Часть 1
25 сентября 2011 г., 01:24
***
— Милый, ты точно с ним посидишь? — голос мамы звучит странно. Не к добру.
— Иди уже, быстрее вернешься, если сейчас уйдешь, — ну вот и папа какой-то напряженный. То ли мама что-то дурное делает, то ли снова его оставляют на меня тут.
— Я постараюсь вернуться как можно скорее, — она всегда так долго его целует — кошмар какой-то! Только бы меня снова не выставили с этими чудаками — у них уже нечего громить в поместье, я требую новых нянек! — Я люблю тебя, милый, — нет, мамочка ушла, а папочка закрыл за ней дверь и пошел гулять по потолку — уже скучает, что ли... Или в окошко за мамой следит? Так, а чего это мы забыли про меня?
— Уаааааааа! — громогласный крик на весь кабинет. Нет, как это называется? Маманя свалила, папаня гуляет по потолку и совершенно не думает о том, что его любимому ребеночку требуется срочно бутылочка молока, памперс и что-то интересное, а то бумаги на столе уже все покрыты моими каракулями. И не вкусные совсем эти бумаги — ну пожевал я парочку, вон остатки валяются. Эй, папочка! Папулечка! Ээээй, Страшный и Ужасный Господин Нейро, покормите сыночка и памперс ему наденьте.... эээ... впрочем да, памперс уже поздно, все равно весь стул мокрый... Эй, я не хочу сидеть на мокром стуле!
— Уаааааааа! Уай! Пааааааааааа! — ух ты, новый звук какой-то! О, и сразу внимание на меня обратил... Ну ка еще разок... — Па-па-па-па-па-па-па-па! — выдал я длинную тираду, все же сползая с твоего стула на пол, на четвереньках уползая под стол и выискивая там какую-то бумажку, с довольным смехом принимаясь мять ее. — Па-па-па-па-па-па!
— Ээээ? — едва не рухнув с потолка головой вниз, папа выронил ручку из рук, с каким-то удивлением взглянув на меня..
— Па-па-па-па? Эй, это не правильно! — схватив меня за шкирку, он поднес бедного ребеночка к своему лицу, став отбирать у меня бумажку.
— Точно, вот что я посеял, когда изучал очередное убийство! Отдай! Чееееерт, почему я? И что это за "па-па-па-па-па-па-па"?? Надо только два раза повторить! Папа. Понял, маленькое насекомое? Па-па — этого достаточно! И вообще, учись произносить мое имя! Нейро. Ней.. мой стул!! — папа резко подскочил со стула, в который он сел, объясняя мне что и как надо делать..
— Ах ты.. одноклеточное! Кто это сделал?! Все расскажу твоей матери, когда явится! Фу, как некрасиво..
— Па-па? — задумчиво гукнул я, весело смеясь его реакции. А я тебя звал, между прочим, но ты играл в человека-паука вместо этого. Так что тебе ай-ай-ай, ну или учи меня на горшок садиться — мама вон начала, правда без результата особого — ну не могу я понять, когда мне там проситься. А, все равно никто не понимает... Меня усадили на стол, перед тем убрав все важные бумаги подальше от детских рук, и папа отыскал памперсы, с хищной улыбкой покачав одни из них перед моим лицом. Ха, и нисколечко не страшно!
— Смерть твоя пришла.. одену и не сниму до вечера! — уложив на стол "жука", как папа любил меня называть, он принялся натягивать на меня памперс, вместе с тем выискивая бутылочку с молоком..
— И вообще, у тебя уже зубы есть, надо начинать кушать другую еду!
А ты смешной, пап! Смеясь, я поймал его за волосы, принимаясь легко натягивать их на себя, смотря на папу яркими зелеными глазками и болтая ножками, усиленно мешая надеть на меня памперс. — Па-па-па-па-па-па-па! — вновь выдал я, наблюдая за реакцией. Не-не, мама всегда при мне тебя папой называет, значит ты — папа, а Нейро пусть тебя те придурки называют. Как там в фильме было? Я твоя кровь и плоть, вот!
