Призрак

      Декабрь 2015 года.       Иэн смотрит на снег.       Снег на чёрном фоне. Снежинки белыми холодными мушками кружатся в свете яркого фонаря, который резко делит мир на две части, чёрную и белую. Руки замёрзли. Пальцы продолжают сжимать невесомую палочку сигареты, от которой нет ни тепла, ни спокойствия — только злой красный глазок сгорающего табака, только осыпающийся пепел и дым, который относит ледяным ветром. Иэн ненавидит холод. Всегда ненавидел. Но в последнее время холод приносит облегчение. Холод симметричен Иэну, резонирует с холодом внутри, с межзвёздным вакуумом температуры абсолютного нуля.       Середина декабря в Висконсине, и уже чертовски холодно. Вспомнив о сигарете, Иэн поднимает окоченевшую руку к губам, делает затяжку. Тринадцатое декабря. Воскресенье.       Последний выход на бис, крики толпы, эйфорическое опьянение, которое всегда сопутствовало Иэну на концертах — всё осталось позади, потеряло тепло, замёрзло, превратилось в хрупкий лёд. Где все? Как так получилось, что сейчас он — здесь, один? Стоит, прислонившись к холодному боку турового автобуса, курит. Смотрит на снег.       Снег на чёрном фоне. Мысли крутятся, как снежинки — взлетают, подчиняясь прихотливым порывам ветра, но рано или поздно падают — должны упасть — и так же мысли. Непрошеные, ненужные, хаотические.              Пять месяцев назад Иэн случайно увидел Грегга через окно торгового центра — он шёл по улице с какой-то девицей, виснувшей на нём. Иэн подумал сперва, что ему показалось (с девицей? А как же Полли?!), но нет — это был именно он, Грегг. Спустя некоторое время дошло, что девица — его дочь. Выросла, стала красавицей. Как же её зовут? Донна. Донна смеялась. Грегг смеялся тоже. Иэн отвернулся. Сжал кулаки. Больше никогда. Нет. Не после того, как они — его старые друзья по DPD — нашли ему замену. Майк Честерфилд, подумать только. И всё же, как это сложно — ведь мир остаётся прежним. Нет никакого разделения на параллельные ветки реальности. И нет возможности избежать столкновения. Интересно, что бы сказала Донна, если бы узнала, что её отец и Иэн…       Но в этот момент Джейсон дёрнул Иэна за рукав, привлекая внимание к себе. И к бутылкам вина, которые помещались в корзинке.       Джейсон ‘Безумный Пёс’ Мэддок. Джей. Он, как обычно, улыбался, скалил свои зубы Цербера. «Я твой последний страж на пороге в Ад», — сказал Джейсон ещё тогда, в 2012. Три года назад.       Они ушли вдвоём. И Иэн не увидел на улице Грегга. А вдруг ему всё-таки только показалось?       В 2010 он был особенно зол на них — Грегга, Дэнни, Лэйна — из-за Майка. Из-за того, что они оставили старое название — Dead Pilot Dreams.       Потом стало всё равно. Словно вкололи новокаин. Когда в 2013 он столкнулся с Майком нос к носу на одном из летних фестивалей, то они даже вполне по-дружески поболтали.       Боже, холод какой.              

