слабоумие и отвага.

— Ты долбоеб? — спрашивает Тэхен, когда приходит. Чонгук тяжело вздыхает и ну очень обреченно кивает. Тут даже спорить не выйдет. — Как ты до этого додумался? Чонгук пожимает плечами. Возвращаясь назад, он пытается понять, чем вообще руководствовался и как все пришло к тому, к чему пришло. Единственным объяснением являются слова Юнги-хена об отсутствии серого вещества, и его же о том, что гордость Чонгука однажды сведет его в могилу. Поскольку слушать хена Чонгук не очень любит, а позитивных отзывов о себе в голове не находится, статистика выходит весьма печальная. Чонгук вздыхает, пытаясь выстроить в голове логическую цепочку. Когда Тэхен зовет его прогуляться, — рождество же, бро, давай, сколько можно в свой овервотч рубиться, пошли, — Чонгук не ожидает, что все так закончится. Он ждет хена на их условленном месте возле детской площадки, опираясь плечом на металлическую конструкцию турников, пялится в телефон и переписывается с Чимином в какао. Тэхен опаздывает, и Чонгук ноет о том, что мог бы еще часик играть, как его внезапно прерывают: — Эй, пацан. Чонгук отрывается от телефона, пялясь на парня перед собой. Тот стоит, сунув руки в карманы, подозрительно улыбается и — чисто субъективно, — не вызывает совершенно никакого доверия. — Хочешь заработать? Чонгук убирает телефон в карман, изображая заинтересованность, и пожимает плечами. — И каким образом? Парнишка хмыкает, выуживает из кармана джинс кошелек и достает оттуда две красивенькие розовато-оранжевые купюры по пять тысяч вон. — Отдам тебе эти десять штук, если лизнешь столб. Чонгук хмурится, парень улыбается только шире, и его рот смешно преобразуется в сердечко, а на дне темной радужки прыгают смешинки. — Столб? — скептически переспрашивает Чонгук, глядя на металлическую конструкцию, на которую до сих пор опирался. — Вот этот? В мороз? — уточняет на всякий случай. — Вот этот, в мороз, — кивает парниша, громко хихикнув. — Или слабо? И вот пожалуй именно в этот момент Чонгуку стоило бы прислушаться к словам Юнги-хена, твердящего что-то о понтах, гордости и самолюбии, но Чонгук слышит только специфичный смех парня и пение собственного живота. Мозг судорожно соображает, решая, что — десять штук, чувак, целых десять, это ж можно с Тэхеном на двоих поесть! — деньги на дороге, в общем, не валяются, а на улице не такой и мороз, и кто вообще он такой, чтобы не поддаться воле судьбы. — И ты дашь мне за это десять штук? — с сомнением тянет Чонгук, но на столб турника все же поглядывает. — Ага, — просто говорит тот, хохотнув, — ну, если слабо, то я пойду. Чонгук хмурится, его взгляд темнеет, а парниша со странным ртом-сердечком и морщинками в углах глаз от улыбки усмехается. — Не слабо, — тихо рычит Чонгук. Не может же он, в самом деле, просто так позволить насмехаться над собой, да еще и поддевать его весьма нехилое самолюбие. Юнги-хен в подсознании закатывает глаза и пытается воззвать к здравому смыслу, но Чонгука несет, и вот он уже воодушевленно касается языком металлического столба и. И, собственно, все, потому что отлипнуть он уже не может. Парень рядом откровенно ржет, чуть ли не катаясь по площадке со смеху, хватается за живот и только больше заходится на каждую попытку Чонгука отлипнуть от проклятого столба. — Ну ты даешь, не знал, что это будет так просто, — продолжает гиенить парень, Чонгуку уже откровенно не до шуток, и он тянет руку за законными деньгами, он ведь