Голышом

Когда Дайки жил один в маленькой квартирке размером в несколько его широких шагов, проблем с отсутствием одежды для дома у него не возникало. В самом деле: никого рядом нет, окна находятся слишком высоко, чтобы можно было хотя бы мельком заглянуть с улицы ради интереса, свободного от мебели пространства несмотря на маленькие размеры комнат завались, так почему бы по утрам не позволять себе ходить абсолютно голым? Да что ходить — спать без одежды оказалось в разы комфортнее. Во-первых, кожа дышит и всячески обогащается необходимыми веществами из окружающей среды. Это он в интернете вычитал, дескать ткань мешает воздуху проникать сквозь поры внутрь и поддерживать правильный и стабильный газообмен, и, в целом, Аомине с автором статьи был абсолютно согласен: дело даже не в таких биологических тонкостях, никогда не бывших ему особо интересными, а в приятной прохладе одеяла на первых секундах после ванны, когда распаренный залезаешь под плотный хлопок и нежишься в удивительных свежих ощущениях. Во-вторых, всякие футболки задирались во время сна и сидения и противными складками давили на кожу. И это было по-настоящему подло со стороны простой одежды, потому что вставать посреди ночи и тягучего сна с какой-нибудь пышногрудой красоткой и им самим в главной роли только из-за того, что подлая и мерзкая складочка решила очень удачно загнуться и радостно впиться в нежную гладкую кожу, для самого главного любителя поспать и этих самых пышногрудых красоток было сродни кощунству и отступничеству от своих непоколебимых принципов. Иногда становилось жарко ночью под одеялами или летними днями, так как времени и денег приобрести кондиционер все никак не находилось, и идея отказаться от одежды плавно воплотилась в реальность. В-третьих, ненадобность натягивать на влажное после душа тело липкую ткань сделала жизнь в разы проще и, главное, ленивее. Ведь больше всего Аомине ценил свободу в собственных мыслях или действиях и лень, где эти самые действия ограничиваются только собственным нежеланием совершать лишние бессмысленные телодвижения ради совершенно неоправданных целей. В общем, преимуществ ходить по квартире голышом было навалом: помимо прочего можно было выделить свободу конечностей, не скованных определенными швами и преградами, приятные осязательные ощущения от мимолетных ветерков или лаковых поверхностей — оказалось, что есть за столом неудобно, локти прилипали к крышке и чувствовали себя совершенно неуютно, а вот стоя можно было еще и мышцы подкачать, сплошные плюсы — а древние, совсем древние люди вообще ходили без одежды, значит, в этом что-то есть. И вел бы Аомине подобный образ жизни и дальше, если бы не столкнулся с такой проблемой, как «совместная жизнь». С Тецу они съехались около полумесяца назад в новой квартире побольше — старую пришлось продать, они оба там просто не помещались, — и пока только медленно привыкали друг другу, находили какие-то острые углы и камни преткновений и пытались совместным усилиями со всем этим справиться. Парень оказался на удивление спокойным и понимающим: нет, Дайки знал этого человека со школы, они вместе много чего веселого и не очень пережили, но вот жить вместе им, кроме лагерей, приходилось не часто. И Куроко стоически выдерживал бесконечную лень, беспорядок, где одежда на выход и посуда были свалены по вечерам в одной куче, отсутствие желания готовить и бесконечное хриплое «Тецу» в ухо, когда у Аомине неожиданно расцветала весна по несколько раз на дню. Он вообще обладал удивительным, просто ангельским терпением, был, похоже, готов к подобным ситуациям еще со школы и пополнял запасы еды четко в тот момент, когда она должна была закончиться. Золото, а не парень. Но вот отсутствие одежды ночью в частности и дома вообще влияло на него совсем отрицательно: Тецу взъерошивался, как воробушек, скрещивал руки на груди и с таким же фирменным спокойствием отрицательно качал головой, когда Дайки подходил к кровати в неглиже с блестящими при свете ламп остаточными капельками воды: — Аомине-кун, оденься, пожалуйста, — Куроко-то вон как хорошо устроился: на нем по ночам была надета чужая старая растянутая футболка, и в ней он выглядел очень трогательно, почти до щемящего от нежности сердца. Аомине, на самом деле, никогда не страдал особым избытком романтичности и старался избавиться от непривычных ощущений проверенным способом — обычно эта самая темно-серая футболка ночевала на полу, а Тецу спал укутанный в одеяло, аккуратно прижавшись к теплому телу под боком и уткнувшись носом куда-то в темные ключицы. Это тоже было по-особенному любимо, необычно и дразняще приятно, и рушить такую идиллию Дайки сам себе не позволял. Но в любое другое время, когда они оба спали в обнимку, переплетаясь друг с другом до невозможного близко и неразрывно, Куроко противился отсутствию хотя бы какой-нибудь одежды очень рьяно. — Да зачем мне какие-то футболки в кровати, если я ее потом все равно сниму, — многозначительно повел бровями Аомине и потянулся рукой за белоснежным пододеяльником, намереваясь залезть в постель и замечательно провести время, возможно, во сне. — Нет, Аомине-кун, оденься, — одеяло радостно убежало в чужие хрупкие руки, оставляя одну из половин девственной по признаку постельного белья и хоть какого-то прозрачного тепла и укрытия. Тецу был абсолютно спокоен и безучастен, только слабо подрагивал, потому что сквозняк из окна лизал оголенную шею и часть ключиц. И никакого сострадания на его лице к бедному голому Дайки, которому этот сквозняк казался ветрами Антарктиды, не отразилось. Тот хотел бы уже весьма откровенно поинтересоваться, в чем, собственно, дело — возможно, даже с пристрастиями, — но сидящий парень ненамного опередил его со своими объяснениями, протягивая аккуратно сложенную футболку с абсолютно глупым котом на спине: — Во-первых, когда я хочу обнимать тебя ночью, то ты становишься весь липкий, — на самом деле, так себе аргумент, такое пережить проще простого, и Аомине незаинтересованно отбросил одежду в сторону кресла — футболка плюхнулась с глухим звуком на ковер, — выключая повсюду свет и задвигая тяжелые плотные шторы. Ему казалось, что такие маленькие неудобства не смогут повлиять на отношение к нему, а потому не счел нужным обращать должное внимание. — А во-вторых, я могу привыкнуть к твоему телу, и ты прекратишь меня возбуждать. Искать синюю одежду в темной комнате оказалось очень сложно, но с тех пор глупый кот Дайки номер Два всегда спал вместе с ними.