***

             В начале июня 2008 Иэн видел сон. Иэн вообще был склонен считать некоторые сны значимыми — те, которые запоминались до малейших подробностей. Не имело значения, сбывались они потом или нет, дело было не в их «предвещающей» функции; Иэн считал, что так или иначе реальность снов может отражать реальность бодрствования, давать знаки, расставлять акценты, показывать «узловые точки» мультиверсума.       В начале июня 2008 года ему приснился Ангел Смерти. Огромный, как ночь, он раскинул свои крылья над Иэном, и его глаза были двумя далёкими яркими звёздами в кромешной темноте — звёздами, что пристально смотрели на крошечного человечка внизу. Иэн хорошо запомнил этот взгляд, само ощущение от взгляда; чувство того, насколько звёзды далеко — и как внимательно они смотрят. «Семь лет», — сказал Ангел, не размыкая губ: ведь губ не было, были только глаза... Иэн проснулся посреди ночи — 3:27 показывали часы — взбудораженный, испуганный и долго не мог успокоиться, лёжа в одиночестве в опустевшем после отъезда Кэтти и детей доме. Он даже собрался позвонить Греггу, но, вспомнив о данном себе самому слове — никаких контактов с прежними товарищами по группе (глупость, Боже, какая глупость! и гордость…) — так и не набрал номер. Семь лет. Семь лет? Семь лет назад он порвал с DPD.              Тяжелое было время, этот 2008, у которого были все шансы стать последним годом существования Иэна Кристи вообще, жирной точкой в конце его жизни и карьеры. Развод, драматический выход из состава Plushgun — а ведь, чёрт возьми, он успел всё-таки стать частью команды — запой, реабилитация... и, чтобы окончательно не полететь с катушек — запись сольного альбома. Иэн просто не мог долго сидеть без дела. Он сходил с ума без дела.       Он исписал целую тетрадь стихов — за первые недели после ухода Кэтти. Может быть, не всё было удачно, но точно всё — искренно. Впрочем, по-другому Иэн не умел. К добру или к худу — неизвестно. Талант делать что-то вполсилы у него отсутствовал.       В начале июня Иэн видел сон, а в конце этого же месяца впервые как следует познакомился с Джейсоном Мэддоком.              Иэн не искал Джейсона. Не приглашал его. Не думал о нём вообще. Но однажды Джейсон просто возник на пороге студии и оскалил свои церберовские зубы.       «Безумный Пёс к вашим услугам!» — сказал он. И добавил, увидев вытянувшиеся лица присутствующих: «Ведь тебе нужен хороший гитарист, а, Иэн?»       Это было что-то из разряда фантастики. Во-первых, потому что это был самый настоящий Джейсон Мэддок, легендарный участник легендарных Redhorn Carven, а во-вторых — потому что Иэн искренне считал, что Мэддок давно и плотно мёртв. Даже, кажется, видел заметку в сети. Героин. Передозировка. Где-то в Мексике. Но вот он — стоит, улыбается — и явно живее всех живых. Даже, наверное, живее Иэна. Чёрные джинсы, чёрные кроссовки, чёрная футболка, открывающая татуированные от и до руки, длинные чёрные волосы, чёрная, аккуратно подстриженная бородка и усы, чёрные глаза, чёрная шляпа — Джейсон словно сошёл с плаката начала 2000-х. Впечатление развеялось, когда он подошёл ближе, и стали видны мимические морщинки на лице.       — Ну так что? — спросил Мэддок.       — Я думаю, мы сумеем договориться, — осторожно ответил Иэн.              Сколько бы Иэн потом не допытывался — никто не знал, откуда Мэддоку стало известно о том, что Иэну требуется гитарист (сам Иэн собирался пригласить на эту роль своего давнего приятеля, Стива Кастанеду, помогавшего ему ещё при записи первого сольного альбома в 1997 году). Это определённо была фантастика. Джейсон ‘Безумный Пёс’ Мэддок — сессионный музыкант Иэна Кристи! Не претендующий при этом ни на что большее — несмотря на то, что именно от Мэддока исходили самые интересные идеи и на многих композициях он выступал уверенным соавтором. Иэн, отнёсшийся к явлению Мэддока сперва сдержанно, всё больше им проникался. По крайней мере, не раз и не два у него возникало чувство, что вряд ли он мог бы найти лучшую кандидатуру, что именно Джейсон вписывается в задуманную концепцию наилучшим образом, и что никто кроме Джейсона — никто и никогда — не «считывал» творческий посыл Иэна лучше. Они понимали друг друга с полуслова. С полувзгляда. С полудвижения. Те мысли, на которые у Иэна не находилось даже слов, чтобы их выразить, Джейсон ловил на лету и тут же воплощал их в мелодии, в свой фирменный чарующий перебор струн.       — Если бы ты играл и на других инструментах так же, — сказал Иэн однажды, — нам бы не понадобился больше никто…       — Я просто гитарист, — показал в улыбке свои острые зубы Джейсон.       «Я твой последний страж на пороге в Ад», — сказал Джейсон потом, четыре года спустя.              

***

             Иэн смотрит на снег. И за снег — в черноту, оставшуюся вне светового круга. Чернота, prima materia, глубина могилы, куда падают белые снежные зёрна. Какие из них прорастут? Что из них вырастет? Что за бледные, бескровные, печальные растения? Холод пробирает до костей. В черноте шевелится что-то — зыбкие образы, сотканные поднимающейся метелью. Непослушной окоченевшей рукой Иэн нашаривает в кармане ключ от автобуса — взял у водителя. Забраться внутрь. Никаких вечеринок, никаких отелей. Ему хочется одиночества. Ему нужно встретить своих демонов одному. Лицом к лицу.       Дверь отодвигается в сторону. В автобусе до сих пор тепло — может быть, только кажется, что тепло, но Иэну хватает.       Чёрные лапы ночи скользят по автобусной обшивке, оставляя царапины. Иэн не слышит. Мир уменьшился до размеров автобусного салона, снаружи может происходить что угодно, здесь — только лёгкий запах бензина и сигарет. Тишина, пустота.       Где-то Иэн слышал, что в современном кромешном мире, являющемся людям в снах, лодку Харона с успехом заменяет автобус. И, точно, — был ещё такой рассказ у Кортасара. Про автобус, где все пассажиры ехали с цветами.       Иэн давно не читал книг.              