— Папа, — уже четче проговорил я, довольно прищурившись, когда взгляд папы коснулся бутылочки с молоком. Папка, ты чудо! Ну давай, пои своего Эйджика! И еще на ручки хочу! Так, ручки вытянули, пальчики сжимаем... И громко хныкаем в добавок к прочему.
— Па! — вновь выдал я. Нейро — это сложно. Слишком сложно... — Ней! — все же смог я выдать, заметив на столе что-то вкусное и потянувшись ручкой туда. Мама не разрешает ничего, кроме молока, но я как-то раз стащил у нее что-то такое вкусное... как она это назвала, когда искала, кто съел эту штуку... Котлета, точно! — Ней?
— Правильно, Ней, — усмехнулся папа, стоически терпя то, как я тянул его за волосы. — Эй, насекомое, хватит брыкаться! — еле-еле натянув на меня падгузник и снова схватив меня за шкирку (как грубо па!), он потащил меня к столу мамочки, подхватив с него бутылочку с молоком.
— На, ешь, визжащее существо.. — заткнув мой ротик бутылочкой, он почему-то устало вздохнул, садясь в мамино кресло и смотря на то, к чему я тянул ручки.
— Это печенье, глупая мошка, — усмехнулся папа, протянув мне печенюшку. Довольно присосавшись к бутылочке, я уже почти успокоился, прикрыв глазки и милым ангелочком устроившись на его коленях, потягивая молочко и довольно причмокивая, но тут он протянул мне печенюшку.
— Дай! — о, еще какой-то звук прикольный! Так, а это вкусно! Как там мама говорила? надо делиться... Довольно посасывая и кусая печеньку, я тыкнул соской в папины губы, предлагая ему молоко в замен на печенюшку...
— И никаких "па-па-па-па-па"! Будешь папкать — я не буду с тобой возиться! Нейро — так и называй меня, если не можешь выговорить "Господин Нейро Ногами, покормите меня"! Что за проблемный ребенок.. Эй! Не царапайся! — крохотные "ножечки" на пальчиках, которые появляются всегда внезапно, царапнули щеку папы, и тот тихо зарычал, в другой миг прижав меня коленом к потолку, заставив повиснуть на нем животом.
— Неееееееееееееееей! — возмущенно завопил я, оказавшись прижатым к потолку. Так-так-так, папа, давай без репрессий... Ну мы же можем мирно общаться, правда? Можем-можем, папа, давай начнем с начала самого...
— Ней-ё? — попытался я выговорить ту муть, которую мне говорили, не слишком понимая, как это делается. А когда я при маме "ма" сказал, она меня на руках минут сорок таскала и верещала так, будто я диссертацию защитил! Ну да, папаня зато у меня крутой — вырасту — тоже таким стану. Кстати про папу — как он там по потолку ходил? Я тоже так хочу! Впрочем, пока мы полетаем... ну-ка самолетик покажу тебе, папуль! Так, ручками-ножками машем, жужжим...
— Посмотри на себя, ты же ни на что не годишься. Что это за булавки на пальцах? Разве это ножи? Зубы не превращаются в клыки, постоять за себя не можешь. Беспомощная мошка. По потолку ходить — и то не умеешь. Вот брось тебя одного в комнате — ты же даже поесть не сможешь. И вообще, смотри какой я стройный и красивый, а у тебя живот, как у мамы, когда она тебя носила.. Неповоротливый и смешной, даже сомневаюсь, что ты мой сын. Спрячь булавки! Не позорься.
— Ней-о Га-ми... — отвлекшись от "самолетика", выдал я, перебив бессмысленную лекцию обо мне. Ух ты, прямо мишка-гамми получилось! Вот как тебя звать надо, да? А я и не видел, чтобы ты на попе скакал... ну может имено этим вы с мамой и маетесь, пока я громлю поместье тех двоих психов?
