Something broken

Давным-давно в какой-то другой галактике.

      В Первом Ордене Новый Год любили и каждый раз ждали с особым трепетом. Всего на один день отменялись все учения. В коридорах зажигались мелкие жёлтые гирлянды. Дроиды украшались ягодными венками. А на мостике, примеривший выходную форму генерал Хакс уступал место идеально зелёному и идеально прямому хвойному деревцу (веселье весельем, но либеральные настроения по-прежнему не приветствовались даже в выборе ёлки).       Ах, что это был за день! По случаю праздника рабочую смену сокращали на целых двадцать минут. Всем служащим разрешалось поздравлять друг друга прямо на дежурных постах и, самое всенародно любимое, — расхаживать с дымящимися кружками чего-нибудь «новогоднего» не только в стенах кафетерия, но и на любой палубе космического корабля.       Стоя в утренней очереди за маффином, техник Мэтт раздражённо поправлял на себе ремешки оранжевого жилета и недоумевал, отчего все пребывают в таком парящем ажиотаже. Сам Мэтт в праздниках не находил ничего весёлого. Он работал радиолокационным техником уже более десяти лет и наверняка знал, что все самые дурные поломки подконтрольного оборудования приходятся на день всеобщих гуляний. Так получилось и на этот раз: стоило Мэтту приблизить свою блондинистую, в дерзких кудряшках, голову к окошку выдачи, как активировался передатчик. Голос Кристы, старшего техника, во всю мощь трескучего динамика сообщал, что у них неполадки в цепи у семнадцатого отсека и чтобы он, лентяй тупоголовый, нёс свою задницу работать, да побыстрее.       Унизительные вопли Кристы не услышали, кажется, разве что на Татуине. Кровь прилила к вискам Мэтта. В один миг он был спокоен — и вот уже стоял, объятый злостью и неловкостью. Зашвырнув пустой поднос в окошко выдачи, он пошёл работать. На Разрушителе все знали о ранимой душе Мэтта, поэтому смертников, намеренно желавших задеть его насмешкой в лицо, не находилось; теперь уже не находилось. Однако ловить все эти колючие взгляды спиной технику было не менее обидно, и он каждый раз нервничал, когда поломка приходилась на проходной отрезок, как получилось и в этот раз. Хотя, чего хорошего он мог ожидать от Нового Года!       — Всё, что от тебя требуется, — спустя три часа его склоненного ползания в проводах кричала Криста, — это переключить кальцинатор!       Мэтт щелкнул крайним жёлтым переключателем, но, кажется, сделал только хуже.       — Да что с тобой не так, Мэтт? Это что, по-твоему, похоже на кальцинатор? — немедленно заверещала Криста.       — Ты можешь перестать кричать? — глядя на начальницу снизу вверх, пробубнил техник. — Это раздражает и мешает мне сосредоточиться.       Ещё спустя час, когда кальцинатор был найден, схемы перевёрнуты, а провода скомканы узлом и задвинуты подальше, Криста наконец объявила:       — Вроде, готово, — отряхнув не сделавшие ни единой манипуляции по ремонту руки, она потянулась и сказала: — Перезапустишь тут всё, ладно? Чтоб ты знал, Мэтт, из-за тебя я пропустила свой утренний маффин.       В ту самую секунду, когда «маффиновый» вопрос дозрел до критической точки, из смежного коридора выпорхнула Пэнни, и Мэтт невольно отвлёкся.       Пэнни из службы утилизации мусора… Невысокого роста, гибкая, с шоколадными волосами до плеч и широкой, ослепительной, как короткое замыкание, улыбкой. Сегодня её лицо сияло особенно ярко, а над верхней губой чуть заметной полоской остался голубой полукруг молочной пенки от напитка, что она по случаю праздника несла в руках. Пэнни шла в компании дроида-уборщика и тихо хихикала в ответ на его противное — для уха Мэтта — «кликанье». Стоявший на посту штурмовик окликнул мусорщицу. Ухмыльнувшись в шлем, он сказал ей про следы пенки, и Пенни, смешливо наморщив нос, стерла её рукавом серой спецовки. Весело поблагодарив штурмовика, она пожелала ему счастливого Нового Года и отправилась дальше.       У Мэтта чуть очки с переносицы не сползли от подобной дерзости!       