А вы верите в Деда Мороза?

Вы любите новый год? Когда заснеженные деревья смотрят вам в окна, как вы наряжаете яркими игрушками праздничную красавицу — елку. В доме пахнет мандаринами, вы представляете, как свежим морозным утром под елкой окажутся желанные подарки, которые вы пожелали, когда часы пробили двенадцать. В новогоднюю пору взрослые радуются, как дети, но продолжают суетиться в выборе подарков для близких людей, а так же снуют по магазинам, скупая все, что может пригодится для новогоднего стола. Но выбор продуктов тоже дело не из легких, ведь выбрать: «Что же приготовить и сильно не заморачиваться?» вопрос не из легких. Такие люди относятся к типу любителей этого волшебного праздника. Именно они хотят собрать всю семью и хорошо провести время, откладывая все обиды и ссоры на задний план. А как насчет тех, кто считает новый год обычным днем? Им все равно будет ли праздник у других. Да и сами они его не собираются устраивать, не обращая внимания на суету других и лишь продолжая заниматься своими делами, принимая отдых, как должное. Но есть и ярые ненавистники этого дня, противники елок, мандаринов и «детских сказок про Деда Мороза». А что говорить о какао с мягким, тающим во рту маршмеллоу? Вообще преступление. Именно одним из таких противников является двадцатидвухлетний Чон Чонгук. С самого детства черноволосый юноша не любил этот день, когда дома все бегали как угорелые, убираясь, готовя намного больше еды чем обычно. Чонгук любил тишину, но когда его заставляли помогать по дому в окружении шумных родственников, парень медленно закипал, копя в себе злобу, которая с каждым годом лишь увеличивалась. И вот ему уже стукнуло двадцать два, и он просто готов лезть в подвал, лишь бы не выходить на улицу вообще. Но как на зло его запас рамена подошел к концу и делать было нечего. Одеваясь потеплее, он выглянул в окно и проверил наличие шутов, одетых в красный «мешок». Таковых на улице не оказалось и он прошмыгнул на улицу, одевая маску. Быстро дошагав до магазина, парень тяжело вздохнул собираясь с мыслями. Почему вообще любимая лапша закончилась в канун нового года, когда все магазины забиты людьми, которые как кильки в банке. Хотя они пираньи, дерущиеся за последнюю пачку зеленого горошка. Заходить не хотелось ровно столько же, сколько и хотелось жить, но Чон не умеет готовить, а это ближайший магазин, в котором есть лапша. Ну не пойдет же он в центре города, где ходят «красные мешки», да еще и бешеные от передозировки сахаром дети со своими игрушками орущими «Merry christmas» на весь торговый центр. К такому сейчас он точно не готов. Тяжело вздохнув и собрав мысленно в одно целое душу и тело, зашел в магазин. И тут его челюсть упала ниже самооценки. Магазин был пуст. Ни людей, ни продуктов. — Ну ахуеть блять, приплыли, — выпалил он, проходя мимо прилавков с лапшой. — Ну на кой-хрен вам лапша то в ваш хваленый новый год? Насупившись и обидевшись на весь мир, он стал похож на жалобного цепленка, брошенного и изгнанного миром, но после того, как по его голове прилетела пачка с презервативами, он вытянул шею, ища обидчика и становлясь похожим на петуха. — Ну и что за выхухоль это сделала? — парень щурит глаза и надевает капюшон, осматриваясь. Ну и как в пустом магазине оказалось это нечто? Длинная белая борода, торчащие из-под шапки такого же цвета волосы. Красный нос и типичный наряд детского шута. — Я не выхухоль, я Дед Мороз, — приятный голос разнесся по пустому помещению. — Будешь плохо себя вести, оставлю без подарка и внесу в список плохих детишек. — Ты что вообще попутал? По твоему голосу могу сказать, что тебе от силы двадцать пять. Какой нахрен список, я то ребенок?! — Крикливый к тому же, — вздыхает тот. — Нельзя на Дедушку мороза кричать, — качает головой и встает, направляясь к Чонгуку. — Его не существует, — хмурится Чон и показывает язык, ведь он считает, что он прав. Это же сказки для пятилетних. — Какой плохой, не верующий в меня мальчик, ай-яй-яй, таких надо наказывать. — Так, парниш, тебе