Пепел в твоих волосах

Утро в казарме началось для меня не самым лучшим образом. Проснулась я на час раньше общего подъёма и сразу же мне захотелось прыгнуть со скалы или ещё как-нибудь умереть. Жара. Она была обжигающей, все постельное белье промокло до ниточки от пота, а кожа была липкой, будто ночью на меня кто-то вылил несколько бутылок газировки. Невыносимое ощущение, если вспомнить про то, что в моём родном городе градусы на термометре никогда не превышали отметку пятнадцати. Я отлипла от кровати и стала рассматривать место, в котором мне предстоит провести ближайшее время. Вчера мне не удалось это сделать, так как отправили меня сюда только ночью. Возникли какие-то проблемы с моим распределением. Само помещение представляло собой небольшое вытянутое одноэтажное здание, коих тут было около пятнадцати. В казарме было где-то пять кроватей у одной стены и пять у другой. Здесь были и парни и девушки, никаких перегородок и шторок, чтобы хоть как-то создать ощущение защищенности. Никакого личного пространства. Электрического освещения тоже не было, у каждого на тумбочке стояло по керосиновой лампе, но все они сейчас были потушены. Что ж, все не так плохо, как могло бы быть. Вдруг мои глаза поймали какое-то движение у противоположной стены. — Эй, ты не знаешь где тут душ? — шёпотом спросила я, чтобы не разбудить других. У стены послышался сдавленный смешок, кажется это была девушка. — Я сказала что-то смешное? — кажется, голос прозвучал слишком грубо. — Нет, просто мы моемся только, когда нам разрешат, в определенно указанное время. — голос у девушки был очень нежным, похоже она тоже недалеко ушла от восемнадцати лет. — И откуда узнать это «определённо указанное время»? — ядовито прошипела я. — Тебе должны были выдать листочек, где все написано, — похоже девушке было искренне пофиг, как с ней разговаривают, — и грубить было не обязательно. — а, нет, не пофиг. — Ладно, ну, а попить хоть можно тут, не спрашивая разрешения? — уже миролюбиво спросила я. — У входа, на улице стоит цистерна, кружка в тумбочке должна быть. Кружка и правда была там, я отправилась на поиски той самой цистерны, но проходя мимо кровати девушки, что-то заставило меня остановиться. — Тебя хоть как зовут? — черт его знает, зачем мне понадобилась эта информация. — Меня Лия, — мою маму звали так же, слишком жестокое совпадение, — а тебя? — Роземунд, точнее Роуз. — голос дрогнул, черт побери, даже после стольких лет. Иногда забыть кого-то сложнее, чем каждый раз хвататься за прошлое. Не дождавшись ответа я выбежала из казармы, а в спину ударило тихое «приятно познакомиться». На горизонте небо залило багровыми красками, на улице было гораздо свежее, но все равно непривычно жарко. Птицы пели тихо, слышно их было, только если максимально напрячь слух. Давно я не слышала их пения, так что на душе стало на миг спокойнее. На юге бомбежек было намного меньше, можно сказать почти не было, из-за расположения тут большого количества военных баз, небо хорошо охранялось. До общего подъема оставалось совсем немного. Зачерпнув кружкой воды, я ополоснула ей лицо, а только потом уже попила. Никогда не любила жару, всегда по душе больше был холод. Но выбора у меня не было, отступать я была не намерена. Вновь вернувшись к своей кровати, пытаясь не обращать внимания на Лию, которая заправляла свою постель, я решила заняться тем же. В комнате стало светлее и я могла её разглядеть. Миниатюрная, невысокая, как и я, но всё же выше моих метр пятьдесят восемь, глаза огромные, зелёные. Ну, а волосы тёмно-синие, явно крашеные, не доходят даже до плечей. Когда с кроватью было покончено, в казарму зашел тот самый майор, который вручал мне форму. Это был высокий, хорошо сложенный, темноволосый мужчина лет 30. Было неловко потому что сейчас я была в своих розовых спальных шортиках и лёгкой шёлковой майке. Которая слишком уж выставляла на показ всё то, что нужно было скрывать. Когда мне давали указания в посольстве, выдали список всего, что нужно взять с собой. В него входила и одежда для сна, но почему-то я посчитала эту одежду самой лучшей для здешнего жаркого климата, сейчас я уже так точно не думала. Щёки залил румянец, но чтобы не показаться какой-то тупоголовой, которая смущается от всего подряд. Я твёрдо выпрямилась и подняла глаза на майора, который стоял у дверей. Лия также встала, ожидая указаний. Но она то хоть была одета в более приличную одежду. — Рота, подъём! — тело покрылось мелкой россыпью мурашек, не знаю откуда такая реакция на властный голос, но меня это пугало. Все живо вскочили со своих кроватей, некоторые даже не успели разлепить глаза. Майор пошёл вдоль длинного проема между кроватями, раздавая указания. Взгляд был непроницаем, а челюсть твёрдо смыкалась, когда он заканчивал предложения. — Итак, вам дается пять минут на то чтобы вы привели себя в порядок. Говорю для тех, кто недавно прибыл. Обращаться ко мне можно только Майор Райт, никак больше, за иные формы обращения вылетите отсюда мигом. — он остановился напротив меня, оглянул с ног до головы, еле заметно нахмурился и продолжил, — И запомните, слабакам тут не место, те, кто не осилят здешнюю программу, будут