New Year Symphony

      Пламя нескольких свечей не способно осветить всю комнату, но способно создать ощущение волшебства, парящее в воздухе. Пламя танцует в своем собственном ритме, находя свое отражение в оконном стекле. Там, по другую сторону рамы, большими пушистыми хлопьями ложится на темную землю снег. Белый цвет — символ чистоты, покоя, новой жизни, кто знает, может, так оно и есть, но медленное кружево и вправду приносит умиротворение. На улице темно настолько, насколько может быть в городе: оранжевый цвет фонарей, горящие гирлянды на окнах, мигающие всеми цветами радуги, все это окрашивает хлопья, создавая ощущение переливающейся магии.       В тепле слабо освещенной комнаты — силуэты рук, сплетенных вместе, тел, прижатых друг к другу и медленно движущихся в пространстве. Отблеск пламени выхватывает из полумрака лица, связанные нежными взглядами. Юноши молчат, потому что слова излишни, они лишь навредят. Все, чего они хотели и в чем нуждались, уже рядом, в их руках, трепетно обнимающих талию и плечи. Снаружи, из чьих-то окон, поднимается радостный рев наступающего года. Парни улыбаются друг другу, плавно отстраняясь.       — Я не верю во все это, ты ведь знаешь, Джи, — едва различимым хриплым шепотом мягко замечает тот, что пониже. Его кожа при свечах приобретает сладкий бронзовый оттенок, а черты лица становятся еще более манящими.       — Я тоже не верю, ну и что? — улыбается второй, ручкой выводя строки на клочке бумажки. Тонкие пальцы подхватывают ее и несут ближе к пламени одной из свечей. — Все имеют право на чудеса, Фрэнки, пусть и такие глупые.       — Ты не дашь мне почитать? — Фрэнк улыбается, приближаясь к юноше и обвивая руками его талию. Лицо утыкается в изгиб шеи, а легкие наполняются родным запахом. Руки сжимаются вокруг тела сильнее, прижимая к себе, губы нежно касаются бледной даже в желтоватом свете коже.       — Нет. Иначе оно не сбудется. — Пламя ловко облизывает краешек бумажки, и пальцы торопливо подносят горящий клочок к искрящемуся содержимому одного из бокалов. Отмирающий пепел темными хлопьями смешивается с искрящимся шампанским, медленно погружаясь на дно. — Я скажу тебе о нем, когда оно станет явью.       Рев все громче, и парни поднимают бокалы, впитывая в себя сладковатую щекочущую жидкость. Хлопьев за окном становится больше, но они по-прежнему медленно скользят сквозь потоки воздуха, окрашенные в тона соседских окон и уличных фонарей. Теперь уже пустые сосуды тихо звякают о поверхность стола, а блестящие от напитка губы находят друг друга. Поцелуй мягкий, сладкий, неторопливый. Весь мир, внезапно взрывающийся праздничными фейерверками, принадлежит им. Страхи, боль, сомнения, неудачи, горечь, все плохое остаётся позади, в ушедшем году.       Сплетенные тела снова плавно танцуют по комнате, на губах — тихие улыбки, пальцы младшего нежно зарываются в волосы Джерарда, поглаживая, даря спокойствие и уют. Тишину помещения разрывает трель телефона, но парней это не волнует. Улыбаясь друг другу, они медленно движутся к постели, чтобы соединиться еще сильнее, еще ближе вдыхать и пробовать на вкус друг друга остаток волшебной ночи. Рассвет встретит их, обнаженных, с обращенными друг к другу лицами и тихими разговорами обо всем. Тонкие бледные пальцы поглаживают тонкие линии любимого лица, глаза ловят невероятный ореховый взгляд, и по каждой клеточке их тел разливается счастье.