***

             — «Некрономикон»? Ты шутишь. Такой книги не существует. Лавкрафт её выдумал, — Иэн выпустил сигаретный дым через ноздри. Они сидели на веранде дома Мэддока — это был чистой воды бред, но Мэддок жил в Саут-Парке, где и родился сорок пять лет назад, отказываясь покупать себе дом на Голливудских холмах (что, на взгляд Иэна, куда более пристало бы рок-звезде такого масштаба).       — Ты так считаешь? А если нет? Если я скажу тебе, что… то, что мы привыкли подразумевать под «Некрономиконом»… пусть под другим названием… существует?       Вечерние мошки роились вокруг лампы, дворик утопал во тьме, и только за забором сиял холодным светом фонарь.       — Если под другим названием, то это не «Некрономикон». Джей, кончай пудрить мне мозги…       Мэддок только усмехнулся.       — Как хочешь, Иэн. Но я бы не стал на твоём месте относиться к тому, чего ты не знаешь, настолько легкомысленно…       Иэн медленно развернулся к гитаристу, скользнул взглядом по обнажённому торсу: олдскульные узоры татуировки, начинающиеся на предплечьях, постепенно мутируют, превращаясь в спутанные щупальца, черепа и пентаграммы на плечах и груди. Оба соска проколоты. Если бы это был не Джейсон, захотелось бы взяться зубами за каждое колечко — и потянуть.       — Будешь меня учить, Гэндальф? — с некоторой долей любопытства поинтересовался Иэн: Мэддок сосредоточенно выпускал дымовые кольца изо рта. — Кстати о Гэндальфе… может, стоит тебя звать теперь как-нибудь по-новому? Не ‘Безумный Пёс’… Если, как ты говоришь, ты успел умереть и вновь возродиться… Или у этого процесса было какое-нибудь другое название… «Реабилитационная клиника бла-бла-бла»…       — Не о том разговор, — отмахнулся Мэддок. — И я не Гэндальф в любом случае. Никогда не был Серым… — Улыбка сорвалась с губ, Мэддок откинулся в тень, за пределы лампового освещения; выражение лица вновь стало нечитаемым, утонуло в сумраке. — Кстати, ты обещал подумать о контракте.       — О контракте, — скривился Иэн. — А разве Джилл…       — Речь не идёт о твоём менеджере, речь идёт о тебе, красавец. — Очередная порция дымовых колец поплыла, распадаясь, по веранде. В паре кварталов отсюда отчаянно заливались собаки. Шумная компания, поравнявшись с забором Мэддока, притихла, и только пройдя некоторое расстояние, загалдела вновь.       — Знаю… Но странно всё это…       — Вопрос только один, Иэн: нет или да?.. — Соседние дома были темны, темны были и соседские участки. Где-то кричала женщина, поносила своего мужа, на чём свет стоит. Доносились смутное буханье басов — играла музыка, вдалеке пронеслась полицейская сирена. Через два-три дома начинался привычный ночной Лос-Анджелес, отделённый от владений Мэддока словно бы стеной теней.       — Признаться, я не люблю всех этих оккультных вещей…       — Нет или да, Иэн? В принципе, я же могу найти другого партнёра. Но, по-моему, у нас неплохо получилось вдвоём.       Мэддок снова качнулся в круг света. Его чёрные глаза неотступно следили за Иэном сквозь сигаретную дымку.       — Подумай, Иэн. — Джейсон дотронулся рукой до иэновского колена, словно хотел придать вес своим словам. — Ведь тогда я буду не только твоим студийным музыкантом… но и концертным. Кристи и Мэддок на одной сцене — такого лет десять назад и вообразить не могли! Да что там десять, пять лет назад!       Иэн прикрыл глаза. Представил себе сияние прожекторов. Лица пришедших на концерт — возбуждённые, словно светящиеся изнутри. Представил драйв, который они могут получить… Не только драйв — деньги тоже. И улыбнулся. Ладонь Джейсона поглаживала колено — вверх, вниз.       — Ну хорошо, Джей. Уговорил. Только без чёрных алтарей в гостиничном номере, они этого не любят…       — Умница, — оскалился Джейсон и, отложив недокуренную сигарету, привлёк к себе Иэна, царапая бородой щёку.       — Да… — сказал Иэн, внезапно почувствовав себя податливым и размякшим в этой бархатной тьме ранней осени, в медвежьих объятиях гитариста. — Давно хотел спросить — и как это на твой участок не позарилась местная шпана все эти годы?       — Шутишь? Да они считают, что я сам дьявол! — И Джейсон лающе, с подвывом, захохотал.       Ароматный табачный дым, поднимаясь вверх, расцветал фантастическими полупрозрачными цветами.       Когда Иэн в пятом часу утра ехал в сторону своего дома — не слишком быстро, потому что выпил лишнего, но не очень медленно, поскольку это привлекло бы внимание полиции, — ему казалось, что он сделал что-то большое. Это большое держало его в своих руках, вело, не давало съехать на обочину. В другой день — он был в этом уверен — какой-нибудь патрульный всё равно бы его остановил, просто потому, что узнал номера, но не сегодня. Сегодня Иэну был зелёный свет и дорога «скатертью». И вообще с тех пор у него не было проблем с полицией. Никогда.              

***

             Иэн откидывается на одном из автобусных сидений. И тут же, встрепенувшись, садится прямо. Слова «семь лет» только что прозвучали в голове неожиданно чётко. Вспомнился старый сон и его расчёты, но ведь… ведь он вышел из DPD в 2002, не в 2001. А в 2001… что было? Родился сын, Люк. Тогда с Кэтти всё было хорошо… А ещё он решил, что больше никогда… не будет… Иэн, сморщившись, прикрывает глаза рукой. Вспоминает, как смотрел на него Грегг. И как — Дэнни.       «Грегг», — едва слышно произносит Иэн. Само это имя согревает, вызывая в памяти тёплые глаза и ласковые прикосновения. Они любили танцевать вместе. Отожгли на танцполе во время школьного выпускного. Все расступились, чтобы дать место Греггу и Иэну, которые откидывали немыслимые коленца, не сводя друг с друга глаз. А потом…       «Нет, — обрывает Иэн сам себя, говорит вслух в пустом автобусном салоне, — ни слова больше». Он прижимает палец к губам, качает головой с серьёзным видом. Из свидетелей — только смутное тёмное отражение в оконном стекле.              