перенаправлены в другие точки или и вовсе удалены из списка добровольцев. Вы все знаете, что в Мирее обязательная служба только с 27 лет, с прохождением базовой программы. Абсолютно все тут по своей воле, вы сами решили бороться в сопротивлении. Я не знаю по каким причинам вы решили сделать это, но вам не повезло попасть на эту базу, но тем, кто останется в конце, повезёт стать лучшими бойцами. Сюда вы попали не просто так, но вы можете легко вылететь отсюда. — он оглядел всех суровым взглядом, — А теперь живо собираться! , — майор пошёл к выходу из казармы, но остановился напротив меня, наклонился к уху и прошептал: — Советую больше не надевать это в помещении, больше чем на половину заполненном мужчинами. Ухо обожгло горячее дыхание. С тем же непроницаемым лицом он вышел из помещения. И дрожащими пальцами я начала натягивать на себя форму. Форма представляла из себя камуфляжные штаны и белую футболку с нашивкой, на которой были мои инициалы «Р.Кларк». На ноги выдали берцы. Они были просто прекрасны, я всегда хотела себе точно такие. Мой отец был военным, и каждый раз я хотела попросить достать мне такие же ботинки, как у него, вспоминала, что вряд ли у него найдутся такие на маленького ребенка. А сейчас это сокровище моё, только моё. Мы все стояли в одну линию. Майор что-то говорил всем, Лия что-то говорила справа от меня, а я не слушала обоих, смотрела на свои ноги, эти берцы прекрасны. — Рядовой Кларк, шаг вперёд! — послышалось спереди, кажется меня. Я сделала шаг, руки почему-то начали трястись. — Кларк, если вас так интересуют ваши ноги, то найдите им практическое применение. — сказал Майор, подойдя ко мне почти впритык. Чисто по инерции я подняла вверх одну бровь и очень зря, очень. — Двадцать кругов вокруг базы, я говорю. Быстро! — скомандовал этот изверг. — Так точно, Майор Райт. И я побежала, что мне ещё оставалось делать. Двадцать кругов! Это же пиздец! На четвертом кругу меня догнала Лия. — А тебя за что? — голос казался запыхавшимся, да он не казался, а был таким, таких нагрузок у меня еще не было. Точнее были, но очень давно. — Сказала, что двадцать кругов это слишком много. И мне дали тридцать. — грустно произнесла Лия, склонив голову к земле. — Он издевается! — А ты не слышала раньше про него? Это же Майор Коул Райт. Под его командованием проходили такие операции, что попасть в его роту это просто счастье. — И что с нами потом будет? — я находила в себе силы говорить, но Лие было сложнее. — С теми, кто пройдёт до конца? — Он создаёт себе новый отряд, отряд сопротивления Райта. В конце обучения всех, как и положено разбросают по горячим точкам. Но десятку самых выдающихся курсантов он возьмет себе в отряд. Война не собирается заканчиваться, будет только хуже и мы должны быть готовыми. — И как попасть в эту десятку? — Вытерпеть всё это. Обычно остаётся не много, не все могут выдержать Райта. Сама посуди, в первый же раз двадцать кругов тебе дал. — Ясно. — единственное, что я могла ответить в данной ситуации. На десятом круге уже начинало темнеть в глазах, но я держалась. Папа и не столько заставлял бегать. Его не стало пять лет назад, как и мамы, и я перестала заниматься, а очень зря. Сейчас бы пригодилось. Лия совсем уже помирала, а ей оставалось ещё больше, чем мне. — Может сказать ему, что ты не можешь? — спросила я, когда она споткнулась и упала от звёздочек в глазах. — Нет, тогда он скажет, что я сдалась. — я подала ей руку и мы продолжили бежать. На девятнадцатом круге мне было больно дышать. Каждый вздох отдавался адским жжением. Ещё эта чертова жара, от которой футболку можно было просто выжимать. Лия схватилась за бок и остановилась. — Можешь ещё бежать? — спросила я, лицо у неё было белым, хотя при такой жаре должно было быть уже красным. Я хотела протянуть к ней руку, чтобы помочь, но она упала. Пиздец, что теперь делать? Я быстро села перед ней на корточки. Пульс был, но замедленный, надо торопиться. Я взяла её под руку и потащила к месту, где нас всех собирали. Вроде выглядит миниатюрной, а тяжёлая, как слон. Майор стоял, там же, а все остальные отжимались. Когда он увидел нас, то быстро направился сюда. — Что случилось? — спросил он, беря девушку на руки с моего плеча. — Ей стало плохо и она отрубилась. — надо же, заботиться. — Оставайся здесь, скажи, что я оставил тебя за главную, проведи разминку. — сказал он командным тоном. — А вы? — А я понёс её в медпункт. Выполнять, Кларк, живо! — крикнул он и чуть ли не бегом направился в медпункт. Только к позднему вечеру занятия закончились и нас отправили в душ. Я зашла в маленькое здание, расположенное так сказать в самой жопе мира, а точнее лагеря. В нос сразу ударил запах хлорки, а перед глазами стояли клубы пара, что ничего не было видно. Я пошла наугад к первому попавшемуся душу. И врезалась в чью-то грудь. Волосатую грудь. И эта волосатая грудь сразу получила в нос. — Ты что тут забыл, ушлёпок? — Блять, ты ненормальная? Это общий душ. — сказал этот парень. Они что больные? Девушки с парнями в один душ? — Ой. А кровь из носа хлестала на пол, так что вся вода окрасилась в красный. Он оттолкнул меня и выбежал из душевой, прикрываясь полотенцем. Помылась, блин.