Он кинул телефон в стенку

      Очередной день. Очередное изобретение. Очередная победа… Всё такое однотипное и уже совершенно неинтересное. Даже его фразы всегда чем-то похожи. Перри уже выучил их наизусть и сможет повторить их точь-точь без единой запинки. Когда это уже прекратится? Когда всё изменится? И изменится ли вообще? Ответы на эти вопросы он не знал, но всячески пытался их отыскать. Пытался понять, насколько это все важно и почему так больно в груди…       Каждый раз, приходя к Хайнцу, Перри чувствует, как пульс учащается. Стоит ему открыть дверь, показав своё бледное, больное от частого недосыпа лицо, как щёки невольно загорались ярким пламенем и никакой огнетушитель не мог его потушить. А Когда доктор начинает спрашивать: «всё ли в порядке?» или «ты не заболеть?», как всё превращается ещё в худшую стадию. Агент Пи уже не может выполнять свою работу качественно, как раньше. Ибо те самые чувства мучают его. Жаркие чувства, требующие ежедневную дозу взаимности и мечтаний. Да, это чувство зовётся «любовью». Не каждый может понять, насколько серьёзны эти чувства. Особенно, если эти чувства относятся к твоему самому злейшему врагу и даже слегка… приятелю?..       Перри до конца ещё не понимал значение этих чувств. Действительно ли он так сильно любит этого злодея? Или же это простая привязанность? Может быть это лишь симпатия и он всё преувеличивает? Делает из мухи слона и возвышает чувство в сотню раз, чем истинный размер этого чувства? Но тогда почему все мысли парня заполнены только им? Почему он не может ни на минуту отвлечься от мечтаний о том, что может быть между ними или вообще о том, что они смогут сделать с друг другом, оказавшись наедине в тёмной и просторной комнате?..       Это всё так странно и непривычно. Так хочется снова ощутить ту свободу, когда Перри делал всё это только ради того, чтобы сохранить свою работу в качестве секретного агента. Он тогда и не задумывался о том, что будет извечно думать о Хайнце и всё больше проникать желанием ощутить вкус его губ, шеи…       Перри лежал на диване и его взгляд был устремлён куда-то в потолок. Могло складываться впечатление, будто он смотрит на большую и пыльную паутину на люстре или же на огромного паука, посередине этой сети. Но на самом деле, его подсознание было совсем в другом месте. Оно было там, где объект его воздыхания делал очередную машину для захвата мира или хотя бы города. Он хотел быть рядом с ним. Ох, это необъяснимое влечение…       Но вдруг его думы нарушил звук прихода сообщений и он невольно потянулся за рядом лежащим телефоном. Перри посмотрел на графу новых сообщений и потерял дар речи. Ему написал тот самый человек, о котором он беспрерывно думал на протяжении нескольких часов. Правильно. Ему написал Фуфелшмерц собственной персоной. Парень сразу стал судорожно читать то, что ему написали и был поражён тому, что доктор пишет точно также, как и говорит.

«Привет, Перри! Не мог бы ты сегодня не заходить ко мне? Сегодня я очень занять новым изобретением. Можешь даже больше никогда не приходить. И я поздравлять тебя со днем святого Валентина!»

      На этом сообщение окончилось и оставило за собой лишь маленькую дыру в сердце Перри.

Он не хочет его видеть…

      Столь ненавистный и любимый человек отверг его… Послышалось небольшое рычание. Потом с размаху полетел телефон, с громким треском врезавшись в кирпичную стену. Маленькие осколки от экрана и микроскопические детали самого смартфона разлетелись на малейшие кусочки в разные стороны. Это было поистине красивое зрелище. За таким можно было смотреть вечность. Жалко, что иногда вечность длится всего несколько секунд. Тихое всхлипывание. Зелено-голубые глаза стала затмевать пелена наступающих слез, во рту появился горький привкус грусти и отчаяния, а в горле образовался тугой комок, не позволяющий сказать ни слова. Так или иначе, но из груди вырвался тихий стон отчаяния. Обняв рядом лежащую подушку и уткнувшись в нее носом, Перри понял, что больше не может держать нарастающие чувства внутри себя. Эмоции, подобно извергающемуся вулкану, вырвались наружу. Он стал кричать что есть сил в подушку. Слезы поступили сильнее прежнего. Хотелось вправду умереть.

