный диплом ветеринара. Дитон, друид стаи, уже не может справляться с потоком клиентов, даже с новым помощником, а Дереку всегда нравилось возиться с животными, забирать их боль и успокаивать своим волком. Да и радует возможность обнять Питера после ночной смены утром, чтобы тому приходилось весь день чувствовать на себе запахи собачьей шерсти и лошадиного мускуса. Дядя наверняка потом весь день ходит недовольный. Дерек не представляет, как шериф его терпит. В мыслях о доме и работе Дерек умывается и принимает душ, собираясь уже спуститься на завтрак к остальным. Внизу уже слышатся голоса — Талия спрашивает Питера о прошедшей смене и беспокоящей её теме сообщений о каких-то диких животных на окраине заповедника. Дерек тоже хочет послушать, ускоряясь, но неожиданно замирает, уловив взглядом непримечательную деталь. На ручке двери комнаты Коры висит клетчатая рубашка. Явно женская, с укороченными рукавами и обрезанным воротником. Дерек помнит эту вещь, вроде бы на спине Кора черными нитками вышила какую-то фразу из популярной подростковой песни, на которую Питер каждый раз фыркает, закатывая глаза. Рубашка не новая, он не видит её в первый раз. Но отчего-то все равно останавливается. Неожиданно Хейл ловит себя на мысли, что цвет не тот. Нужен красный, в более мелкую клетку. И чтобы пуговицы были белыми. И желательно какую-нибудь глупую футболку надеть под рубашку, чтобы смотрелось глупо и очаровательно одновременно. Рука непроизвольно тянется к вещи, снимает с двери и медленно подносит к лицу. Глубокий вдох. Грудь заполняет неожиданное разочарование, когда нос улавливает знакомые нотки лаванды, карандашного грифеля и сладкого шампуня. Запах сестры, который он знает всю свою жизнь. А чего он ожидал? Мотнув головой, Дерек игнорирует озадаченного внутри волка и вешает рубашку обратно, прогоняя из сознания неуместную мысль о том, что от клетчатых рубашек должно пахнуть карамелью, орехом и спичками. А то так за шутками о Питере он сумеет не заметить и собственную полетевшую крышу.

