мои сны и твоя любовь

Луи громко смеётся, запрокинув голову чуть назад, а Гарри моментально забывает причину такого смеха и просто позволяет себе засмотреться на лучшего друга. Когда рядом с ним, внутри происходит будто солнечный взрыв, а по венам струится тепло вперемешку с незабудками. Гарри уверен, что этим цветам не потягаться с цветом глаз Луи: они у него ярче чистого неба и спокойного моря. — А давай поиграем в игру, — неожиданно произносит Томлинсон, давно перестав смеяться. — В камень, ножницы, бумага. Гарри фыркает, стараясь скрыть румянец, ведь Луи точно заметил, как парень на него пялится. — Мы не дети, Лу. Луи только пожимает плечами, усаживаясь напротив и выставляя кулак вперёд, дожидаясь очереди друга. Тот, закатив глаза, располагается поудобнее и тоже выставляет кулак. — Правила такие: я выигрываю — даю тебе по лбу, — произносит Томлинсон, широко улыбаясь. — Так и скажи, что ты хочешь меня ударить, — ворчит Гарри, обдумывая своё условие для игры. — Ладно, тогда… если выигрываю я, то ты позволяешь мне поцеловать тебя. Он дожидается, пока Томлинсон рассмеётся ему в лицо или толкнет его, крикнет, что Гарри ненормальный и никто не целует своих лучших друзей, но к его удивлению, Луи кивает, и они начинают игру. Первые два раунда за Луи, и на лбу Гарри уже маленькое красное пятнышко. Он разочарованно стонет, выкидывая «бумагу», а Луи — «камень». Они шокировано смотрят друг на друга, после чего Луи чуть наклоняется вперёд, затем ещё немного и накрывает губы Стайлса своими. Это похоже на лёгкое касание лепестков цветов или дуновение ветерка. Гарри прикрывает глаза, по-прежнему не размыкая свои губы, и наслаждается этим касанием, пока Луи не отстраняется и не заходится в притворном кашле. Гарри уже хочет встать, ведь игра подошла к концу и, вероятнее всего, Луи больше не захочет с ним играть. — Мы ещё не закончили, — хрипит тот, удерживая Гарри за запястье. В его глазах плещется столько эмоций, что Стайлс просто не может понять, что же в голове у Луи, поэтому покорно кивает, и они продолжают играть. К удивлению Гарри, Луи опять проигрывает и сам тянется к губам, на этот раз целуя их дольше положенного. Нет установленного таймера, но по ощущениям внутри — Гарри горит очень долго. Воздух вот-вот закончится, но он не хочет ни на секунду терять это сладостное чувство. Внутри всё окутывается какой-то дымкой: есть только он и прижимающийся к его губам Луи. В такой момент Гарри забывает о том, что это игра, и о том, что они близкие друзья. В конце концов, первым отстраняется Луи. Его щёки такие же красные, как и его футболка, а глаза блестят. — Думаю, нам стоит закончить эту игру, — шепчет Гарри, боясь собственных мыслей. Он не может позволить себе потерять Луи из-за своей глупой влюблённости. — Ты больше не хочешь? — Луи старается сделать голос более весёлым, но грусть и разочарование не дают это сделать. Ему так понравилось касаться Гарри, ощущать его тепло, и чувство, будто этот кудрявый мальчик принадлежит только ему, — самое лучшее чувство в мире. — Мы не должны целоваться, Лу, — Гарри опускает взгляд на свои пальцы, — для тебя это ничего не значит, но мне тяжело. Тяжело, потому что влюблён в тебя. Луи молчит слишком долго, поэтому Стайлс кивает самому себе и встаёт с подушек, забирая свой рюкзак. Вот так просто он разрушил их долгую дружбу. Будто щёлкнуть пальцами: одна простая фраза — и всё кончено, а ещё говорят, что влюблённость — это самое светлое чувство. Дрожащая рука тянется к дверной ручке, пока вторая вытирает горькие слёзы с щёк. Ничего, Гарри будет в порядке. — Гарри! — Луи выбегает в коридор, дотрагиваясь до плеча друга. — Я не хочу тебя потерять, как звёзды теряют Луну, стоит Солнцу проступить в утреннем небе. Позволь мне. Гарри не понимает, что хочет от него Луи, пока их лица не оказываются в опасном расстоянии друг от друга и болезненно любимые губы не сцеловывают его слёзы. — Я так устал, Лу. Устал скрывать это, мне так жаль, прости меня. Попытался спихнуть это на тебя, а ты даже не знал, прости. Это моя вина, что я не хочу никого другого. Луи прислоняет к его губам указательный палец, а сердце разрывается от вида плачущего Стайлса. — Мы будем в порядке, любовь моя. И это то, о чём мечтал Гарри столько времени. Они будут в порядке, они будут вместе. Луи аккуратно и нежно оставляет поцелуй на его покрасневших губах, тихо шепча обещания, что они постараются. — Всё равно эта игра слишком глупая, — фырчит Гарри, расположившись между ног Томлинсона и облокотившись на его сильную грудь. — Зато мы вместе, это разве глупо? — смеётся Луи, стоит Гарри несильно ударить его по ноге. — Люблю тебя.