честно их выиграл, но парень прячет купюры обратно, а кошелек убирает на место в карман, доставая вместо него телефон и делает фотку Чонгука, целующегося со столбом. — Эй! — возмущается шепеляво Чон, но его игнорируют. — Ты что, реально поверил, что я дам тебе за это денег? — гогочет парень, Чонгук еще больше хмурится, порываясь надрать нахалу задницу, но далеко уйти не удается, язык отзывается болью, стоит лишь попытаться отойти подальше. — Я тебя ненавижу, — бурчит Чонгук, лишь сильнее прилипая, и тихонько скулит. — Слабоумие и отвага, — хохочет парень, делая еще пару фото. — Удачного вечера, пацан. И на этом все. Он просто уходит, а Чонгук так и остается стоять до прихода Тэхена, обнимаясь со столбом. — Ты долбоеб, — уже утвердительно кивает Тэхен, опираясь на этот же турник плечом, но с другой стороны. — Только не говори, что просто хотел соснуть и не нашел подходящей кандидатуры. Тэхен весьма откровенно стебет, и от этого, почему-то обидно. — Ага, конечно, — шипит Чон, показывая фак. Тэхен на это хохочет, склонив голову на бок. — Лучше б мне соснул, — усмехается Тэхен, доставая из огромных карманов такого же огромного пуховика телефон, чтобы загуглить, как помочь ситуации. — Я-то сосну, ты меня от столба сначала отдери, — шипит Чон, вздыхая, и вполне себе серьезно смотрит на Тэхена. Подобные шутки у них из разряда нормы, так что он даже не задумывается о том, как звучит. На данный момент Чонгук в принципе мало о чем задумывается, сосредоточенный на том, чтобы не лишиться языка на веки вечные. Тэхен зависает, замирая с пальцем на клавиатуре, и, кажется, выводит уже сотую букву «а» в предложении «как в мороз отодрааааааа.», задумавшись над предложением. Чонгук выглядит вполне себе серьезным, — насколько вообще серьезно может выглядеть таких габаритов детина, прилипшая к столбу языком, — и Тэхен не особо понимает, шутит тот, или нет. — А можно я просто тебя отдеру, без столба, — хрипит в ответ. Чонгук поднимает на друга охуевающий взгляд, собираясь уже съязвить в ответ, но целуясь со столбом особо не поговоришь, да и взгляд у Тэхена такой, что на шутку похоже мало. Чонгук отводит взгляд, неожиданно краснея, бурчит что-то о том, чтобы Тэхен гуглил молча, и благополучно сливается. Но вопрос-то остается открытым — думает Тэхен. Он наконец добивается от гугла статьи, что в подобных случаях делают, и начинает тихо похихикивать, когда тишина для Чонгука становится уже слегка напряженной. Он поднимает взгляд на Тэхена, удивленно выгибая бровь, и ждет пояснений. — Слушай, я тут загуглил, тебя короче нужно согреть. Или язык, или столб, и предлагают на него пописать, — уже откровенно ржет Тэхен. — Не смей, — начинает Чонгук, но его наглым образом перебивают. — Хочешь я на него пописаю, — продолжает Тэхен, и Чонгук тянется ударить его, но тот отходит на пару шагов, не прекращая. — Я тебе член откушу, — обещает Чонгук, снова сводя все к интереснейший теме, но Тэхен не сливается. — Ты отлипни сначала, а потом угрожай, — отмахивается, листая дальше вкладки, — мой член тебе еще пригодится. — Ну так помоги мне уже, а! — скулит шепеляво Чон, напоминая себе Юнги, но тут же отметает эту мысль, еще чего не хватало. Тэхен хмыкает, убирает телефон в карман и гаденько так улыбается, что Чонгук понимает — ничего хорошего он сейчас не выдаст. — Отдеру за отсос, — нагло заявляет тот, Чонгук ловит нехилый флэшбек на то, как он до такой жизни вообще докатился, тяжко