— Что за "Нейо Гами"?! У меня между прочим редкое имя, единственное и неповторимое! Надо так: Нейро Ногами. Но-га-ми Ней-ро. Ты что "р" не можешь выговорить? Мало того, что булавки на пальцах, так еще и "р" не понимаешь... Где там твоя мамаша развлекается, она с тобой как-то лучше ладит... Черт, все эти человеческие книги лживы — чёрта с два мальчики больше привязаны к отцам, с тобой все наоборот. Вы с мамой в заговоре — портите все мои вещи, устраиваете мне неприятности... А ведь ты даже не мокрица еще! Где твое демоническое чувство достоинства и гордости? — папа стал тыкать пальцем в мою щеку. — Вон какие мешки отъел. Как там мама это животное зовет.. Хомяк! — подхватив меня на руки, папа вновь оказался за столом, а я — на его коленях, тут же получив в руки какую-то игрушку.
— А еще у тебя волосенки мелкие. Я уж не говорю про то, что в памперсах.. У твоего отца там все в порядке, а вот Эйджи младший в твоих штанишках совсем крохотный.
— Бака, — выдал я, счастливо рассмеявшись.Мама за это меня отлучила от великого ящика с картинками на неделю, интересно,а как ты на это отреагируешь? Так, а на коленях у папки хорошо, уютно... глазки прикроем, засопим тихонечко, загугукаем... Ииии, игрушка! Принимаясь играться погремушкой и довольно хихикая, я снова принялся пытаться выговорить это странное имя.
— Нейло..Гами! — все же смог произнести я, весело рассмеявшись и смотря на свои ногти, не понимая, что тебе не нравится. О, кстати, ты же не видел еще! — Па... Ня! — гукнул я, хлопнув в ладошки и наблюдая за тем, как тарелки со стола взлетели в воздух, принимаясь кружить над нами — впрочем, в основном над твоей головой... — Ня? — гукнул я, сидя на папиных коленях и светясь от гордости. Да-да, папа, я хочу, чтобы ты мной гордился!
— И это все? — подняв бровь, папа с легкостью вернул тарелки обратно, усмехнувшись. Ну вот, а я старался! — Ну уже кое-что, значит если тебя оставить одного, напихать в желудок что-нибудь сможешь, — поймав ручку с "булавками", он подул на нее, заставляя мою ручку стать обычной, как у мамы.
— Не позорься, вот как надо! — стащив зубами с руки перчатку, папа показал тебе свои "булавки", победно усмехнувшись и клацнув ими у моего личика.
— Вот это — когти, а у тебя так, мелкие иголочки! И я же сказал, никаких "па"! Нейро, понятно? Ней-ро! Если бы мама слышала, как ты меня назвал сейчас, она лишила бы тебя мультиков. А впрочем, я тоже смогу это сделать! Больше никаких детский программ, к тому же, они мне не нравятся!
— Няяя! — воскликнул я, смотря на папины лезвия и пытаясь поймать их пальчиками, всерьез увлекшись этой забавой. Так-так, впечатление на папочку не произвели, из-за памперса не напрудонишь на колени... о, придумал! Подавшись ближе, я обнял папку за шею, прижимаясь к нему с довольным урчанием и оставляя слюнявчиковый след на его пиджаке, любуясь своим творением. Интересно, когда мама придет? А то так не долго и убить друг-друга... — Гами! Гами-гами-гами! — заверещал я, снова устроившись на коленях и сжимая пальчиками папин шарф, стаскивая его с шеи и принимаясь обводить его вокруг папиных рук, вспоминая, как в телеке какие-то дяденьки связывали другого дяденьку... — Пе-тень-ка?
— Аааа?! Ах ты маленький.. — меня тут же схватили за шкирку и безжалостно посадили в "клетку" — моя чертова кроватка имела необычайно высокую "решетку", так что выбраться навряд ли удастся..
— Фу! Маленький одноклеточный слюнтяй!!! — скинув с себя пиджак, папа как-то слишком зловеще усмехнулся, облизнув клыки.