Сам он заговаривал с Пэнни всего раз. Вернее, это мусорщица однажды зажала его в углу с вопросом про какие-то детали, а сам он стоял навытяжку столбом, любуясь ямочками на её щеках, и невнятно мычал что-то про желание отлучиться в уборную. Тогда Пэнни лишь похлопала техника по плечу, произнеся ободрительное: «Ну, может в другой раз, Мэтт». Но Мэтт не пошёл в уборную. С того самого дня Мэтт ждал. Он собрал полный ящик мультифункциональных деталей, не имея даже приблизительного понятия, какая именно требовалась Пэнни. Он написал речь — в меру уважительную, в меру страстную. Приготовившись, он выжидал, но похитившая его сон девушка так и не находила времени для «другого раза». Тогда техник пошёл на отчаянный шаг — он начал следить за Пэнни. Так Мэтт узнал, что был не единственным, у кого мусорщица выпрашивала детали: она собирала их из мусора; детали приносили ей дроиды и техники из других отделов. Мэтт был уязвлён ветреностью девушки! Но больше всего техника терзало любопытство, ведь ему так и не удалось прознать, что именно мастерит Пэнни за закрытой дверью своей каюты.       Криста ушла за маффином, а Мэтт, зло выставив ладонь в когтистом жесте, заставил дежурного штурмовика задыхаться и корчиться. Как и кумир всей его сознательной жизни, Кайло Рен, Мэтт владел Силой. Но поскольку всерьёз никому не было дела до рядового техника, то его умение душить и в гневе расшвыривать экипаж Разрушителя просто списывали на корпоративные традиции. И пока Мэтт не злоупотреблял подобными штуками, всех это устраивало.       Перезапустив систему и переступив через мёртвого штурмовика, Мэтт также решил вернуться в кафетерий. Он был голодный и злой… И грустный, когда вновь вспоминал о Пэнни.       По дороге до нужной палубы Мэтт застал неловкую сцену — капитан Фазма, заикаясь и краснея (что было очевидно даже через блестящий металл шлема) поздравляла генерала Хакса. В этому году она дарила главнокомандующему бутылку дорого Джубуланского спиртного и носки, по бродившим в комцентре слухам, собственноручной вязки. Недовольный появлением свидетеля на горизонте, Хакс покосился на Мэтта, но тот скоро скрылся в кабине лифта. Подобные сцены были неприятны и ему самому. Техник не дарил никому подарков и, уж тем более, не горел желанием получать их сам. Впрочем, одно новогоднее желание всё-таки было у Мэтта за душой.       Не доехав до нужного этажа, двери лифта распахнулись, и в кабину вошёл Кайло Рен. Он был чёрен, непроницаем и грозно дышал через прорези шлема, от чего у Мэтта взволнованно покраснели уши. Техник был в восторге!       — Ты ведь Мэтт из технической службы? — бросил через плечо Кайло, нажимая на кнопку последнего этажа.       — Мэтт, — нервно ответил Мэтт, оглаживая именной бейджик на жилете. Внешне он оставался угрюмейшей версией себя. Однако где-то под этой грубой оранжевой тканью трепетало полное надежды сердце отчаянного мечтателя.       Кайло Рен в одном лифте с ним.       Ещё минуту назад Мэтт и представить себе подобное постеснялся бы!       Должно быть, что Сила, до того посылавшая лишь неудачи, решила наконец воздать технику по заслугами и исполнить его главную мечту. То, что он в тайне желал на каждый Новый Год: вот сейчас Кайло Рен обернётся, подмигнёт тайком, протянет ему свой световой меч и разрешит подержать его! Всего раз... О, Мэтт был уверен, что раза ему будет более чем достаточно. Ведь в его руках окажется настоящий световой меч. После такого все точно его зауважают. Станут почтительно уступать место в кафетерии (а не просто отсаживаться, как от изгоя). И наконец перестанут распускать эти нелепые слухи про то, что его дерзкие кудряшки — это женский парик.       — У меня в каюте только что вырубились все лампы, — не замечая блеска новогодней мечты в глазах техника, сказал Кайло. — Сделай с этим что-нибудь. Немедленно.       Кайло вышел. А угрюмый Мэтт так и остался стоять с приоткрытым от растерянности ртом и разбитым сердцем. Нет, всё-таки Новый Год — худший день!       Он возился с проводкой до конца дня и даже дольше положенных сокращенных двадцати минут. Он был зол, голоден и по-настоящему несчастлив. Закрыв за собой каюту Кайло Рена, Мэтт решил сразу направиться в свою и по пути никуда не заходить. Пока в кафетерии последний служащий дожёвывал свой новогодний десерт — он слушал протестующее ворчание своего желудка. Пока весь экипаж готовился праздновать — Мэтт собирался спать. Но стоило технику в порыве злости хлопнуть дверью, как в неё кто-то тоненько постучал.       