Sad Eyes

В канун рождества полиция всегда начинала свою работу в утроенном режиме, дабы быть готовыми к любым эксцессам и происшествиям. Клетки были до отказа набиты пьянчугами, воришками и дебоширами. Была клетка и для представительниц прекрасного пола, ее можно было определить не только по прекрасным дамам, находящимся в ней, но и по мишуре, что оплетала стальные прутья под потолком. Этакая шутка от местных стражей порядка. Должен же быть праздничный дух в полиции, в конце концов! Да и дамам, отсиживающим в них свои задержания нравилось. — Эй, малыш, не хочешь развлечься со мной? — местные проститутки тут же подскакивают на ноги и, пытаясь соблазнить проходящего мимо офицера, начинают всячески его завлекать. — Малыш, ты так напряжен, давай я помогу тебе расслабиться? — сладкие голоса разносились по всему коридору, под звук размеренных и уверенных шагов. — Я могу воплотить любые твои фантазии, подойди ко мне ближе, — молодой офицер на это лишь показательно закатывал глаза, поскольку к таким вот зазыванием уже давно привык, хоть и заступил на службу в полиции совсем недавно. — Вы только посмотрите, какой популярностью пользуется наш новенький, — хохочут ему вслед старшие товарищи. Тяжелый вздох. Достали. Знали бы они, что он гей, смеялись бы меньше. Жаль, что развернуться и громко крикнуть им всем об этом не представляется возможным, по одной простой причине — геев в его стране не жалуют. Тем не менее, стать полицейским было основной мечтой молодого парня с самого детства. Мысли случайно заводят в такие дали, о которых не хотелось бы вспоминать и офицер одергивает сам себя, встряхнув головой. Он останавливается у двери, ведущей в кабинет начальника и прочистив горло, стучится, пока из кабинета не раздается громкое «Войдите!» — Вызывали, шеф? — Да, Чонгук, проходи, — командует мужчина. — Поскольку у нас праздники на носу, то сам видишь, что в участке творится, — мужчина откидывается на свое большое кресло и приглашает присесть за стул напротив. Чонгук давит робкую улыбку и усевшись, готовится слушать начальника. — Сколько ты уже тут работаешь, Чонгук? — Полгода, шеф, — отчеканивает парень тут же, на что мужчина согласно кивает. — За это время к тебе не возникало нареканий и ты проявил себя как ответственный и весьма перспективный кадр, — начальник делает паузу и продолжает. — Ты ведь знаешь, что основная группа сейчас занята поисками преступника, что пробрался в наш участок несколько месяцев назад и стащил важные файлы? — Чонгук кивает. Только глухие не слышали об этом происшествии. Примерно восемь месяцев назад, в одну из ночей в участок пробрался преступник, взломавший основное хранилище с вещественными доказательствами и укравший оттуда улики по одному из громких дел. Чонгуку после завершения своего первого задания рассказывали старшие коллеги, что это было как-то связанно с местными преступными группировками и их грязными делишками. Гук несмотря на абсурдность ситуации, мол, как это так, кому в голову только могло обокрасть полицию, сделал вид, что его это не касается, проявив на лице полную незаинтересованность. Им тогда еле удалось отвертеться от надоедливых СМИ, выставив все так, будто ничего существенного и не произошло, оставив под строжайшим секретом суть основных событий. — Так вот, ты присоединишься к команде, что работает над этим делом, я поговорил с Намджуном и он очень даже рад, что ты будешь работать под его началом. — Но, сэр, у меня не так много опыта для такого расследования, — если честно, то такого поворота событий он точно не мог ожидать. — И как ты его получишь, если не будешь выходить на такие задания, а? — усмехается начальник. — Ничего, как раз наберешься опыта за время работы над этим делом. Намджун весьма строг, но в обиду своих не даст, не переживай. Легко сказать. Из кабинета шефа полиции Чонгук выходит в поникших чувствах, потому что неуверенность в своих силах кричала, что ему еще рано браться за такие серьезные вещи, но, кто он такой, чтобы перечить начальству… Всего лишь неопытный новичок. — Твое рабочее место, макне, — после обсуждения стратегии по работе в новом коллективе и после знакомства с личным составом, Намджун любезно показал молодому офицеру его место, где он будет обитать, пока дело не раскроют. Чонгук осматривался, знакомился с документами, а внутри себя буквально рыдал, потому что плакали его выходные и накрылось его рождество медным тазом, как и новый год. Теперь он вообще уже не знает, когда сможет выбраться с работы домой, чтобы поспать и нормально отдохнуть. За что боролись, на то и напоролись. Чонгук