— У насекомого слюни обычные, ахахахах! а вот если я тебя обслюнявлю — останешься без ножек и ручек! Ну все, готовься к худшему! — в руках папы возникла простынка, а во взгляде промелькнул садистский огонек. Мама как-то сказала одну фразу, когда увидела такое же выражение лица у папы.. как там было? "Месть сладка", вроде.. Ааа, спасите, помогите! Но мое хныканье не остановило папашу — через минуту меня не только запеленали всего, но и привязали получившийся кокон лентами к деревянной "решетке"..
— А теперь самое страшное.. Горчица! — Эй-эй, папа, давай без репрессий! Нет-нет-нет! Ай! Я буду жаловаться в конвенцию о детях или как там это называется... Ну или маме жаловаться буду... а вот и мама!
— Что ты делаешь с моим ребенком? — устрашающий голос в папину спину, и тот тут же подпрыгнул на месте, кинувшись в сторону.
— Дорогая.. э.. ты рано, а мы тут играем в детективов и преступников.. я ему показывал, как людишек связывать надо.. И вообще он первый начал!!! — указав на меня средним пальцем. Эй, мама, не верь ему, я не виноват! — Он описал мое кресло, назвал меня бакой, обслюнявил мне костюм! А еще он заставляет тарелки летать! И еще он отбирает у меня работу! Он смял и разорвал все документы, которые мы с Акане так долго искали! Это монстр! А еще смотри, он мне щеку поцарапал булавками! Ну... она зажила... но он поцарапал! А еще он стащил твое печенье... ой... ты же еще не ужинала... ну я это... пойду наверное... ага... у меня расследование новое... там... — обходя маму, папа пополз по стеночке к дверям.
— Аааааааааа!... Ууууаааааааа! — заорал я, призывая маму отвязать меня. Эй, свободу попугаям! Так, на самом деле стоит меньше мультиков смотреть...
— Нейро! — грозный мамин голос разлетелся по комнате, и даже я притих, наблюдая за происходящим и надеясь, что заодно и мне по ушам не надают. — Нейро, я просила тебя просто посидеть с малышом. Неужели великий и ужасный демон не может справиться с маленьким ребенком, которого сам же называет букашкой? — я из кроватки наблюдал за тем, как мама прижала папу к стене и принялась тихо что-то доказывать, не давая ему сбежать. А все же красивая парочка, мои папа с мамой.. так, ребята, отвяжите меня и я обещаю — буду спать и не мешать вам! Делайте что хотите, я вообще голоса не подам, правда-правда!
— Ней-ло... Ма-ма... — гукнул я, видя, что возмущение мамы постепенно сменяется чем-то не слишком-то яростным.
— Нейро...Тебе самому надо няньку приставлять... — тем временем слышался голос мамы, а ее рука коснулась твоей щеки, отмечая место, которое я поцарапал раньше. Ой, ладно, велика беда — вообще ничего не осталось! — Ладно тебе, милый, он же еще совсем малыш. Вот вырастет — станет вторым тобой, будете лучшими друзьями с ним... Он сейчас как пластилин — станет тем, что ты из него вылепишь... — эй, не хочу я пластилином быть! Хочу быть печенькой — она хоть вкусная!
— Нет, ты слышала? Я научил его говорить мое имя! Видишь, как хорошо? — улыбнулся папа, схватив маму за голову и потащив к кроватке.
— Он теперь говорит "мама", "папа", "Нейло Гами" и "дай"! — гордо проговорил Ней, усмехнувшись. — Эта букашка будет таким же, как я, я его научу всему, что знаю! И у него будут такие же когти! — сомкнув лезвия перед носом мамочки-мокрицы.