***

             Когда Иэн в первый раз приехал в Саут-Парк к Джейсону Мэддоку, был ещё день, вовсю светило солнце. Иэн, недоумевая, притормозил возле неказистого забора, посигналил. Старые створки ворот разошлись, он въехал в заросший сорняками двор. Мэддок неторопливо спускался по рассохшимся ступенькам деревянного крыльца. Столбики, поддерживающие навес, были украшены рогатыми черепами. «Козлиные», — пояснил Джейсон. Сам дом если и был выкрашен когда-то, то за все годы сменяющихся сезонов краска поблекла, вылезла, оставив после себя неопределённый светло-коричневый оттенок. Козлиные черепа на крыльце были не единственной странностью. Был ещё — полный собачий скелет, заботливо соединённый проволокой косточка к косточке, наполовину выглядывающий из будки во дворе. «Спот, питбуль, — прокомментировал Мэддок. — Не дождался меня, когда… старый был. Я его собрал. Чтобы и дальше сторожил». Иэн едва удержался, чтобы не приподнять бровь. Они прошли в дом. Тёмные, захламлённые внутренние помещения не производили жилого впечатления.       — Давно здесь живёшь? — поинтересовался Иэн.       — Всю жизнь, не считая обучения в Мексике, — пожал плечами Джейсон, открыл холодильник, вынул оттуда две банки пива, одну протянул Иэну, другую тут же вскрыл сам, обливая руки пеной. — А что? Тебя что-то смущает?       — Да нет. Всё прекрасно, — ответил Иэн, вглядываясь в полумрак комнаты и пытаясь понять, кажется ему или нет — штуковина у дальней стенки подозрительно напоминала алтарь. Джейсон проследил за его взглядом, усмехнулся, похлопал по плечу:       — Ну вот и отлично. Мы ведь оба взрослые люди…       И всё-таки на веранде было уютнее. Джейсон рассказывал кое-что о своих годах «учёбы» у мексиканского колдуна Сааведра. Что благодаря этому ему удалось буквально… восстать из мёртвых.       — А что изучал? — поинтересовался Иэн больше для приличия. Джейсон едва заметно усмехнулся:       — Брухерию.       — А.       Иэн имел весьма смутные представления о том, что такое брухерия, но несомненно, этим можно было бы объяснить козлиные черепа и… прочие странности.       Они проговорили до поздней ночи.       А потом Иэн приехал к Джейсону снова. Потому что дома его больше никто не ждал.       Но и оставаться в этом месте на всю ночь не хотелось.              С Мэддоком работа над сольным альбомом Иэна прошла прекрасно. И он сказал всё, что хотел — всё, что было на душе после ухода Кэтти, после ухода самого Иэна из Plushgun. Всё время записи и последующего тура Иэн приглядывался к Джейсону, но так и не мог решить для себя, как же он всё-таки относится к этому человеку по-настоящему. Да и что это «по-настоящему», в конце концов?.. Ситуации разные, обстоятельства разные, отношение тоже… разное. Это был период знакомства, период впервые поданных друг другу рук.              Когда Иэн начал бояться Джейсона? Нет, не с самого начала; не в тот первый период. Тогда когда же? Их встречи на территории Мэддока тоже были… скорее странными — но не пугающими.       «Я твой последний страж на пороге в Ад», — сказал Джейсон в 2012. Удивительно: Иэн помнил фразу. Помнил год. Но совершенно не запомнил разговора, который сопутствовал этому. Может быть, ему только приснилось?              

***

             Ветер швыряет пригоршни снега в стекло.       Третий час ночи.       Время для сна.       Но Иэн прекрасно знает, что не уснёт сейчас, не сможет. Из заоконной черноты появляется образ — ухмыляющийся рот, провалы глаз. Иэн мотает головой, обхватывает голову руками. Просто отражение. Просто тьма и вихрящийся снег. Но жуткий образ не уходит. Иэн отдал бы всё, чтобы рядом с ним были его старые друзья — Грегг, Дэнни, Лэйн. Чёрт возьми… Марк, Юрген, Хэш… Гленн… Рэй, Бенни, Стивен… даже Майк… — кто угодно, лишь бы не эта ужасная скалящаяся маска.       Любовь, дружба, тепло… где это всё? Что осталось в мире, кроме автобуса, готового перевезти его на далёкий берег по ту сторону жизни? Кроме тьмы, холода и снега? Отвратительных демонов, призраков, преследующих его.       И ещё страха.       «Грегг», — снова шепчет Иэн, вызывая образ человека, который так долго был для него самым близким — не просто друг, не только любовник, больше, чем брат. Почему он не позвонил ему ни разу за прошедшие годы? Как он мог так отплатить за всё то, что Грегг сделал для него? А Дэнни? Дэнни, который разгорался медленно, но, в итоге, вспыхнул, потерял голову из-за Иэна, развёлся с женой, чтобы быть с Иэном по первому его слову… А Лэйн? А музыканты Plushgun?.. А женщины, с которыми Иэн связывал свою жизнь?..              