***

Ласково погладив спокойного бордер-колли между ушей, Дерек снимает перчатки и выкидывает их в мусорное ведро, оглядываясь на Скотта. Тот быстро отворачивается, делая вид, что это не он только что наблюдал за действиями Хейла. Талия обратила его около года назад по просьбе самого Алана. Мальчишка был болен раком легких. Дерек же, сначала настроенный очень недоверчиво, постепенно принял новенького в стаю и уже через несколько месяцев привязался к нему. Тот как надоедливый младший брат: постоянно ходит за ним хвостом, задаёт вопросы и просит дать посмотреть как можно больше операций и осмотров. МакКолл не отрицает, что тоже хочет стать ветеринаром. – Я уже говорил тебе, что ты можешь смотреть. Но только молча. Твои неожиданные вопросы сбивают с мысли. – Да, прости. – Скотт немного смущенно улыбается, пожимая плечами. – Ничего, что скоро Айзек подойдет? – Зачем? Скотт неожиданно резко бросает взгляд в сторону, будто рядом с ним кто-то должен стоять. Дерек озадаченно слышит, как сердце волчонка запинается, после чего чуть ускоряет свой ход. Макколл моргает пару раз растерянно, после чего снова смотрит на Хейла. – Скотт? Что такое? – Да так… Ничего. – Скотт. – Просто… Да нет, бред какой-то. Не обращай внимания, я просто плохо спал сегодня, вот и торможу. МакКолл суетится, доставая совок с метлой, чтобы убрать отстриженную с бока собаки шерсть. Дерек не напирает на него, и сам сегодня с утра творил странности. Может, назревающая луна так на них влияет, кто знает. Он решает не переспрашивать парня об Айзеке. Этот светловолосый паренек почему-то сразу понравился оборотню, поэтому Хейл не против, если член его стаи проводит с ним время. Его радует, что болезненный и немного неловкий Скотт, не имевший близких друзей, теперь дружит хоть с кем-то. К тому же, Лейхи тихий и скромный. А главное, никогда не пытается вести с ним бессмысленные беседы, чтобы заполнить тишину. Кое-кто другой мог бы заполнять тишину, но его тут нет. Дерек хмурится от этой пришедшей из ниоткуда мысли. Что за хрень творится с его мозгом? Через какое-то время раздается негромкий стук в дверь, и Дерек идёт открывать сам, зная, что Лейхи с МакКоллом сейчас заняты обсуждением сплетней школы. Как девчонки, боже мой. Пришедший посетитель – хозяин одного свирепого кота. Хейл вспоминает быстро затянувшиеся, но болезненные царапины, шипение и вздыбленную шерсть, и открывает дверь, желая как можно быстрее избавиться от лохматого чудовища, завывающего в клетке уже вторую ночь подряд. – Эй, здрасте. Я тут за своим Филом пришел. Кот. Знаете, такой пушистый, недовольный и громкий. Дерек кивает, залипая на хаотичные движения рук парня. Тот постоянно теребит пальцами шнурок свободной кофты, словно не может стоять без движения ни секунды. Подстриженный практически под ноль ежик волос открывает обзор на шею, на которой черными точками рассыпалось несколько родинок. Неожиданно в голову приходит мысль, что если бы кожа была бледней, а волосы темней, то парень вышел бы гораздо симпатичней. Да и серые глаза заменить бы на карие. Даже не карие, а янтарные, с темными крапинками по краям радужки. Клиент, заметив, что его бессовестно разглядывают, прищуривает глаза. – Мистер Хейл? Какие-то проблемы с котом? Осложнения? – Что? – отмирает Дерек, встряхивая головой, и отводит взгляд. Не хватало еще заработать репутацию маньяка. – А, нет-нет, всё хорошо, пройдемте.

***

Он слышит шум ещё до того, как заехать на улицу. Кора опять привела своих друзей, зная, что Питер на дежурстве, а Дерек на вечерней смене. Он аккуратно припарковывается и поднимается на нужный этаж. Специально шагает тяжело и грузно. Пусть сестра знает, что он зол. Просил же предупреждать о гостях. Пока он доходит до квартиры, музыка приглушается, и с той стороны двери раздаются звуки копошения. Кора пытается прибраться в комнате на максимальной скорости и он не собирается давать ей на это время, рывком открывая дверь. Волчица настороженно замирает, оглядываясь через плечо на брата. Кроме нее в комнате Эрика, Лидия и Эллисон. Последняя неловко улыбается ему, в то время как взгляд Рейес не отрывается от пола. Странная компания, что тут скажешь. Вроде как Эрику в неё притащила сердобольная Элиссон, узнавшая, как девушку третируют одноклассники из-за болезни. – Всё ради меня, говоришь. Бросает Дерек, разуваясь на пороге. Кора, не смутившись, подходит к нему, чтобы звучно чмокнуть в щёку. Хвалится довольно: – Я приготовила ужин. – Ты? Приготовила? – Ладно, готовила Элл, но я помогала! Стояла рядом и была моральной поддержкой. Дерек закатывает глаза, слабо отталкивая её от себя, и проходит на кухню. Запах чего-то приятного и мясного действительно витает в воздухе, отчего волк внутри довольно урчит. – Ладно. – Нарочито повелительным тоном проговаривает Хейл, усмехнувшись. – На этот раз ты прощена. Вы тут закончили? – Уходим-уходим, ты, нелюдим. Хоть бы поздоровался со всеми. Дерек приподнимает брови и расплывается в намеренно зубастой улыбке. Кора, уходя, напоследок показывает ему жест, за который мама бы непременно её отругала.