— Но писать на мое кресло он все равно не должен! — возмутился он, став легко тыкать в щеку мамы когтем. — Я его наказал справедливо, так что хватит ворчать! И вообще — он вселенское зло! Посмотри на его мордочку — это же кровожадный убийца! — воскликнул папа, повернув к маме мое личико пальцами. — Видишь? Чего ты умиляешься, он вовсе не милый, посмотри в его глаза — это же маленький дьявол во плоти и крови! А если он будет ТОЧНО моей копией и в тебя влюбится?? Что делать будешь??
— Он мой сын, дурачок! И будет любить меня только как мать, — у мамы красивый смех. И улыбка красивая, особенно когда глаза начинают сверкать.Ну нет уж, папочка, она для меня слишком старая будет — я буду искать себе молодую красавицу... ну как те, в тех взрослых фильмах, которые ты так любишь. Кстати, я тебя не сдавал, когда ты их смотрел со мной, а мог бы! Хотя да, пока до них дойдет, что я говорю...
— Кровожадный убийца, милый? Ну, он вылитый ты, так что не удивляйся — я же в тебя влюбилась, так что имею полное право умиляться маленькому Нейро Ногами... Интересно, ты таким же был в детстве, или у демонов его не было? — демоны-демоны... печеньку хочу и свободу! — А на кресло он написал, потому что ты не сажал его на горшок, когда он кричал — у меня такого почти не бывает уже, скоро и ты научишься, — так, мама на папе повисла, обняла, слюнями измазала... А ее за это не связывают и горчичкой не пичкают!
— Па-па... Ма-ма... — с большими чистыми глазками проговорил я, смотря на вас и улыбаясь улыбкой истинного ангелочка.
— Ну разве он не чудо, Нейро? Ой, ладно тебе уже! Ты его любишь не меньше, чем я, хоть и скрываешь это старательно. И он тебя любит... Вот и шалит, чтобы похожим на папу быть... — ага-ага, истину глаголишь, маманя... Ну развяжите меняяяяяя!
— Никаких "папа"!! Нейро! Н-е-й-р-о! И где ты тут увидела чудо?? Это при тебе он чудо, я как-нибудь камеру тут установлю — посмотришь на свое "чудо", когда тебя дома не бывает! И шалит он не потому что на меня хочет быть похож, а потому что он — Дьявол, воплощение зла, а скором времени — еще и воплощение порока и похоти! Эй, не строй из себя невинного ангела, маме придется стирать мой костюм из-за тебя снова! Видишь, своими выходками ты портишь жизнь ей, а не мне! Развяжи его уже, запах от подгузника противный, наверное нагадил в него по-крупному.. Фу! Он просто Зловонный Демон Ада! Проветри спальню! — папа кинулся к окну, и я не сдержался, показав ему язык.
— Укладывай его спать уже.. И меня тоже потом уложи, — вот-вот, папка дело говорит — поменяйте маленькому чуду памперс! И спать меня уложите, я устал уже папу развлекать, чтобы ему скучно не было.
— Он тебя все равно любит и голову любому оторвет за тебя. Но больше не надо над папой издеваться, а то он и тебе может головку отвернуть, — тихо говорила мама, наконец распеленав меня и поменяв памперс. Даже не поморщилась... О, она просто святая женщина! Ну давай, мать Тереза, корми меня и укладай спать.. То есть укладывай... Хорошо, что я еще слишком мал, чтобы разговаривать!
— Ма-ма, — агукнул я с милой улыбкой, тут же получив бутылочку с молоком и оказавшись завернутым в одеялко. По мере того, как теплое молоко текло в меня, я начал тихонько засыпать, крепко обхватывая бутылочку пальцами и старательно потягивая из нее молочко, то и дело чмокая пухлыми губами. Знаю я, что вы оба меня любите... И все равно буду папу папой звать — это моя прероготива!
— Кажется, он угомонился... Досталось тебе сегодня, милый? Идем отдыхать — уложу и тебя.... Молочком поить надо, или и так заснешь? — сквозь дымку сна донеслись до меня слова мамы и снова тот звук, с которым она обычно папу целует.. Как хорошо, что я уже не видел этого!