всю жизнь из кожи вон лез лишь бы быть лучшим в школе, затем в полицейской академии. Он старался и работал не только над телом, но и над мозгами, занимаясь зубрежкой и изучением новых материалов в перерывах между тренировками. — Ты бы хоть на улицу выходил иногда воздухом подышать, а то смотреть на тебя уже страшно, — говорит как-то его сосед по комнате. — Экзамены еще не скоро, можно и расслабиться немного. — Ага, а потом вылететь с треском на сессии, — бурчит Гук в ответ, не отрываясь от книги. — Нет уж, спасибо. — Ты так всю молодость свою профукаешь, будь уверен. Ты, кстати, нашел своего соулмейта? — Чонгук вздыхает. Этот гаденыш знал, как можно надавить на больное. — Вот ты тут задротничаешь, а твой соулмейт сейчас бродит где-то по городу в поисках тебя и страдает, — сосед картинно хватается за сердце и падает на свою кровать, заходясь наигранными рыданиями «Где же ты?», «Когда же мы встретимся?», «Любовь моя, почему я не могу тебя найти?». — Да заткнись ты уже! — не выдерживает Чонгук, кидая в парня напротив подушкой, попадая точно в цель. Тот ржет как лошадь в стойле, все еще не унимаясь, из-за чего Гук все же сдается, быстро одеваясь и, покидая свою комнату в общежитии, где он жил, пока учился в академии. На самом деле ему тоже было немного грустно от всей сложившейся ситуации, потому что он действительно тратит свою молодость и лучшие годы на то, чтобы забить голову ненужными терминами и глупой теорией, тогда как на практике все было совсем по другому. Бесит. Неимоверно бесит. Тем не менее, сцепив покрепче зубы, Чон Чонгук продолжал корпеть над книжками, получая в итоге диплом с отличием и несколькими предложениями о работе. Мать тогда долго плакала, а отец был ужасно горд за такого сына, пока сам Чонгук грустно смотрел на толпу выпустившихся с ним однокурсников, которые практически все были со своими парами и понимал, что сосед был абсолютно прав во всем. Молодость проходит мимо него. Когда же я встречу тебя? На часах 23:45, когда в здании полиции раздается сигнал тревоги. Чонгук испуганно подрывается с места с прилипнувшим к лицу листом из дела, которое он изучал так внимательно, что даже не заметил, как заснул прямо на рабочем месте. Неудивительно, ведь он уже вторые сутки на ногах без сна. Парень оглядывается по сторонам, пытаясь сообразить, что же случилось, и понимает, что в помещении находится абсолютно один. — Где все? — отлепив лист от лица, Чонгук выходит в коридор в поисках хоть кого-то, но люди будто испарились из участка. Молодой офицер проходит в большой холл, освещенный лишь фарами патрульных машин с улицы, не понимая, почему основной свет везде выключен, пока не замирает на месте. Только сейчас он замечает, что вокруг главного входа к зданию расставлено оцепление, полицейские в пяти метрах от входа ходят в бронежилетах, переговариваясь с кем-то по рациями и показывая друг другу сигналы жестами. — Не понял, — Чонгук отмирает от шока, когда позади раздается бархатистый голос и слышатся чьи-то приближающиеся шаги. Он оборачивается резко, встречаясь взглядом с самыми прекрасными глазами на всем свете. В сердце чувствуется один резкий, лишний удар. Кожу на груди словно ножом тупым разрезают и, схватиться бы рукой за это место, но приставленное дуло пистолета прямо ко лбу явно намекает, что это будет плохой идеей. Глаза напротив выглядят разозленными, потом шокированными, а потом испуганными. Он тоже все понял. Перед Чонгуком стоял парень, наверняка его одногодка, на голове дурацкая красная бандана, а на плечи накинут белый бомбер. Не самое удачное решение, для того, кто… А, что он тут вообще делает? — Твою мать, — выдыхает парень пораженно. — Почему ты здесь, а не на улице?! — вдруг кричит он на Гука. — Ты кто вообще? — Ви! — раздается громкий голос Намджуна через рупор. Через бинокль он увидел, что дело просто дрянь, так как их новенький оказался по какой-то причине в оцепленном здании. — Сдавайся немедленно! Иначе нам придется взять штурмом здание! — Джун не мог допустить, чтобы с их новеньким что-то случилось. Только не в его смену. — Я типо захватил полицейский участок, — пожимает плечами преступник, выглядывая из-за спины молодого офицера и растягивая рот в такой добродушной улыбке, что ничего, кроме нежности в ответ на нее, внутри у Чонгука не появляется по отношению к нему. Это просто финиш. — Ви! — А твой босс настырный, — хмыкает он на крики Намджуна, вытягивая вперед свободную руку и выставляя средний палец напоказ. — Только не на того нарвался он, — взгляд плавно перетекает снова на Гука и от него уже не отрывается. — Ну, ты