История одного Рождества

В Нью-Йорк пришла зима. Белым одеялом она укутала дома, деревья и улицы. Приближалось Рождество. Город засветился нарядными огоньками, огромные ели красовались праздничными игрушками и яркими гирляндами. Люди во всю готовились к наступлению самой волшебной ночи в году. Люди и один вампир. Собственно, то, что это Лестат, никого не удивило. Он всегда отличался своим известным отношением ко всем правилам — точнее говоря, плевал на них все. Лестат решил устроить праздник. В первую очередь, для себя, разумеется. Он всегда любил это волшебное время, ещё с детства. Особенно дороги для него были те редкие минуты, проведённые вдвоём с матерью, когда Габриэль приходила в спальню к младшему сыну и начинала рассказывать ему разные истории. Из всей семьи она была единственным образованным человеком, а её собственная замкнутость придавала этим редким минутам оттенок таинственности. Лестат тогда ещё не мог понять, почему мать всегда держалась обособленно. И лишь потом, уже став вампиром и много проанализировав, он понял, насколько тяжело было Габриэль жить в тех условиях, рожать и воспитывать сыновей, общаться с людьми, которые были настолько ниже её по развитию и образованности, насколько у неё было развито чувство вкуса. Со своим мужем она была как небо и земля — ничего общего. Именно с неё и начал обзванивать близких Лестат. Правда, установить связь с матерью, веками пропадающей в джунглях, было весьма затруднительно. Лишь через несколько дней она наконец ответила. — Что ты собрался сделать? Да, очень в твоём стиле. Нет, я не приеду, и ты это прекрасно знаешь. Это не интересно нам, Лестат! Мы бессмертные, всё человеческое нам чуждо. Особенно такой праздник, как Рождество! Эти слова больно задели Лестата. Он тщательно приготовился к празднику, собственноручно установил огромную ель, украсил её, купил подарки. Но все, кого он приглашал, отвечали отказом. — Непоседливый чертёнок, ну зачем тебе это? Я римлянин, помнишь? А праздновать Рождение Христа для меня просто непонятно, — мягко ответил Мариус. Его любовь, точнее, даже две любви, Пандора и Арман, так же категорично отказались. — Я занята, — просто ответила Пандора, а по тону Армана чувствовалась, что он крутил пальцем у виска: — Ты совсем спятил? С чего вдруг за почти триста лет ты решил отпраздновать Рождество?! Короче говоря, весь энтузиазм Лестата как вспыхнул, так и погас. Он серьёзно обиделся на друзей и решил, что раз никто не придёт, то он будет отмечать один. Оставался ещё один бессмертный, кто в теории мог бы присутствовать на празднике. Но к великому сожалению и беспокойству Лестата, Луи не отвечал на его звонки уже несколько месяцев. То ли он опять потерял телефон, то ли сменил номер, но от него не было ни слуху ни духу ещё с сентября. Лестат решил, что подождёт ещё несколько недель. Если отпрыск не даст о себе знать, Лестат поднимет на уши весь вампирский мир, перевернёт Землю, но отыщет его. Итак, наступил Сочельник. Мрачный, погруженный в невесёлые и совсем не праздничные мысли Лестат угрюмо устроился в своей спальне, где установил плазму, и развалившись на кровати с алым балдахином, перещёлкивал каналы. Неожиданный звонок отвлёк его от созерцания бессмысленных картинок по ящику. Лестат недовольно вылез из-под одеяла и спустился на первый этаж. — Ну, это, в общем, я. Все-таки ты прав, — на пороге обнаружился сконфуженный Арман с ярким свёртком в руке. С минуту Лестат смотрел на него, хлопая глазами. Сам по себе сконфуженный Арман, да ещё с подарком, прибывший на вечеринку по случаю Рождества — да, тут было от чего прийти в недоумение. Но гостеприимство взяло верх, и Лестат вздрогнул. — Я рад, что ты пришёл. Проходи. Я как раз хотел развести огонь в камине. Арман кивнул и проскользнул в длинный коридор. — Ты здорово тут все украсил, — заметил он, задрав голову. Действительно, Лестат не скупился на украшения. Яркие гирлянды обвивали лестничные перила, на портретах предков висели разноцветные лампочки, над дверями висели рождественские венки. — Можем пойти наверх, — предложил Лестат, но тут яркий перезвон бубенцов — звук электрического дверного звонка, заставил обоих вампиров одинаково нахмуриться. Гостем оказался Дэниел, как всегда, немного не от мира сего, но тоже с праздничным пакетом в руках. Арман опешил не меньше