Ночь Семаргла

С каждым шагом боль усиливалась. Ждан уже света белого не видел (собственно, неудивительно, поскольку солнце почти закатилось), когда деревья наконец расступились, открывая вид на небольшую деревушку в полсотни дворов. Возможно, здесь кто-нибудь сжалится над усталым путником и пустит на ночлег. Чем ближе Ждан подходил к поселению, тем больше поражался. Ни из одной трубы не поднимался дым, хотя домá выглядели нестарыми, жилыми. Не лаяли собаки, и нигде не мелькал огонёк. Какое-то брошенное место, причём брошенное внезапно. Впрочем, нет. Один дом был освещён, слышались голоса. Ждан направился в ту сторону и вскоре стоял перед крепкой двухъярусной избой. Он уже намеревался дать о себе знать, когда различил за дверью женские причитания и рыдания. Не прошёл ли в деревне мор? Нормальный человек в такой ситуации повернул бы назад, заночевал в лесу от греха подальше, тем более что до заморозков было ещё далеко. Но Ждан не мог пройти мимо людской беды. Такого не допускали ни его характер, ни призвание. Поэтому он решительно постучал. В доме тут же воцарилась могильная тишина. – Эй, добрые люди! – позвал Ждан. – Не нужна ли какая помощь? Через несколько мгновений послышался неуверенный мужской голос: – А ты, мил человек, кто таков будешь? – Странствующий лекарь я, Жданом кличут. За дверью началось шушуканье. До путника долетали обрывки спора: – Лекарь... а может... даже если... пускай... ночь... а мы пока... Наконец, видимо, хозяева пришли к какому-то соглашению, и дверь отворилась. – Входи, Ждан, гостем будешь. Не обессудь, у нас особо пировать нечем, но голодным не оставим. Меня можешь называть Твёрдом. – Здрав буди, Твёрд, добра твоему дому, – поклонился Ждан и переступил через порог. Внутри было опрятно и тепло. Хозяин оказался мощным мужиком лет пятидесяти, лысоватым, с густой бородой. – Ну, что вылупились? – буркнул он двум женщинам, очевидно жене и дочке, которые с каким-то болезненным любопытством рассматривали Ждана. У обеих на лицах были видны следы слёз. – Давайте, собирайте ужин гостю... Лекарь попытался было отказаться, но хозяин настоял на своём. Женщины забéгали с тарелками. Ждан с удовольствием уселся на лавку, вытянул мучившую ногу. Его движение не осталось незамеченным. – Да ты, врачеватель, никак сам хвор? – живо спросил Твёрд. – Три месяца назад помогал ратникам, участвовавшим в обороне Лядины, там и проткнуло стрелой, – поморщился Ждан. – Неприятно, но жить буду. Не тревожься, это не заразно. Лекарю отчего-то показалось, что его недомогание доставило хозяину странное удовольствие. Но тот уже начал предлагать угощение, и Ждан выкинул из головы непонятную опаску. Суп из зайчатины и блины оказались весьма хороши. Ждан быстро справился с едой, и дочка Твёрда (довольно симпатичная, кстати, только покашливает что-то, надо бы отвар чабреца предложить) убрала со стола грязную посуду. – Благодарю, хозяин, за хлеб-соль. Однако не расскажешь ли, что с вашей деревней случилось, отчего в ней пусто? И что так огорчило твоих домочадцев? Мужчина пожевал губу. – Понимаешь, лекарь, дочка у меня занемогла. Не эта, младшая. Наверху лежит. Не ест ничего, да на голову жалуется. Ничего тяжкого, но соседи напугались, будто похоже на Чёрную Сыпь, да и разъехались все по округе, чтобы, значит, позже вернуться, если дочка моя поправится... – У неё жар? – нахмурился Ждан. Насколько он знал, о Чёрной Сыпи давно не слыхали в этих краях, но лучше быть настороже. – Точки красные на груди? – Нет-нет, – заторопился Твёрд. – Только пищу не принимает. Ты уж не откажи, гость любезный, взгляни на неё. Может, травки какие дашь. – Конечно. – Ждан немного удивился, что его сразу не попросили осмотреть больную, но и обрадовался, что сможет отплатить добром людям, оказавшим ему гостеприимство. Хозяин взял свечу и двинулся по лестнице наверх, указывая путь. Дойдя до небольшой двери, открыл её, пропуская гостя: – Заходи, лекарь, сделай милость. Ждан шагнул внутрь. Это была обычная комната, видимо, девичья, судя по изящным рушникам, с кроватью и натянутым холстом для вышивания. Только абсолютно пустая. Ещё раз окинув взглядом пространство, Ждан уже хотел обернуться и задать вопрос, как почувствовал сильный удар по голове, после чего мир временно перестал существовать. Он уже не слышал расстроенного голоса: – Батюшка, нехорошо эдак-то... Жалко его... – «Жалко», – сурово передразнил Твёрд. – Девка глупая! Себя, что ли, не жальче?.. А о нас с матерью подумала? Не иначе пресветлые боги его нам прислали... Имя лекаря слышала? Его-то мы и ждали. Ещё и хромой!.. Хоть трапезой мы гостя задобрили. Если выживет, завтра прощения на коленях просить стану. А сейчас пошевеливайся. Надо бы дверь подпереть, а то как бы не очухался да не сбежал раньше полуночи... Матушка собралась? – Да, во дворе ждёт. – В телегу, живо! Через несколько минут небольшая буланая лошадка скоренько повезла в соседнее село, вслед за остальными жителями деревни Печево, Твёрда с женой и дочкой, которая по-прежнему изредка кашляла в платок. Других детей у старосты отродясь не было.