На пороге его каюты стояла Пэнни. В её руках Мэтт увидел чуть треснутый поднос с шоколадным маффином и двумя дымящимися кружками кафа.       — Знаю, что ты любишь отмечать Новый Год в одиночестве. Но, проходя мимо кафетерия, я услышала кое-что краем уха и подумала, что от праздничной порции кафа ты не откажешься, — сказала она, с любопытством пытаясь заглянуть Мэтту через плечо.       Неловко отступив, он впустил девушку в комнату и предложил ей присесть на единственный имевшийся здесь предмет мягкой мебели — кровать.       — Хорошо что ты пришла, — торжественно подняв палец, сказал Мэтт. — Могла бы и раньше, — тихо буркнул он следом и, к удивлению Пэнни, полез под кровать. Через пару секунд Мэтт, выпрямившись, гордо демонстрировал обитый железом ящик доверху засыпанный распотрошённой электроникой.       Уши Пэнни взволнованно покраснели, а глаза наполнились неподдельным восхищением. Отставив поднос, она в шоке закрыла лицо ладонями.       — Мэтт… Мэтт, это просто… — не находя слов, мусорщица вскочила с места и порывисто обняла его. С легкостью отобрав у онемевшего техника тяжеленный ящик, Пэнни выдернула из него уменьшенный прототип ионного стабилизатора и в восторге взвизгнула. — Теперь точно должно сработать! Идём ко мне в каюту.       К такому стремительному развитию их отношений Мэтт готов не был, однако охотно последовал за мусорщицей. В первую очередь, ему всё ещё было любопытно — что же там, в конце концов, у неё должно сработать.       — Мне здесь нравится, — решил сделать комплимент Мэтт, оказавшись внутри. Эта комната мало чем отличалась от его собственной. Разве что стена напротив кровати Пэнни оказалась наполовину испещрена короткими процарапанными в металле черточками.       Меж тем, выдвинув из-под кровати обитый железом ящик (и Мэтт возгордился подобным совпадением) Пэнни выхватила из него какой-то цилиндр. Запрыгнув с ногами на койку, она приладила к внутренностям цилиндра стабилизатор и с сомнением осмотрела получившийся агрегат.       — Я так долго делала его. А теперь боюсь, что не справилась,— с грустью протянула Пэнни. И Мэтту почему-то захотелось, чтобы она снова его обняла, как тогда, у него в каюте. Но он не знал, как попросить об этом.       — После дождя появляется радуга, — невпопад произнёс Мэтт.       Пэнни кивнула. Решительно нахмурившись, она взяла цилиндр обеими руками, и, выставив перед собой, нажала на крошечную кнопку сбоку. Всего на секунду из цилиндра вырвался яркий синий луч — и тут же погас. Но мусорщица ликовала.       — Получилось. Получилось, — закружившись по комнате, повторяла она.       — Это световой меч? — спросил Мэтт. Глаза его восхищённо горели.       Смущённо замерев, Пэнни ответила:       — Я как-то нашла осколок кайбер-кристалла в мусоре и, не знаю… считаешь, это странно?       — Это прекрасно, — с придыханием заверил её Мэтт.       — Почему-то, я так и думала, что ты сможешь понять меня.       — А можно я тоже…       Пэнни с готовностью протянула технику цилиндр. Прикосновение чуть тёплого металла к коже наполняло Мэтта ощущением парящей эйфории. Мэтт торжественно нажал на кнопку, и из рукояти меча вырвалась тоненькая струйка сизого дыма, но ничего большего.       — Я пересоберу меч, и он заработает, вот увидишь, — в волнении потянувшись навстречу, поспешила заверить его Пэнни.       — Нет! Не подходи. Это всё этот дурацкий Новый Год. Ничего не работает. Всё ломается.       Волна ярости захлестнула техника. Перехватив цилиндр обеими ладонями, он задумал разломить его, но тут Разрушитель дал залп из всех орудий, и их тряхнуло так внезапно, что Пэнни сумела выхватить меч из рук потерявшего рассудок Мэтта и вцепиться пальцами ему плечи. Оружие покатилось по полу. Грянул второй залп. А последний за ним возвестил о наступлении Нового Года.       — Ну, может, и не совсем всё… — в наступившей тишине протянула мусорщица.       Привстав на цыпочки она дотронулась до удивлённо приоткрытых губ Мэтта и поцеловала его, медленно и сладко, будто делала первый глоток своего любимого новогоднего напитка.       — С Новым Годом, — доверительно уткнувшись носом в грубую ткань оранжевой жилетки, прошептала Пэнни.       — С Новым Годом, — позволил себе глупую улыбку Мэтт.