вздыхает и закатывает глаза. — Я тебя потом сам отдеру. — Себя отдери сначала, — ржет Тэхен. — Ладно, жди здесь, сейчас буду спасать тебя. Только никуда не уходи! — кричит издевательски вслед. Чонгук закатывает глаза. Очень смешно. Прямо юморист от бога. Тэхен возвращается минут через пятнадцать, Чонгук за это время успевает сам загуглить, что делать, активно дышит на язык и вообще он хорошо держится, что б вы знали. — Ну что, чудо, будем тебя спасать, — смеется Тэхен, прикрывая ладошкой стаканчик с уже теплой — недавно горячей, — водой, подходя. — Если это поможет, то у тебя не будет другого выбора, кроме как отсосать мне за спасение. Чонгук подозрительно молчит, никак не комментируя, да и говорить особо возможности больше нет, язык настолько примерз, что не ворочается. Тэхен небольшими порциями поливает теплой водой то злосчастный столб, то бедный чонгуков язык, и спустя десять минут мучений им все же удается отлепить бедолагу. Чонгук на радостях пару минут носится счастливо по площадке, высунув язык, а после толкает смеющегося над ним Тэхена в снег, наваливаясь сверху довольной тяжелой махиной. — Блять, слезь, ты толстый, — скулит Тэхен, пытаясь столкнуть с себя тело, но Чонгук вдруг внимательно смотрит на него, упрямо прижимая к земле, и явно не намерен слезать. — Ты спас меня от страшной участи, — серьезно заявляет, и Тэхен закатывает глаза. — От участи долбоеба? Не хочу тебя расстраивать, но кипяточком такое не вылечишь, — фыркает Тэхен. — Но раз так, то где моя награда? Чонгук пожимает плечами, возвращает ту самую гаденькую улыбочку, которой наградил его Тэхен получасом ранее, и не успевает последний испугаться, как Чонгук наклоняется и просто прижимается своими губами к тэхеновым, скромно, но более чем уверенно и недвусмысленно целуя. Тэхен часто моргает, хлопая пушистыми ресницами — они охренеть какие длинные, думает Чонгук, — и так и подвисает, пока Чон не отлепляется. — Я вообще надеялся, что ты просто меня покормишь, но так даже лучше, — растерянно лепечет в ответ, а потом прижимает Чонгука обратно, пока тот не передумал. Когда спустя пару дней они сидят на этой же площадке со стаканчиками лапши каждый, включая Чимина, увязавшегося тоже прогуляться, последний внезапно начинает ржать, давится лапшой, и Тэхен бешено лупасит его рукой по спине. — Чонгук-и, скажи мне, что это не ты, — тянет Чимин, показывая фотку, растянутую на весь экран телефона. Тэхен всматривается в изображение, переводит взгляд сначала на турник, после на своего — теперь уже, — парня и заходится смехом. — Откуда у тебя это? — бурчит Чонгук, пытаясь отобрать телефон, но Чимин что-то бормочет про «ну ты долбоеб» и «Хосок-хен прислал», проворно уворачиваясь. Тэхен буквально сползает по лавочке на землю, не переставая смеяться, и Чонгук обиженно пинает его ботинком. — Хосок-хен? — Ага, сказал, что развел какого-то дебила на деньги. Тэхен сдавленно хрюкает, хватаясь за живот, и Чонгук закатывает глаза. — Господи, я то думал, что ты сам прилип, а тебя еще и на слабо взяли, — гиенит Тэхен, — и развели, не дав денег. — Сейчас кому-то тоже неделю давать не будут, — бурчит Чонгук, обиженно дуясь. — Передай своему Хосок-хену, что он мне десять штук должен. Тэхен лепечет что-то из разряда «детка, ну я же пошутил», обнимая обижающегося Чонгука, пока Чимин строчит хену ответ в катоке. «Неловко вышло,» — пишет Хосок. «Но у тебя друзья – дауны.» Чимин, собственно, с ним согласен.