~ ~ ~

Ждан пришёл в себя и долго не мог понять, где находится. Вокруг было темно, под спиной ощущался жёсткий пол, голова болела. С трудом лекарь поднялся на ноги и вспомнил, как попал в этот дом. Что произошло? Почему хозяин напал на него? Котомка со всякими снадобьями по-прежнему висела на плече, ничего не пропало. Что нужно было Твёрду и его семье? Ждан попытался открыть дверь, навалился со всей мочи – безрезультатно. Покричал – никто не отозвался. Тишина действовала на нервы. Лекарь осознавал, что на несколько вёрст вокруг нет ни одной живой души. Давило предчувствие неизведанной опасности, жуткой, неизбежной, потусторонней. Ждан подошёл к окну, с тревогой выглянул. Густая ночь объяла землю, только яркие пятнышки звёзд позволяли различить крыши и лес в отдалении. Ждан прикинул, не получится ли спрыгнуть. Он готов был бежать отсюда без оглядки. Высота составляла чуть больше двух саженей, да и проклятая нога... Может, поискать верёвку или тряпки, чтобы связать и спуститься по ним? Ждан уже собирался приступить к исполнению плана, когда заметил краем глаза движение неподалёку. Он присмотрелся и вздрогнул. Тьма словно собралась в одном месте, создав силуэт чернее ночи. Зверь, похожий на волка, но с крыльями, отливающими инеем, как будто плыл по улице. Ни звука не издавала дорога под тяжёлыми лапами: не катился гравий, не шелестела трава, когти не скрежетали по булыжникам. У Ждана перехватило дыхание. Он не мог пошевелиться, лишь бессильно смотрел, как Волк подходит всё ближе. У крыльца страшный гость поднял морду, безошибочно отыскав нужное окно, и Ждан едва удержался от крика, отпрянув назад. Сердце бешено колотилось, на лбу выступила испарина. Сколько раз лекарю приходилось оказывать помощь больным, поднимая на ноги почти умирающих, из-за чего Семаргл не получал желанной добычи... И теперь бог, очевидно, пришёл за самим Жданом. В доме послышались уверенные шаги. Загрохотал деревянный брус, удерживавший дверь, и та распахнулась. Ждану оставалось только принять свою судьбу, но, к собственному удивлению, он увидел в проёме не Волка, а темнокудрого высокого худощавого мужчину лет тридцати, одетого в чёрную рубаху и такие же чёрные штаны. Спаситель без выражения смотрел на Ждана. – Благодарю тебя, добрый человек, – быстро проговорил лекарь. – Но тебе нужно поскорее скрыться. Здесь рядом Семаргл, и он... Тут Ждан осёкся, потому что рассмотрел наконец неестественную белизну кожи незнакомца и его серебристые глаза. – Ну? – немного насмешливо спросил гость. – Что ж ты замолчал, врачеватель? Ждан вздохнул и выпрямился, решительно встречая его взгляд. – Прости, Повелевающий Смертью, что не сразу признал тебя в этом облике. Ты ведь пришёл за моей душой? Я готов. Семаргл оглядел его с лёгким интересом. – Нет, – неожиданно ответил он. – Твоей душе, лекарь Ждан, пока рано покидать этот мир. Я пришёл за обещанной жертвой. Прошлой осенью староста Твёрд попросил меня никого не забирать. Глупец! Ведь я всего лишь прореживаю людское население, выдёргивая гнилую поросль, предупреждая распространение заболеваний и способствуя общему благополучию. Здоровые мне без надобности... Но я согласился. За это Твёрд поклялся, что в эту ночь – каждый год – он будет оставлять мне одного жителя деревни. Сдаётся мне, тебя обманули, лекарь, подменив тобой того, кто мне был предназначен. – Дочка хозяина? – понял Ждан. – Но почему именно она? У неё только несильный кашель... – Квасу ледяного хватила, – согласно кивнул Бог Смерти. – Не пройдёт и седмицы, как выздоровеет. Могу рассказать, как получилось, что выбор пал на неё. Твёрд надеялся подсунуть мне старого, но ещё бодрого Первака, а тот, наплевав на своих родичей и соседей, дал дёру. Староста обязан был найти кого-то, чтобы выполнить договор. И тут заболела его дочь. Твёрду пришлось решать: отдать её или нарушить своё слово. Жители Печева были в курсе договора, поэтому поспешили на всякий случай уйти от моего гнева. – Он мог бы сказать мне прямо, – пробормотал Ждан. – Я бы добровольно занял её место. – Хозяин об этом