***

             К 2010 Иэн как будто восстановился. Совершенно искренне подумывал даже о том, чтобы вернуться в состав DPD, но сам же испортил всё дело, разгорячившись в разговоре с менеджером группы. В итоге, вместо Иэна они взяли вокалистом Честерфилда из Bond Garden. Старые фанаты Dead Pilot Dreams, конечно, роптали, но постепенно успокоились. Появились даже новые поклонники. Такой подлости Иэн вынести не мог. Ему срочно нужно было чем-то заняться. Все эти годы он удерживался от героина по-максимуму; да, временами слетал, но два-три раза в год в первой половине двухтысячных не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось в девяностые. Иэн считал, что неплохо держится. Поэтому, даже психанув из-за ситуации с DPD, он довольно быстро взял себя в руки и твёрдо сказал «нет» наркотикам: может быть, у него и был диагноз «биполярное расстройство», но сила воли тоже имелась. Иэн прожил достаточно, чтобы понимать всю опасность зависимости такого рода. И он слишком хорошо помнил ужасающую кончину Стэна Лэйни.       Вместе с тем, он не мог не чувствовать себя несчастным — и чувствовал. Воздушный замок воссоединения старых друзей развеялся в унылом февральском воздухе, и, что хуже: Иэн понял — былая рок-н-ролльная муза его покинула. Возможно, он действительно возлагал слишком большие надежды на триумфальное возвращение…       Март застал Иэна в Нью-Йорке: ему было необходимо хотя бы на время сменить место жительства. Знать о том, что в Лос-Анджелесе, прямо под боком, DPD записывают что-то с Честерфилдом — и быть не при деле, — это выводило Иэна из себя. Он и здесь чувствовал себя лишним. Но судьба ему благоволила: во время фотосессии, связанной с интервью, которое Иэн давал одному нью-йоркскому изданию относительно своих музыкальных проектов, он познакомился с Джейн Энгельс — фрилансовым фотографом и… совершенно очаровательной женщиной, как решил Иэн про себя. Он попросил её остаться на время интервью, а после они долго гуляли по авеню и стрит, найдя огромное количество тем для самых разнообразных разговоров.       Иэн понял, что влюбился, довольно скоро. Пустота в сердце, оставшаяся после разорванных отношений со второй женой — Кэтти — не была похожа на то, что было после первого развода. Да и длился второй брак дольше первого. Да и детей у Иэна с Бьянкой не было в своё время…       — А ведь мы уже встречались в 2003, — сказала Джейн. — Семь лет назад.       Иэн не помнил. Но цифра «семь» дала ему надежду.       «Ты мой ангел-хранитель» — так называл Иэн Джейн. От всего теперь веяло романтикой. Он задумал альбом кавер-версий песен, которые они особенно любили с Джейн — старых голливудских шлягеров. Джейсон Мэддок не вписывался в это новое вѝдение. Собственно, в последнее время Иэн с ним редко выходил на связь: Джейсон так и оставался в своём доме в Саут-Парке, а затем, как сообщили дошедшие до Иэна слухи, снова уехал в Мексику.       Иэн выдохнул с облегчением. Вместе с новой музой жизнь обрела новые перспективы. Альбом был встречен с некоторым удивлением, но получил положительные отзывы критиков и свою порцию фанатской любви. Иэн, в светло-сером костюме, с косым пробором, показал себя с непривычной, но привлекательной стороны: не просто харизматичным, порой безумным рокером, но и талантливым певцом и прекрасным исполнителем в ретро-манере.       К тому времени, когда Мэддок вернулся, они с Джейн уже были женаты.              

***

             Ветер как будто притих. Зато снег повалил ещё гуще. Странное дело — не слышно никаких посторонних звуков, словно автобус находится где-нибудь среди белых полей, а вовсе не в черте довольно крупного города из тех, где и в три часа ночи улицы полнятся своей собственной жизнью. Может быть, сегодня по случаю метели жители решили не покидать своих домов?       Пушистые, поглощающие звуки хлопья. Тишина, бальзамом изливающаяся на лихорадочно работающий мозг Иэна Кристи. Иэн вспоминает сеансы у своего психотерапевта, Луизы Вебер. Иэн выбрал Луизу за то, что она, по его понятиям, не была красавицей: массивные квадратные очки, тяжёлая челюсть и тонкие губы — этакая фрау-интеллектуалка. Но каким-то образом именно этот облик его успокаивал. Кроме того, у фрау был своеобразный мягкий немецкий акцент, очень приятный для музыкального слуха Иэна. Луиза призывала в подобных ситуациях — когда кажется, что горло перехватывает от сдавленного крика, когда хочется зажмуриться и навсегда забыть о происходящем — найти в себе мужество посмотреть страху «в лицо».       В лицо.       Иэн ударяет руками по подлокотникам сиденья, трясёт головой, как будто это поможет ему избавиться от навязчивых образов.       Страх. Вернёмся к страху. Почему — страх? Почему всё пошло именно этой дорогой?       Семь лет — обратно? А если туда?              