так и будешь молчать? — А? — Чонгук буквально потерялся в пространстве, пока рассматривал парня перед собой. Парня. — Я говорю, почему ты остался в здании, — недоуменно интересуется преступник. — Все остальные, как нормальные люди, покинули его, когда сработала пожарная тревога. Своего соулмейта. — Я заснул случайно, а когда проснулся, уже никого вокруг не было, и вот я здесь, с тобой, — Чонгук изучающе смотрит на человека напротив, отмечая все его недостатки и достоинства, понимая, что у судьбы слишком тупой какой-то юмор. Почему надо было их встрече случиться именно так? Парень? Так и было задумано или это из-за того, что Гук гей? Почему-то в голове роилось слишком много тупых и ненужных в данный момент вопросов. Ему было крайне трудно сконцентрироваться, чтобы предпринять хоть что-то. Надо же что-то сделать, верно? Но, что? Вырубить его? Обезвредить? Или… п-помочь? — Ты ведь понял? — не медля задает вопрос Гук, парень напротив него сглатывает как-то нервно. Его глаза буквально на три секунды закрываются, он делает тяжелый вдох-выдох, а потом, схватив офицера за ворот рубашки, тащит в тот самый коридор, через который Чонгук вышел в холл. Его припечатывают в стену, не сильно, но ощутимо. Для Чонгука это никакой роли не сыграло, для него сейчас было важнее смотреть в глаза напротив. — Конечно же я все понял! — рявкает на него Ви. — Блять, ну неужели не нашлось другой нормальной работы?! — причитает он, меряя шагами коридор, где их никто не видит. — Какого хрена тебя в полицию потянуло, а?! — А сам то? — фыркает Гук. — Пушкой так весело махать, я смотрю? Почему сам нормальный способ заработка не нашел?! Ты вообще о чем думал, когда захватывал полицейский участок?! Они же убьют те… — на середине фразы офицер замолкает, понимая, что теперь все будет в разы сложнее. Он устало проводит ладонью по лицу. — Они нас убьют, — заканчивает он свою мысль и снова смотрит на своего соулмейта, что прислонился спиной к стене напротив Ви смотрит на человека, что искал всю свою жизнь и не знает, радоваться ему или плакать. Слишком неожиданно произошла эта встреча, он не был готов к тому, что его соулмейт будет работать в полиции, что он будет в этом самом здании, что попало под прицел мафии, членом которой он и являлся. Настоящее попадалово. — Если не будешь высовываться, с тобой все будет в порядке, — говорит офицеру Ви, и теперь уже его речь спокойна и размерена. — Шеф полиции задолжал моему боссу, так что эта такая своеобразная месть, — он пожимает плечами. — Ты серьезно? — вдруг вспыхивает Чонгук, подходя ближе к Ви. — Это для тебя шутки что ли? Ты понимаешь, что тебя могут убить и глазом даже не повести? — для пущей уверенности Гук даже за плечи своего соулмейта встряхивает. — Ты осознаешь весь пиздец или нет?! Они убьют тебя! — Слушай, — Ви отцепляет от себя чужие руки и смотрит вопросительно на парня, не зная, как к нему обратиться. — Чонгук. — Слушай, Чонгук, — продолжает Ви. — Это моя работа. Я ничего не могу с этим сделать. Я многим обязан организации в которой работаю, они для меня как семья, так что ослушаться я их не могу. Обалдеть. — Ты серьезно сейчас? — для достоверности переспрашивает Чонгук и подтверждением ему служит утвердительный кивок головы и серьезный взгляд. Никаких шуток. — Что тогда делать мне? — офицер отходит к противоположной стене, облокачиваясь на нее и закрывая лицо руками. — Делай, что должен, — тихо говорит Ви. Чонгук вообще не понимает, как оказался в такой ситуации, он руки убирает и смотрит пристально на преступника, который является его родственной душой, его парой, его соулмейтом и при этом предлагает такие дикие вещи. Он не понимает. — Как я могу? — на губах играет грустная усмешка. — Ты ведь моя пара, как я могу пойти против тебя? — на губах Ви появляется точно такая же грустная гримаса. — Нам больше ничего не остается, — он пожимает плечами, убирая пистолет в задний карман штанов. — Я, кстати, Тэхен, — он отрывается от стены и подходит к офицеру ближе, протягивая руку. — Ким Тэхен, и я рад наконец-то встретить тебя, — у Чонгука ёкает где-то в груди от этого жеста и, не долго думая, он тоже делает шаг на встречу, но не протягивая руку в ответ для рукопожатия, а заключает в крепкие объятия опешившего парня. Тэхен немного ниже него и явно проигрывает в физической силе, от того его приятнее обнимать, зарываясь носом в мягкие волосы, цвета пшеницы. От его кожи пахнет ванилью и это так потрясающе, боже, что сердце сжимается от той ситуации в которой они оба оказались в данный момент. — Чон Чонгук, и я тоже безумно рад, что ты наконец-то