i will make it up to you

      Вонхо знает, что в его руках не только чужая рука, но ещё и чужое сердце. Хрупкое, которое легко разбить, но ему хочется, чтобы оно не переставало биться. Хотя бы ради него. Чтобы он продолжал жить, ведь иначе существование Шина, кажется, смысл растеряет окончательно. Да, он обещает, клянётся, что Кихен – все что у него есть. На самом деле, Ю это и так понимает, но из-за этих слов, которые врач шепчет ему вечерами, когда Хосок все так же выстаскивает этого пациента на свет, становится чертовски тепло и уютно. Настолько, что не прижиматься к нему просто невозможно. Особенно, когда сильные руки обнимают с такой заботой и любовью. — Надеюсь, ты понимаешь, что я не идеал, — шепчет Вонхо, выводя аккуратные узоры на чужом предплечье. Год. Прошёл ровно год, как Кихен сюда попал. И почему-то его психологическое состояние улучшаться не желает. Крайне тяжелый год, 8 месяцев которого прошли для Шина в попытках спасти его. Кажется, это ни к чему не привело, ведь тот иногда все ещё плачет в своей палате. Это нечестно. Смотря на это Хосок чувствует свою бесполезность. Ему больно. Но ничего не остаётся, кроме как кусать губы. — Останься со мной еще на одну ночь, — Ю тянет его за край халата, а его голос настолько сломанный, что внутри все сжимается. Вонхо лишь улыбается, садясь обратно и вновь притягивая к себе Кихена, которому комфортно только в объятиях врача. — Я обещаю тебе, я сделаю все правильно, — шепчет на ухо своего пациента Вонхо, выдыхая и после чего утыкаясь носом в чужую шею. Кажется, весь юноша пропах спиртом, но не волнует. Совершенно не волнует. — Я сделаю это ради тебя. Каждую ночь, я буду делать это ради тебя. Чтобы ты вновь улыбнулся искренней улыбкой, не боясь вспомнить его лицо. Только подожди чуть-чуть, прошу тебя, — он смотрит на спящего Кихена, когда задерживается в дверях. Уходить не хочется, но надо же, черт возьми. Единственное, чему безмерно рады все – ночные дежурства теперь все у Шина, но тот не против – больше времени с Ю. Больше шансов на то, что он действительно вернёт его к жизни.       Он знает, что Кихен многих недостатков то ли не видит, то ли не понимает, из-за того сносящего голову потока мыслей, который появился в этой голове после той аварии. Тот, который Вонхо пытается остановить, пусть пока и безуспешно. Ю просто не понимает, что есть недостатки, которые следуют за мужчиной. Не видит, как Хосок кусает губы и заламывает пальцы сдерживая себя от какого-то прикосновения. Потому что опасно и может ранить его. А этого Шин себе простить точно не сможет.       В чужих глазах Вонхо видит места, в которых сейчас хотел бы оказаться Ки. У него внутри все такое темное, что, кажется, прикоснись, и сам окрасишься в чёрный. Хотя сейчас там точно стало чуточку светлее. Это врач читает не по глазам, а по чужим действиям – Ю сам тянется за пьянящими поцелуями или объятиями. Раньше его и близко не подпускал к себе, отзываясь холодом на каждое слово. Да, это был тяжелый год, но Вонхо уверен – однажды, но они найдут выход.

***

      За окном черная ночь, и они сидят на подоконнике. Точнее, на нем сидит Ю, смотря на желтый диск через стекло, пока Шин смотрит на него, сидя на кровати. В самый темный час в глубокой ночи, ему хочется сделать все ради него. Все, что угодно, лишь бы этот удивительный яркий человек был счастлив. Хочется протянуть руку, схватить его за запястья,чтобы согреть их, ведь они до ужаса холодные. Сделать эти руки своими, чтобы вечно держаться за них. Да, он точно сделает все ради него. Обещания порой - не что иное, как мимолетные мысли, но сейчас это то единственное, что может ему дать. — Но ты, ты моя жизнь, — бормочет, заставляя юношу повернуться на него. — М? Ты что-то сказал? — Да. Сказал, что ты – моя жизнь, — улыбается, глядя на то, как Кихен краснеет и с шоком смотрит на него. — Я ничего не сделал, чтобы ты стать твоей жизнью, не говори глупостей.       Кто-кто, а Шин с этим не согласен уж точно. — Ты показал мне новую жизнь, так что ты стал как минимум неотъемлемой частью меня. Так что это ты не говори глупостей, — Ю выдыхает, протягивая ему руку. И улыбается. Это врача в своеобразный ступор. Улыбается. Тепло и искренне, прислонившись головой к стеклу. — Тогда ты – моя жизнь, Вонхо-хён, — первый раз, когда Шин морщится из-за прозвища. Он встаёт, подходя к тому ближе и вытащив руку карманов длинного белого халата. — Назови меня настоящим именем, — шепчет, когда Кихен переплетает их пальцы, поднимая на него глаза и стравливаясь взглядами. — Хосок-хён? — Шин выдыхает, утыкаясь носом в его шею. — Эй, что ты там себе напридумывал, извращенец? — Ничего неприличного. Просто люблю твой голос. — Ты самый странный врач за мою жизнь. — А ты мой самый странный пациент, — парирует, прижимаясь ближе и оставляя на чужой шее поцелуй. — За это и люблю. — И я тебя.       Тихое «спасибо, что стал моим спасением» остаётся на губах не слетевшим, но однажды и оно сорвётся.