***

             Джейсон явился, словно джинн из бутылки, как раз в тот момент, когда иэновская идиллия дала первую трещину. Нет, со стороны Джейн всё было прекрасно. Но сам Иэн не мог удерживать равновесие достаточно долго. Взлетать и падать, менять партнёров, менять стиль, менять, словно хамелеон, свою внешность — непостоянство было для него куда более привычным состоянием.       Мэддок, ещё более помрачневший и загадочный, с красноватым мексиканским загаром, просто возник на пороге лос-анджелесского дома Иэна — как будто и не пропадал никуда. Как будто не было этих двух лет.       — Я смотрю, ты набрал добрый десяток лишних фунтов, — оскалил Джейсон свои острые зубы в хищной улыбке ‘Безумного Пса’. — Покой не идёт тебе на пользу.       Иэн молча приподнял бровь. Мэддок по-свойски зашёл в дом.       — Нужно поговорить. У меня к тебе предложение…              

***

             Иэн напрягает память, но не может вспомнить подробностей того разговора, после которого Мэддок начал внушать ему безотчётный ужас. Был — вечер, были плетёные стулья в саду, было какое-то спиртное (кажется, текила?), был Мэддок, чьё лицо терялось в густых тенях. Был его фирменный лающий, с подвывами, смех. Была фраза — «я твой последний страж на пороге в Ад» — но о чём именно они говорили?.. Что обсуждали столь долго и серьёзно? Что предложил Мэддок ему на этот раз? Отчего Иэн согласился?       И, главное, где же в это время была Джейн?       Мысль о жене заставляет Иэна со стоном выдохнуть. Он начинает лихорадочно хлопать себя по карманам парки и, выудив наконец смартфон, просматривает последние сообщения. «Удачного шоу! Целую» — «Спасибо», «Всё прошло просто супер» — «Вот видишь, какой ты молодец! Люблю, жду, возвращайся скорее ♥» — «Как только так сразу… два города впереди… скучаю безумно XXX», «Мечтаю о тебе» — «Всё хорошо?» — «Всё ок ☺»…       «Люблю тебя»,— набирает Иэн и медлит отправить. Затем, так и не нажав на пиктограмму «да», откладывает смартфон на соседнее сиденье. Сколько раз он уже писал подобные сообщения? Всегда ли он был искренен, когда писал их?       Иэн снова смотрит в окно, на снег.       Снег настолько густой, что похож теперь на белую пелену, окутавшую автобус, отгородившую его от всего прочего мира. И, хотя ветра больше нет, Иэну кажется, что автобус подрагивает.              

***

              Так или иначе, но одним из результатов того разговора с Мэддоком стало то, что Иэн решил организовать собственную команду. Рок-команду. Никаких больше ретро-шлягеров. Пора уже было встряхнуть тех, кто считал, что Иэн Кристи остепенился и «одомашнился». Пора снова было показать свои клыки и острые когти. Рвануть сцену. По крайней мере, отличный рок-гитарист у Иэна уже был… Рэй Гордон на басу, Бен Уайт на ударных — и тот, и другой работали с Иэном и Джейсоном раньше, больше как сессионные музыканты и группа сопровождения. Но сыгранность за несколько лет совместной работы у них была как у настоящей самостоятельной группы, со своим собственным саундом и манерой. Иэн Кристи & The Mad Blasters — или просто The Mad Blasters — приступили к работе над материалом для своего первого альбома.       Это было странное время. Все музыканты давно друг друга знали, да что там, провели в былые годы множество совместных часов работы в студии и на сцене, были приятелями, но каждый раз с появлением Джейсона атмосфера словно бы темнела, как темнеет воздух перед грозой. И сколько бы Мэддок не шутил, блеск его зубов напоминал скорее отблески молний.       Иэн был на драйве. Его действия снова определяло то великолепное взаимопонимание с Джейсоном, которое было ему знакомо по записи сольника в 2008 году.       Иэн был на нервах. Потому что каждый раз, когда он приходил в студию, на него словно бы находил морок. Он помнил то, что делал и говорил, но часто не мог после объяснить собственных мотивов поведения, ловил удивлённые взгляды Рэя и Бена и одобряющий — Джейсона.       Это было похоже на действие наркотика. Только Иэн железно не принимал ничего уже третий год. Хотелось — да, и хотелось ужасно, — но он держался. Иногда ловил себя на том, что даже не то, что держится, а словно что-то его держит. Что-то, что больше, чем Иэн…       Каждый раз, возвращаясь к Джейн, Иэн замечал, что она, пытаясь казаться весёлой, смотрит на него обеспокоенно. Но — сущий ангел — Джейн никогда не начинала пилить его как Кэтти. Иэн обнимал жену, зарывался носом в её волосы, вдыхал её запах — и понемногу успокаивался, оставляя все свои заботы и метания за дверью дома. Словно существовало два разных Иэна: Иэн Джейсона и Иэн Джейн. А, может быть, даже три: Иэн самого Иэна, пытающийся балансировать на лезвии бритвы.       На этом фоне даже обида на бывших соратников по Dead Pilot Dreams отошла на задний план.       Но балансировать Иэну становилось всё сложнее.       Не тогда, когда он попадал под странную власть гипнотического взгляда Мэддока.              Что и говорить, «десяток лишних фунтов» за несколько недель с момента разговора с Джейсоном во дворе иэновского дома сошёл как-то сам собой.              

