Староста-чан

Коу пытался сдержать дикого зверя в своем теле. Руки тряслись, мысли обжигали своим огнем черепную коробку. Хотелось выть от нетерпения. А она стояла перед его партой, удивленно глядя на его напряженное красное лицо. — Муками, что с тобой? Ты весь красный. «Все из-за тебя, дрянь.» — Все хорошо, мне просто немного жарко, — улыбнуться не вышло, слишком тяжело отвлечься от фантазий и взять под контроль тело. Она привычным жестом поправляет очки, а Муками хочется сорвать их. И не только очки. Всю ее одежду. Полностью. — Я открою окно, — и, наконец, отходит. Коу становится чуть легче, но присутствие старосты, ее восхитительного аромата тела — все продолжает жалить сознание и тело. «Так дальше нельзя.» Ему с трудом удается дождаться окончания учебного дня. Староста останется стереть с доски надписи. Коу нетерпеливо щелкает зубами, наблюдая за спокойно собирающимися домой одноклассниками. Как медленно! Она немного пугается, когда оборачивается и видит Муками, одного единственного, за партой в пустом классе. Недоверчиво поправляет очки, — черт, как же просто и соблазнительно это выглядит! — и начинает застегивать сумку. — Ужасно выглядишь. — Это ты виновата, — улыбается он; улыбка, судя по реакции девушки, выходит слишком жуткая. — Я ничего плохого не делала, — немного растерянно отзывается староста. Такая милая… сдерживаться становится всё сложнее. Муками знает, что, как только коснется ее, уже не остановится. Впрочем, это не важно. Он просто сделает это с ней, даже если ей будет больно. С трудом сдерживает нетерпение в своих движениях, но староста читает в них опасность. Коу терпеть не может умных девчонок, но эта — одно большое исключение. Правильность, интеллект, сообразительность и внешняя привлекательность — все это заводит похлеще крови, порно-роликов и всего, что могло его возбудить до встречи со старостой. «Ты представить себе не можешь, что я с тобой сделаю.» Улыбка ядовитой змеей скользит по его губам, отчего девушка вздрагивает. Быстро прощается и бежит к выходу. Такая наивная. Через секунду Коу оказывается перед деревянной поверхностью, лицом к лицу с девушкой, отчего она вздрагивает и бросается назад. Муками болезненно кривится, но не от отвращения. Понимание, что староста улавливает угрозу, исходящую от него, заводит еще сильнее. Так сильно, что становится физически больно. Он толкает ее в спину; она наваливается на парту, а Коу жмется сзади. Хватает ее за аккуратный пучок и тянет на себя. Из-за резких движений очки слетают с переносицы. Староста замирает. — Староста-чан, ты хоть понимаешь, что наделала? — он вдыхает аромат ее волос и шумно выдыхает ей на ушко, отчего девушка вздрагивает. — Ты меня возбудила. — Пожалуйста, отпусти, мне больно, — старается говорить спокойно, но Муками слышит в голосе истерику. Улыбаясь, отпускает ее волосы. На несколько секунд она успокаивается, но Коу упирается руками по обе стороны от ее тела и утыкается носом ей в макушку. Дрожит. «Ты меня не разжалобишь, сучка.» — Если ты не будешь отбиваться, обещаю, что ссадин не оставлю, — шепчет Коу, нервно облизывая губы. Боже, трахнуть ее хотелось больше, чем есть. — Муками, прошу, отпусти, — она сейчас заплачет. Он хихикает ей на ухо: — Меня еще больше возбудят твои слезы. Не усугубляй ситуацию. Истерично вскрикнув, староста пытается вырваться. Коу дает шанс добежать до двери, а потом легко телепортирует ее в особняк. Незнакомое помещение пугает старосту еще больше, и слезы большими каплями начинают катиться по ее щекам. Это последнее, что он готов был стерпеть. Коу грубо толкает ее на кровать, она пятится, все еще прося прекратить. Он опускается на колени и начинает приближаться к девушке, оттягивая галстук. Заплаканное испуганное лицо вызывает на его лице безумную улыбку, а староста, похоже, понимает, что он не остановится. Грубо хватает за лодыжку и тянет к себе. Девушка начинает бить его ногами, громко зовя на помощь. Коу затаскивает ее под себя, с трудом сдерживая порыв влепить пощечину за отчаянные попытки вырваться. Так бесит. — Я тебя не пущу, — говорит он шёпотом, и эти слова звучат для старосты как приговор. Резким движением пальцев он рвет