не знал и не захотел бы рисковать, – пожал плечами Семаргл. – Впрочем, это неважно. В любом случае я разрываю договор. Ты – не из Печева и не можешь быть заменой. Я взыщу с них за подлог. Он развернулся, чтобы уйти, но Ждан остановил его: – Владыка Смерти, послушай, ты ведь говорил, что здоровые тебе ни к чему? – Это так, но обманывать себя я никому не позволю, – прорычал Семаргл, презрительно скривив губы. – Нынче заберу каждого, у кого окажется хоть малейший синяк. – Прошу тебя, могущественный бог, прояви милосердие. Подумай, каково было старосте губить родную дочь? Возьми мою душу вместо неё и прости сельчан. Семаргл широко раскрыл глаза в изумлении: – С тобой обошлись подло, а ты хочешь ответить добром? – Да. – Ждан утвердительно кивнул. – Кто знает, как поступил бы я на месте Твёрда, будь у меня дитя... Хотя, наверно, гостя бы я подставлять не стал, остался бы сам... Так что скажешь, Бог Смерти? Семаргл задумался, нахмурившись и внимательно изучая лицо Ждана. Потом сощурился. – Хорошо. Будь по-твоему, лекарь. Я не стану наказывать жителей деревни, хотя договор отныне не действует, и каждый будет прощаться с жизнью в тот час, что ему предначертан. Но ты пойдёшь со мной. Нет, не то, что ты подумал. Ты не умрёшь. Я только хочу, чтобы ты разделил моё одиночество. Мне бывает скучно, ты развлечёшь меня. Он замолчал, ожидая ответа, и Ждан понял, что Семаргл уверен в отказе. Конечно, кому захочется сопровождать Волка в его горьком бесконечном пути, наполненном скорбью и отчаянием тех, кто расстаётся с близкими? В один момент перед лекарем предстала незавидная судьба темнокудрого стройного Бога Смерти. И он принял решение. – Одиночество – от слова «один», – улыбнулся Ждан. – А если нас будет двое, это уже не одиночество. Ресницы Семаргла недоверчиво дрогнули, и он тоже робко улыбнулся. Похоже, первый раз в жизни. А улыбка у него оказалась красивая. И сам он как-то оживился, глаза потеплели и засияли. Ждан бы никогда не поверил, что Повелевающий Смертью может быть таким привлекательным. – Значит, я ждал именно тебя, – сказал тот. И добавил: – Я знаю твоё имя, лекарь. А ты моё – нет. – Разве ты не Семаргл? – недоумённо спросил Ждан. – Так меня обычно называют. Но настоящее моё имя – Шерлок. Я бы хотел, чтобы ты знал это, Ждан. – Шерлок... мне нравится. Но, мне кажется, есть имя, которое подходит тебе ещё больше. – Какое? – Желан. Бледные щёки Бога Смерти слегка покраснели, это было видно даже в темноте. Ждан подумал, что, вероятно, ещё никому в мире не доводилось наблюдать смущённого Семаргла. – Нам пора, Ждан. – И лекарь успел только увидеть, как крутанулась чёрная фигура, и услышать топот ног на лестнице. Он поспешно спустился, немного прихрамывая, и вышел из дома. – У тебя болит нога, – заметил Семаргл-Шерлок. – Это пройдёт к следующей луне, но пока тебе не следует её напрягать. Поэтому поедешь верхом. Он исчез, и через миг перед Жданом стоял чёрный волк с инеистыми крыльями, который многозначительно махнул мордой себе на спину. Садиться на Семаргла?.. Лекарь заколебался. – Но... – Хочешь поспорить с Богом? – В голосе Волка проскользнуло лукавство. Ждан хмыкнул и осторожно сел. Положил ладони на могучую шею, зарылся пальцами в мягкую шерсть, погладил. Это было потрясающе. – Держись крепче. Шерлок взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Вскоре деревня Печево осталась далеко позади.

~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

Сказывают, что с тех пор к тяжелобольным или же раненым стали являться двое: чёрный крылатый волк и его всадник, светловолосый врачеватель по имени Ждан, на которого умирающие возлагали последнюю надежду. Семаргл сперва позволял спутнику применить свои познания и никогда не вмешивался. Но если лекарю не удавалось добиться улучшения, он безропотно, хоть и с печалью, уступал право Богу Смерти избавить несчастных от страданий. Ещё некоторые болтают, будто слышали, как Ждан иногда обращается к Семарглу «Шерлок», а иногда, очень тихо, – «Желан». Но подтвердить эти домыслы никто не может. Конец