***

             — Иэн, что происходит? — Рэй Гордон, бесцеремонно ухватив вокалиста за ворот футболки, оттащил его в сторону.       — А что происходит? — Разум Иэна был трезв и чист, как стёклышко.       — Чёрт-те что!       — В самом деле? — Иэн слегка усмехнулся. Рэй выглядел напуганным.       — Иэн! Может быть для тебя это и нормально…       — Слушай, Рэй, — Иэн принялся по одному разгибать пальцы удерживающей его руки, — просто скажи, что ты имеешь в виду…       Басист затравленно оглянулся. Они стояли на автостоянке возле студии звукозаписи. Жаркий летний день. В небе ни облачка.       — Ты знал, что Мэддок — чёртов сатанист? — зачем-то понизив голос, спросил Рэй.       — Сатанист? — переспросил Иэн механически.       — Практикующий сатанист.       — Ээ… а есть какая-то разница?       — Иэн!       — Н-ну… знал, наверное. — Иэн потёр лоб. Голова начинала наливаться чугунной болью.       — И тебя это не беспокоит?       — А должно? — Боль постепенно разливалась к вискам. Иэн зажмурился. Перед глазами заплясал негатив образа Рэя с чёрным солнцем над головой.       — Ну вообще, знаешь, мне бы не хотелось проблем с полицией… все эти жертвоприношения или что он там делает… от него же просто веет тьмой…       — У нас нет и не будет проблем с полицией, — перебил его Иэн, — просто поверь мне… никаких проблем… а тьма… она повсюду…       Иэн разлепил веки. В глаза ударил солнечный свет. Рэй молча глядел на него, выражения его лица было не разобрать.       — Я понял, — сказал он странным голосом после длинной паузы. — Только… Иэн… зачем же всё это…       — Что? — резко отозвался Иэн. Волна раздражения захлестнула неожиданно, Иэн с трудом удержался, чтобы не нагрубить Рэю. В конце концов, Рэй — хороший музыкант и его друг. Один из тех, что ещё остались. — Я вообще ни хера не улавливаю, что ты мне хочешь сказать… голова раскалывается… мне плевать, что ты там видел… без Джея у нас бы не было группы, не было бы ничего…       — Это у нас без тебя бы ничего не было, — тихо сказал Рэй.       Иэн не стал больше ни спорить, ни даже просто продолжать разговор. Не проронив ни слова, завёл мотоцикл и снялся с места.       Вечером, правда, перезвонил Рэю. Они пришли к выводу, что выносить сор из узкого круга The Mad Blasters не будут. В конце концов, проект получился успешным. Очень успешным.       Правда, Иэн всё-таки снизошёл до того, чтобы нанять детектива и выяснить, что не так с Джейсоном Мэддоком.       Результат был малоутешительным: в начале девяностых Джейсон принял крещение в Церкви Сатаны; был близко знаком с Антоном Ла-Веем…       Однако последний пункт отчёта поразил Иэна в самое сердце: Джейсон Мэддок действительно погиб в 2001 году в Мексике. По крайней мере, ни о каком воскрешении упомянуто не было. И никаких данных о его последующей жизни тоже. Дом в Саут-Парке стоял заброшенным и имел дурную славу.       Иэн смотрел на белую страницу и черные буквы на ней и не верил своим глазам. Затем почувствовал, как поднимаются дыбом волоски на шее.       Поскольку… с кем же он сотрудничал все эти годы? С кем подписал контракт?..       Как вообще мог существовать человек — явно из плоти и крови — официальная история которого закончилась более десяти лет назад?..       Нельзя сказать, чтобы все эти факты улучшили нервное состояние Иэна. Он специально встретился с детективом, чтобы выслушать также личное мнение; в ходе разговора обе стороны успокоили друг друга, что Мексика — это Мексика, и затеряться важным документам там ничего не стоит. Вероятно, Джейсона поместили в какую-нибудь дешёвую больницу, где произошёл сбой системы, так что все данные о выздоровлении — что, несомненно, имело место, — просто исчезли.       Возможно, будь Иэн человеком более твёрдых взглядов на мир, он бы даже поверил подобному объяснению. Но в последнее время ему везде чудилось что-то мистическое. Демон Джейсон. Ангел Джейн.       Другая, «дневная» сторона Иэна всё же нашла в себе силы убедить Рэя Гордона, что да, хотя Мэддок и был вхож в Церковь Сатаны, это осталось в далёком прошлом и совершенно точно закончилось в 2001 году.              — Боишься меня? — прямо спросил Мэддок. И, так как Иэн не нашёлся, что сказать, ответил за него:       — Боишься, знаю. Не бойся.       Мэддок поднялся со своего кресла и медленно подошёл к Иэну, замершему в дверном проёме. Приблизившись, встал вплотную, положил руки на плечи Иэна, заглянул в глаза и повторил:       — Не бойся, Иэн.       — Я… — начал было Иэн, но, не закончив фразу, сглотнул.       — Поверь, тебе ничего не грозит. Я за тобой присматриваю. Ты мне нравишься, Иэн. Всегда нравился.       — Ч… что? — еле слышно произнёс Иэн.       — Не в этом смысле. — Полуулыбка вздёрнула уголки губ вверх. — Но ты… такой вкусный… — Джейсон, приподнявшись, поцеловал Иэна в лоб. — Поэтому… не бойся, Иэн, срок ещё не пришёл.              