Даже влюбленным мальчикам можно плакать

***

      На улице бушевал прохладный ветер на пару с сильным дождем, так и норовившим попасть своими холодными каплями прямо под осеннюю куртку. Ветреные порывы будто бы говорили Перри повернуть назад или хотя бы спрятаться, но он никак не мог этого сделать. Сейчас просто необходимо добраться до столь ненавистной лаборатории, так как парень на волоске от сумасшествия и, наконец, смерти. Он понял это, когда, посмотрев на старый-добрый кухонный нож вдруг почувствовал некое удовлетворение и желание к освобождению.       Грязная улица, наполненная глубокими лужами. Грустные и злые люди, идущие в противоположную сторону под своими черными зонтами. Серые витрины с небольшими рекламными постерами и скучным товаром. Все такое однотипное и неинтересное, что хотелось блевать при первом же взгляде. Большие дома. И вот, наконец, заветное большое здание, в котором происходило столько всего за последние годы. Сколько драк, сколько побед, сколько поражений…       Перри даже не заметил, как уже стоял около совсем новой двери, которую сам же и устанавливал после очередной драки. Он ухмыльнулся впервые за день. Какие же все-таки это нежные воспоминания!       Бип-бип… бип-бип… бип-пип…       Дверь открыли не сразу. Видимо, Хайнц в это время спал. Только открыв дверь, мужчина слегка удивился своему гостю и потупил его ничего непонимающими глазами. А потом воскликнул: «Я же просить не приходить! Почему ты меня не слушать?!». Эмоции снова взорвались и, скинув свою куртку с себя прямо в коридор, Перри бесцеремонно ворвался в дом, пред этим впихнув туда хозяина. Тот совершенно ничего не понимал до того момента, пока его не опрокинули на старенький диван и не стали нависать над ним. — П-Перри?.. Ты что такое делать?! Слезать с меня немедленно! — кричал он, но парню было уже все-равно. Он докажет свою любовь и заставит того взглянуть на него.       Перри крепко держал руки Хайнца, отчего тот не мог вырваться. А чтобы не оставить ему и шанса на побег, он сел прямо на живот. Сколько бы он не пытался сбежать у него ничего не получится, ведь Агент Пи молодой и полон сил, а доктор слаб из-за недосыпания. Вдруг, парень стал медленно опускаться к обветрившимся губам, как бы дразня второго. Тот пытался хоть куда-нибудь отвернуться, но его попытки оказались тщетны. Наконец, столь нежное соприкосновение с долгожданными губами, в свою очередь которые не желали подчиняться. Но всему наступает конец и Фуфелшмерц сдался, когда, наконец, понял, что сражаться бесполезно. Но, при этом, отвечать на требовательные движение он не стал.       Хоть это не было тем, о чем мечтал Перри, но он все же получал призрачное удовольствие. Как-никак, он целует того, кого до сумасшествия любил. Конечно, он прекрасно понимал, что после такого Фуфелшмерц его явно не простит и на пушечный выстрел к себе не подпустит, но это того стоило. Любовь — странная штука. Вроде не хочешь, чтобы было больно и тяжело объекту воздыхания, но потом тут же ставишь его в «неудобное» положение своими требовательными поступками. Но… разве это считается любовью? Что если это просто необузданное желание к тому или иному человеку. Как инстинкт к размножению у животных. Значит любовь парня не настоящая и он совершает самую крупную ошибку в своей жизни? Противно…       Хайнц с закрытыми глазами мычал разнообразные маты сквозь поцелуй, как вдруг почувствовал, как на его щеку упало что-то маленькое и мокрое. Слеза. Распахнув глаза, он с удивлением обнаружил, что глаза Агента Пи наполнились слезами, дыхание участилось, а потом он резко разорвал поцелуй и тут же отпустил доктора. Он закрыл лицо руками и сел на край дивана. Но доктор не двинулся с места. Он лежал в той же позе, только смотрел на парня и не отводил взгляда. От этого становилось еще хуже и слезы начинали течь с большей силой. Послышались всхлипывания. — Перри?.. — Я-я… я… — пытался проговорить парень сквозь слезы, — л-люблю тебя… П… правда люблю-ю!.. Я… нена-а-авижу себя… за это… П-прости!..       Раньше, доктор никогда не видел, как плакал его враг. Он видел лишь серьезное лицо, желающее разрушить очередной его план. Видел лицо, которое никогда не выражало ласку или хоть каких-либо признаков влюбленности. Такой странный человек этот Перри. В один день ведет себя как самый настоящий герой, на другой день приходит и чуть ли не насилует из-за любви… Так или иначе, но Хайнц привстал и слегка приобнял сзади «друга», как бы подбадривая. Тот моментом обернулся и кинулся с крепкими объятиями на шею.       Фуфелшмерц разок другой хлопнул по спине и начал говорить: — Ты же знать, что я гетеросексуал*, да, Перри? Я не мочь полюбить тебя даже если сам того захотеть. К тому же мы есть враги! Ты видеть, чтобы враги целоваться? Перри… простить меня. Но я не смочь ответить на твои чувства… (Гетеросексуал* — человек, любящий исключительно противоположный пол. Другими словами — натурал)       Слегка успокоившись, Перри слегка отпрянул и посмотрел прямо в глаза врага. — Д-даже так… я заставлю те-е-ебя полюбить меня, как… одну из твоих девушек в журналах. Даже больше-е-е! — а затем он мило и задорно улыбнулся. — Ну попробовать, Перри, — Хайнц ответил такой же улыбкой.