пуговицы на ее рубашке, а потом стягивает юбку. Она громко вопит и плачет, когда он зажимает запястья над ее головой и начинает водить губами по коже шеи. Кровь пульсирует в венах девушки, и Муками прокусывает одну из них, делая слишком большой глоток. От резкой боли староста кричит еще громче и бьет коленями Коу в живот. Однако юноша зажимает ее бедра между своими, и девуша боле не может сделать ни одного движения. Когда Коу отрывается от ее шеи, староста едва удерживает свое сознание. «Хотя бы брыкаться меньше будет», — хмыкает вампир, глядя на побледневшее лицо одноклассницы. Она все еще пытается освободить свои запястья, но Муками почти не испытывает неудобств от ее ерзанья. Он легко заматывает ее руки галстуком и переходит к груди. Коу кусает ее за сосок, облизывает вершинку и зло улыбается, когда девушка пытается увернуться. Вампир блаженно мнет небольшие груди, утробно рыча ей в шею. Он неосторожно стягивает с нее трусики; ткань скатывается на коленях и не хочет идти дальше. Вампир разрывает шов и неаккуратно дергает белье в сторону, оставляя на бледной коже красные следы. Староста вскрикивает от неприятных ощущений, но Муками ни на секунду не останавливается. Сознание её резко трезвеет, когда староста слышит лязганье ширинки на штанах Муками. — Не смей! — только и успевает вскрикнуть она, перед тем как в ее промежность упирается головка члена. Но Коу останавливается не из-за ее слов: староста-чан слишком сухая. Терпения для прелюдий у вампира нет, поэтому он ограничивается введением влажных пальцев в лоно девушки. От неприятных ощущений она вскрикивает и начинает ерзать. — Прекрати, прекрати! Муками ловит ее взгляд своим и, не прерывая зрительный контакт, широко разводит ноги старосты. Она испуганно начинает махать головой из стороны в сторону и хвататься слабыми пальцами за покрывало. Злая усмешка опять цветет на его губах; он наклоняется к лицу девушки, убирает с ее губ выбившиеся пряди и жестко целует, проглатывая пронзительный крик старосты от вхождения члена в ее тело. Внутри сухо и узко. Муками с трудом делает несколько первых толчков в напряженном теле. Он озлобленно смотрит на перекошенное от боли лицо девушки и шипит сквозь зубы: — Расслабься. Она хватает раскрытым ртом воздух и тихо шепчет: — Иди к черту, дьявол. За такую дерзость вампир наказывает ее резкими движениями. Она вопит под ним и срывает голос, но продолжает хрипеть, прося кого-нибудь спасти ее. Муками не слушает ее — наслаждается удовлетворением своих инстинктов и желания. В какой-то момент ему кажется, что староста пытается расслабиться, но удовольствие и подступающий экстаз отталкивают сознание куда-то в темноту. Коу даже не помнит, что кусает девушку в плечо, но только чтобы заглушить свой стон. Староста с трудом натягивает на себя испорченную рубашку и застегивает юбку. Коу внимательно наблюдает за ее движениями, медленно водя языком по своим губам. Когда девушка пытается как-то застегнуть блузку, вампир достает из-за кровати свою школьную форму и бросает ей. — Надень. Твоя уже бесполезна, — он улыбается, когда староста спустя минуту раздумий снимает с себя свою рубашку и надевает его. Он в мгновение ока оказывается позади нее, крепко обнимает, а девушка в ужасе замирает, даже прекращая дышать. — Я заберу ее позже, — он задевает губами хрящь ее ушка, — так что можешь пока пользоваться ею. Она вся сжимается от его действий, и вампир довольно скалится. Правильно, пусть боится: если она так легко перестанет пугаться, станет скучно. — Отвести тебя домой? — Я дойду сама, — тихо отзывается она. Она подходит к двери, и Коу зачем-то говорит следующее: — Я слишком долго терпел, — парень разозлился на себя: какого черта его слова звучат как оправдание? — Слишком долго, чтобы стараться быть нежным. Она хотела ему бросить что-то едкое в ответ, но молча вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Муками оперся спиной о дверь и посмотрел в потолок. Так-так, желание трахнуть старосту, конечно, поутихло, но его отголоски все еще чувствовались в паху. Он щелкнул острыми клыками. Что ж, если оно не пропадет, то рубашка — прекрасная причина наведаться к старосте в гости…