нашелся. Чонгук чувствует, как его спину обхватывают теплые руки, как чужой прохладный нос утыкается ему в изгиб шеи и горячее дыхание опаляет кожу. — Прости? — бурчит тихо Тэхен, не расцепляя рук с чужого тела, а Чонгук только вздыхает горько. — Ты ни в чем не виноват, — он отстраняется сам, чтобы заглянуть в глаза своей паре. — Никто из нас не виноват в том, что мы с тобой оказались по разные стороны баррикад. Сложно представить, что могут чувствовать люди, оказавшись в их ситуации. Какой выбор они бы сделали? В темноте рождественской ночи, окутавшей бережно своими объятиями улицы города и оцепленный участок, в том самом коридоре, что являлся единственным слепым пятном для всех видеокамер на первом этаже, можно было разглядеть два силуэта, что целовались и обнимали друг друга так остервенело, словно в первый и последний раз. Будто знакомились и прощались одновременно. На улице было непривычно тихо, отряд специального назначения заканчивал последние приготовления для штурма захваченного полицейского участка, главы и начальники обсуждали план действий в возведенном штабе, когда тишину ночи разрывает очередь выстрелов, доносящаяся из здания полиции. Намджун быстро покидает штаб, хватаясь за бинокль и пытаясь разглядеть, что произошло. — Твою… — он осекается, когда в поле зрения появляется новенький офицер, что был определен в его отдел совсем недавно. Парень еле полз к выходу. — Всем внимание! Офицер ранен! — орет он не своим голосом и команда захвата приступает к работе. Отряд из двенадцати человек врывается в здание через центральный вход, ограждая молодого офицера от возможной опасности из глубины коридоров. Кто-то подхватывает Чонгука под руки и быстрыми перебежками выводит его на улицу, тут же передавая дежурящим неподалеку медикам. Намджун бежал в сторону кареты скорой помощи так быстро, как только ему позволяли его ноги и природная неуклюжесть, а когда цель оказывается настигнута, его буквально разрывает от злости. — Какого черта ты находился в здании, когда эвакуация прошла сразу же, как сработала тревога?! Твою мать, ты чем думал, придурок?! — Чонгук на эти крики лишь глаза зажмуривает, потому что боль от простреленной ноги была для него сейчас чуточку важнее, чем истерика начальника. — Ви удалось с-сбежа-ать, — стонет парень, пока врачи обрабатывают рану, обеззараживая и готовя парня к транспортировке в ближайший госпиталь. На уставшем лице выступает холодный пот, Гук глаза закатывает, кусая губы и тяжело дышит, потому что ему сейчас очень больно. — Что там произошло?! — Намджуну было откровенно говоря плевать на стоны Чонгука, важнее была сейчас информация, которой обладал их новенький офицер. — Я пытался остановить его, он хотел украсть какие-то документы из архива, — тяжело дыша, начал свой рассказ Чонгук. — Он хотел, чтобы я показал ему, где они хранятся, а потом я попытался его обезвредить, — Гук хмурится, пытаясь врать убедительнее, придумывая историю буквально на ходу. — Он оказал сопротивление, мы начали драться, мне удалось выхватить его оружие и сделать несколько выстрелов, но он оказался слишком ловким, — офицер снова стонет, когда рядом с рваной раной врачи наносят ему тугой жгут, передавливая простреленную бедренную артерию. — Он был один? — цыкает Намджун. — Один, — кивает Гук. — Хорошо. Тебе лучше отдохнуть сейчас, — Ким успокаивается немного и переводит взгляд на выходящих из здания полицейского участка бойцов спец подразделения. — Позаботьтесь о нем, — просит он медиков и те кивают ему в ответ. Дальше все проходит как в тумане. Чонгука увозят в госпиталь, оказывают необходимую помощь, извлекают пулю из ноги и зашивают рану, прописывая покой на ближайшие две недели, пока рана не затянется и поселяют в одиночную палату, предназначенную для таких вот случаев. И, пока Чонгук буравит потолок печальным взглядом, на его телефон приходит несколько сообщений от незнакомого номера: «Надеюсь с ногой все нормально?» «Не знаю, зачем делаю это, но пускай у тебя будет мой номер. Чувствую себя так спокойнее, что ли.» «Прости еще раз за ногу. КТ.» Чонгук читает эти сообщения и улыбка сама вырисовывается на его губах. Он тянется к своим брюкам, оставленным на спинке кресла рядом с его койкой, запускает руку в карман и достает оттуда бандану. Ту самую, красную. Обматывает ее вокруг запястья и, прижав руку к груди, погружается в глубокий сон. Не все в жизни может быть так, как нам того хочется, но можно получить выгоду и из того, что у нас есть. Оказываясь по разные стороны баррикад, им обоим все же удалось при этом остаться на стороне друг друга.