***

Дерек вдыхает полной грудью, с наслаждением чувствуя свежий лесной воздух, и потягивается, разминая мышцы. Волк требует разрядки, и он не собирается отказывать ему в этом, тем более в полнолуние. Хейл чувствует неподалеку стаю, но почему-то хочется сегодня поохотиться вдалеке от них, и он сразу переходит на бег, выбирая ранее неизведанный маршрут. Зверь слегка подпрыгивает, привыкая к новому центру тяжести тела - стая Хейлов одна из немногих, где все оборотни могут оборачиваться в волков, за исключением укушенного Скотта, у того это пока выходит с попеременным успехом, - и легкой трусцой семенит в противоположную от других сторону. Ветки хлещут по телу, ветер свистит в ушах, и Дерек отдаётся приятным ощущениям, позволяя волку выбирать направление. Он не хочет ограничивать внутреннего зверя, поэтому каждое полнолуние старался по максимуму отдавать тому контроль, следя, впрочем, чтобы они оставались на территории стаи. Прохладный ночной воздух полон запахов. Свежесть листвы, пряный аромат земли и шерсти белок, что затаились в своих норках до утра. Волк ведёт носом, петляя между деревьев, и замедляется, когда неожиданное напряжение прошивает позвоночник. Хейл встряхивает головой, всматриваясь в поляну, на которую забрел, будучи погруженным в инстинкты. Идеально круглая, без единого дерева, не считая огромного дуба в самом центре. Растение источает странную энергию, но волк внутри не подаёт признаков тревоги, поэтому Дерек осторожно переступает незримую границу. По спине пробегаются мурашки. Как в детстве, когда мама рассказывала о злых охотниках и сумасшедших оборотнях, убивающих людей. Дуб, будто живой, шелестит огромной кроной. Листья шепчутся меж собой, словно обсуждая прибывшего на их поляну гостя. Тело чувствует слабый электрический разряд, и Хейл плавно "перетекает" в человеческую форму, по нелепому расставляя руки в стороны. Всё же быстрый возврат к привычному способу передвижения слегка портит его координацию. Но спустя несколько мгновений ему уже не до этого. Взгляд приковывает величественное растение. Будто ведомый чьей-то неизвестной, но твердой рукой, Дерек медленно подходит к стволу дерева. Ветви над головой шелестят громче. В этом звуке слышится немой призыв. Напряжение нарастает. Подойди ближе. Не бойся. Прикоснись. Смуглая ладонь осторожно ложится на шероховатую твердую поверхность, чувствует неровности старого, древнего ствола, и в следующее мгновение поляна озаряется ослепительным светом. Часто моргая, Хейл отходит, потирая глаза кончиками пальцев. Так, это явно не очень нормально. Место явно магическое, а он проблем заработать не хочет тем, что по глупости куда-то полез. Он уже собирается уйти из этого странного, вселяющего непонятные чувства места, когда буквально из ниоткуда в паре метров от него из ниоткуда раздаётся сердцебиение. Слабое, едва слышное, но оно есть. Резко обернувшись, Дерек пораженно выдыхает, рассматривая возникшего из пустоты человека. Парень сидит, скрестив ноги по-турецки. Руки опущены вдоль тела, а голова наклонена к груди. Клетчатая рубашка, цветная футболка и синие кеды. Каштановый ежик волос, бледная кожа и родинки, которые виднеются даже на запястьях. И аромат ореха и карамели, едва пробивающийся через душный безвкусный запах тумана. Человек прислоняется к стволу дуба спиной, опираясь на него. Он полностью расслаблен, поэтому Дерек вздрагивает и напрягается, когда парень внезапно поднимает голову, смотря ему прямо в глаза. Те самые, янтарные с темными крапинками по краям, что так часто мерещились Хейлу в других людях. Человек хмурится и пытается поднять руку, но та просто соскальзывает с его колен. Он хмурится еще сильнее, снова поднимая взгляд на Дерека, который просто стоит и пялится на него. – Дерек? Слово выходит едва слышным, произнесенным на выдохе, и Хейл слышит его только потому, что является оборотнем. Однако ответить у него возможности нет, так как мгновение спустя глаза парня закатываются, и он теряет сознание, глухо стукнувшись головой о ствол дуба. Повисает тишина. И что это сейчас было?