Долгожданная улыбка

В подвале слизаренна было холодно, сыро и пусто. Весь факультет находился в Большом зале. Только две несчастные души до сих пор не осмеливались отворить двери главного зала в Хогвартсе. Одного глушила вина об уходе многих близких, друзей в иной мир.<Я бы мог их всех спасти, если бы только успел.> Но эти мысли не свойственны слизаренцам.<Да ладно. Не переживай. Просто забудь. Ты не виноват.> Говорили они. Но, он их слушал и не хотел слушать. Весь спектр эмоций присущих человеку, он перестал испытывать, кроме злости и обиды на самого себя. Он ненавидел себя. Каждый вечер он выходил из подвалов и шел наверх, шёл к Астрономической башне. Брал свою <Молнию>, отталкивался ногой и начинал петлять среди сотен одинаковых елей, потом устремлялся, ввысь и не прекращал лететь до того когда шпили башен не превращались в маленькие, еле различимый точки. Только тогда он останавливался, перекидывал ногу на другую сторону и прыгал в бездонную, всепоглощающую пустоту. Вопреки своим желаниям кинутся, в сладкие объятия смерти ему мешала одна заблудшая и до невозможности гордая душа, каждый раз спасая его от неотвратимой судьбы. -Эй, Потти летать разучился?! Но Поттер не чего не отвечал, просто держал его за руку и не отпускал. Его рука была спасительным билетом в жизнь. Они молчали и в такой нагнетённой до предела обстановке они долетали до башни. А, на следующий день они разговаривали как не в чём не бывало. Малфой за всё время ни разу не решался поговорить о его состоянии. Так походит день за днём. Каждый вечер, на протяжении двух месяцев Поттер изъявлял желания покончить с собой, а Малфой его спасал. Но в этот вечер всё пошло не по плану. Драко поднимался вверх к Астрономической башне, ожидая застать там Поттера. Его ожидания оправдались. Гарри стоял там освещенный лунным блеском. Его глаза сверкали изумрудами во мгле ночной. Он обернулся и одарил его одной из своих белоснежных улыбок. Этих улыбок в последнее время было так мало. Это всё из-за этой дьявольской войны. Из-за неё от светящегося жизнерадостностью Поттера не осталась и следа. В такие и только такие моменты можно было узнать того Гари о котором мечтал и грезил маленький Драко Луциус Малфой. -Добрый вечер, не правда ли Драко-оо? Своё имя в его мелодично тягучем исполнений он мог слушать вечно вот и теперь ему кажется, что его имя поставили на повтор. -Драко-оо, Драко-оо, Малфой! Стоп, что Малфой. Какой Малфой? Это не по плану. -Драко-оо с тобой всё в порядке? Спросил Гари и, приблизившись, положил свою руку на его плечо. «Боже, что он делает, остановите его кто-нибудь это выше моих сил. Хотя нет, не останавливайте. Мм как у него могут быть такие горячие руки на таком морозе? Стоп ты не о том думаешь. Успокойся и дыши, я же дышу, вроде да. Это хорошо. Так мне надо, что-то сказать.» -Убери свой руки идиот, что ты делаешь! Со мной всё в порядке, в отличии от тебя. Резко выпалил он. -Это называется дружеская поддержка Драко-оо. Только и ответил он, возвращаясь к перегородке. -Поттер! -Да ты, что-то хотел? -………… -Так зачем ты Драко-оо пришёл ко мне? «Он, что издевается надо мной?” -Во первых перестань звать меня по имени. Для тебя я Малфой был, есть и всегда буду им. Во вторых с чего ты взял, что я пришёл к тебе? -Ты всегда приходишь. Так, что ты хочешь Малфой? -Однако весомый аргумент Потти. С долей яда в голосе сказал он. -Поговорить с тобой! Поговорить! Но, ответа не последовало, осталась только обжигающая душу тишина. Спустя несколько мучительных мгновений последовал его ответ. - Спасибо. Большое тебе спасибо Драко-оо. -Я же просил…… Не успел он договорить, как перед ним появилась бутылка дорогущего огневиски. И начал подходить Поттер, на, котором сияла такая яркая, лучистая и долгожданная улыбка. Которая была дарована именно ему. Для него это был самый лучший подарок. Он кинулся не в силах больше сдерживать себя на Гарри и заключил его в нежные объятия. Но, Поттер вскоре отстраняется от него и со словами «Прости, я не могу больше так» кинулся в такие долгожданные объятия смерти. Малфой достал палочку и, крикнув «Акцио Поттер» стал ждать. Рассвет освещал Астрономическую башню, и солнечные блики играли на двух бездыханных телах сплетённых воедино.