Лестата, и бросился обнимать своё создание после того, как сам хозяин дома легонько хлопнул его по плечу. Не успели гости устроиться возле камина, как в дверь снова постучали. Чувствуя себя героем одной известной книги, Лестат уже был готов увидеть на пороге своего замка тринадцать гномов и одного волшебника, но на пороге он увидел Мариуса. — Да, все-таки один раз можно попробовать, — опережая вопросы, пожал плечами Мариус. — О, дети! «Дети» тоже были в лёгком недоумении, но новоприбывшего встретили радостными возгласами. «Ну, если и матушка вернётся из девственных лесов, это будет действительно Рождественское чудо», — подумал Лестат, направляясь к двери, в которую уже недвусмысленно колотили. Прямо с порога в объятия Лестата бросился Бенджи, а чуть позади него стояла улыбающаяся Сибил. — Кажется, пора готовить спальни, — вслух заметил Принц-паршивец, и действительно, ещё минут через двадцать к гостям прибавилась красавица Пандора, а потом даже сама Габриэль. При виде матери Лестат ошеломлённо открыл рот, но Габриэль и тут умудрилась отмахнуться: — Решила проверить, как ты содержишь наш дом. «Однако» — промелькнуло в голове Лестата, и он отправился на второй этаж топить камины в комнатах для гостей. Внизу уже раздавались звуки музыки. Арман принес диск с песнями самого Лестата, а новоприбывшие Виктор и Роуз уже танцевали. Дэвид с Сибил негромко спорили, Мариус и Пандора о чем-то тихо разговаривали у камина. В зале царила идиллия. Лестат был почти на вершине блаженства. «Почти» — потому что рядом с ним не было одного самого любимого и дорогого гостя. Где он сейчас?.. Все ли у него хорошо? — Лестат! Лестат, там звонят! — Бенджи помахал через весь зал хозяину дома и показывал на дверь. Лестат стремительно бросился в холл. На пороге слегка припорошенный снегом стоял Луи. Длинные тёмные волосы свободно падали на плечи, по губам скользила неуверенная улыбка. — Здравствуй, Лестат… С Рождеством. Лестат несколько секунд молча смотрел на отпрыска, а потом с порога обхватил его и крепко прижал к себе. — С Рождеством, Луи. Никогда больше так не пропадай! Я ведь беспокоюсь о тебе! — Нелегко до тебя пришлось добираться. Мой рейс отменили два раза. И по такому снегу на такси ехать пришлось в три раза дольше, чем обычно. — Ты замёрз! Идём к огню, — Лестат за руку отвёл гостя к камину и усадил в кресло. При виде Луи остальные странно переглянулись, и это не прошло незамеченным. — Что-то не так? — О чем ты? — Луи улыбнулся, кутаясь в принесённый Дэвидом плед. — Посиди со мной. Лестат пододвинул второе кресло поближе и сел. Звуки музыки, как и голоса, вдруг стали тише, словно кто-то убавил громкость. Лестату казалось, что он здесь вдвоём с Луи и что они оба смертны. В этом замке Лестат впервые увидел Николя. Но то было прошлое. Лестат любил многих, но даже сложив всю эту любовь, её нельзя было сравнить с чувством к Луи. — Согрелся? — Да, — Луи улыбнулся уголками губ. — Может, пойдём прогуляемся? — С удовольствием. Они поднялись и вдвоём вышли на улицу. Остановившись между зубцами парапета, Лестат повернулся к Луи. Лицо его создания слегка освещалось огоньками замка. Летящие с неба снежинки мягко опускались на его тёмные волосы и длинные ресницы. В груди Лестата вдруг дрогнуло и сжалось сердце. Луи… Его возлюбленное создание, его спутник, его счастье… Ведь по-настоящему Лестат живёт только тогда, когда рядом с ним Луи. — Я так рад, что ты здесь, — прошептал Лионкур, не удержавшись и проведя ладонью по этим блестящим волосам. Луи повернулся к нему лицом и улыбнулся — искренне, с неподдельной радостью. — Ты не представляешь, как трудно было уговорить их приехать, — тихо признался он. Лестат опешил. — Постой, так это ты заставил их всех приехать ко мне?! Луи выглядел смущённым и одновременно встревоженным. — Я не хотел, чтобы ты встречал праздники один. Лестат обхватил ладонями его лицо и поцеловал — нежно и с благодарностью. — Ты — моё счастье, мой подарок, Луи. Я загадал на это Рождество больше никогда с тобой не расставаться. Ты сможешь исполнить моё желание? Луи положил голову ему на плечо. — Я хотел попросить тебя о том же, — еле слышно отозвался он. Лестат ещё крепче прижал его к себе, поцеловал в макушку. На глазах против воли навернулись слезы. — С Рождеством, Луи. Я люблю тебя. — Взаимно, Лестат. Всегда.