***

             — Он странный, — осторожно сказал Бен. Рэй, хотя и не поднимал тему снова, но посмотрел выразительно.       — Он… необычный, — пожал плечами Иэн. Теперь Мэддок разговаривал только с ним. В какой-то момент Иэн понял, что Мэддок и раньше всегда разговаривал только с ним. Как будто никого другого просто не существует в мире. По сути, он вообще игнорировал всё остальное. Журналистов, менеджеров, работников звукозаписывающей студии, охрану… Это выводило людей из себя. А Иэн отдувался за них обоих — но при этом не мог не чувствовать себя избранным.       Последней «странностью» Мэддока было то, что при составлении расписания грядущего тура — как обычно, все свои слова гитарист передавал исключительно через Иэна — он вдруг расхохотался. На вопрос, что же его так рассмешило, ответил только, что в любом случае останется с Иэном до самого конца.              — Он страшный, — куда более откровенно сказала Джейн.       — Он… в порядке, — не слишком уверенно ответил Иэн. Накануне вечером он снова был дома у Джейсона и опять не помнил их разговора. Знал только, что после каждого такого посещения Колесо Фортуны поворачивается к ним своей хорошей стороной.              И всё-таки, когда в конце 2015 года The Mad Blasters откатывали тур уже по второму своему альбому, они делали это без Джейсона Мэддока: Джейсона Мэддока 1 сентября — три месяца назад — нашли мёртвым. Официальное заключение — остановка сердца. На его лице так и осталась загадочная улыбка. Рэй, Бен, да что уж там, и Джейн тоже, и все, кто были связаны с группой, вздохнули с облегчением. Странное дело: именно Джейсон был во многом залогом успеха, но он же умудрялся отменно «сгущать» атмосферу. Иэну, напротив, легче не стало; он не ощущал «законченности» истории; не чувствовал разорванных связей… он помнил слова «до самого конца» и подозревал, что «конец» в этом случае означает вовсе не смерть Джейсона.       Они заменили Мэддока Стивом Кастанедой и всё-таки поехали.       А Иэна… Иэна с тех пор преследовал призрак. Каждую ночь. Каждую минуту, когда он оставался наедине.       «Что ты хочешь от меня?» — спрашивал его Иэн, но призрак молчал и лишь ухмылялся таинственно.              И вот сейчас, спустя несколько недель после этой странной — неожиданной и, вроде бы, такой закономерной — кончины Иэн сидит в автобусе. Разговаривает сам с собой, видит всякую чертовщину в воздухе, пытается разобраться с собственными страхами и чувствует явное присутствие того, кого здесь быть не должно… и ему ужасно хочется домой. Он так устал от дороги. Ему почти пятьдесят…       Неожиданно на ум приходит давнишний разговор с Дэнни о сокровенных желаниях. О том, чего хотелось бы больше всего на свете.       «Мне бы хотелось, чтобы меня любили,— сказал тогда Иэн, — и чтобы всё было ясно».       Иэну кажется, что он подошёл к самому порогу, к рубежу, за которым — долгожданное просветление.              Иэн думает о Джейсоне.       Может быть, всё было куда проще? Может быть… дело было вовсе не в ангелах и демонах, вовсе не в Мэддоке, а в нём самом? Существовал ли Джейсон в самом деле? И что значит это «до самого конца»? До конца чего? Или кого? Джейсон был с ним семь лет.              «Семь лет», — колоколом вторит в голове.       Иэн порывисто берёт отложенный смартфон и нажимает «отправить сообщение». Если он ещё что-то может сделать — это напомнить Джейн о том, что любит её. Потому что…       Ночь за окнами автобуса теперь вовсе не чёрная: она бела от снега. Как будто каждая отдельная снежинка впитала в себя частичку света от невидимого больше фонаря, сама стала крошечным фонариком, ледяным светлячком.       Смартфон тикает сигналом «сообщение доставлено», и тут же хлопает дверца у водительского сидения. Поворачивается ключ зажигания. Стены автобуса начинают вибрировать: завёлся мотор.       — Куда едем? — спрашивает невидимый водитель. Голос его знакомый и слегка лающий. Иэн почти видит знаменитую острозубую улыбку Цербера.       Иэн думает о Лэйне, Дэнни и Грегге. Иэн думает о Бьянке. О Кэтти. О Гленне. О сыне Люке и дочери Сьюзен.       Иэн думает о Джейн.       — Домой, — говорит он, тихо, едва слышным шёпотом, но знает, что будет услышан. — Домой…       Он больше не чувствует страха. Только любовь.       Автобус трогается вместе с порывом ветра, взметнувшим снежный вихрь к облакам.              Где-то далеко, на другом конце Штатов, Джейн Кристи не может заснуть — лежит на кровати, прислушивается к звукам, долетающим с улицы. Снова идёт дождь. Джейн чувствует странную тоску, словно холодные пальцы сжимают сердце; когда раздаётся звук полученного сообщения, она тут же хватает свой смартфон.       «Люблю тебя», — написал ей Иэн. Только что. Джейн улыбается с облегчением — какая же она была дура, ну что может случиться с ним? — а потом начинает плакать.              Утром 14 декабря 2015 года тело Иэна Кристи было найдено в туровом автобусе группы The Mad Blasters. Причина смерти — остановка сердца. На его лице застыла загадочная улыбка.       

And in the end the love you take is equal to the love you make. — The Beatles