твоя шапочка то голову припекло, разденься, остудись, — пятится назад Чонгук, кидая презервативы обратно. — Ну без презервативов, так значит хочешь, ну хорошо, — скидывая верхнюю одежду и прочие принадлежности, открывая соблазнительное тело, он облизал верхнюю губу. Под массивной шубой скрывалось мускулистое тело, одетое в рваные джинсы и белую футболку. Черные, как у самого Чонгука волосы были растрепанны. От прохлады лицо парня перестало быть красным, а губы которые он покусывал, приняли алый цвет. Стянув ремень с джин, он сложил его пополам и шлепнул о ладонь. Сказать, что Чонгук малость охренел от жизни, это ничего не сказать. Еще не в один новый год ему не приходится бегать от обезумевшего аниматора с ремнем. — Ну чтож, приступим, — он подошел ближе, прижимая Чонгука к стене и сжимая его бедро. Парень застыл в оцепенении от неожиданности и растерянности. Парни к нему еще никогда не подкатывали, да и девушек он не спешил обольщаться. — Зови меня Чимин, — облизнулся черноволосый и сел на стул, потянув на себя Чонгука и положив его животом на свои колени. Тут разум Чона бьет тревогу, крича о том, что над его задницей нависает серьезная проблема. Но Чимин воспользовался минутным замешательством и связал красным поясом запястья за спиной. — Развяжи меня хренов извращенец, — звонко закричал он и дернул ногами, но злой взгляд Чимина дал понять, что кажется это его худший новый год. Стянутые штаны терли колени, а поясница затекала, но Чимин продолжал рассказывать о Северном полюсе, оленях и эльфах, не прекращая гладить ягодицы парня, но стоило ему отвлечься, как звонкий звук шлепка и писк разнеслись по магазину. — Ты совсем оборзел?! — заверещал Чонгук за что получил еще один шлепок по больному месту. Небольшая, но тяжелая ладонь оставляла красные следы на светлой коже, а звонкий голос срывался на неконтролируемые нецензурные выкрики. — Поверил в новый год? — изгибая бровь и смотря на замученного парня, ухмыльнулся Пак. — Хер тебе, клоун дешевый, — зашипел тот, дернув ногой. Сощурив глаза, Чимин цокнул и взял лежащий на полу посох, и решив пожалеть его, он нашел на полу пачку, открывая зубами презерватив. Приставив к колечку мышц, поглаживая его, Чимин почувствовал, как тело на его коленях дернулось, а непонимающие глаза смотрели на него. Но он то блять предупреждал. Резко протолкнув наконечник внутрь, послышался громкий крик, а дернувшееся тело упало на пол, прижимаясь к нему грудью. — Вытащи эту херовину, иначе я тебя ей же и убью, долбанный ты актеришко! — кричал парень, чувствуя, как по бедрам потекла теплая струя. — Прости малыш, но ты был плохим мальчиком в этом году. Вот ты и получил свое наказание, хотя это еще не все, — двигая им и слушая болезненные всхлипы, Чимин скривился. Приносить лишь одну боль не интересно. Вытащив посох и убрав его в сторону, парень вытер кровавые подтеки и погладил проход, медленно вводя пальцы по одному. Поглаживая упругие стенки и нажимая на ощутимый бугорок, Пак услышал еле слышимый стон, а сжавшие его пальцы стенки дали понять, что он может принести не только боль. Когда пальцы покинули тело Чонгука, сам парень расслабился, думая, что его мучения окончены, но когда его подняли на ноги, облакачивая о стеллаж и прижимаясь вставшим членом к бедру, он понял, что его персональный ад только начинается. Чимин входит не медля, попадая по простате, слушает болезненные стоны боли и блаженства, довольствуется своей властью и в который раз облизывет искусанные губы. Вбиваясь быстрее в ослабленное тело, массируя чувствительную головку и целуя вспотевшую шею, слизывая соленые капельки пота, он ловит кайф от всей ситуации, от парня перед ним и от никчемной работы, которая впервые принесла поистине настоящее наслаждение. Горячая сперма на ладони приводит его в себя, толкаясь в последний раз, Чимин кончает глубоко внутрь черноволосого и сжимает его бедра. Оба тяжело дышат и пытаются прийти в себя. Чимин доволен собой, а его настроение приподнимается, ведь он преподал этому парню урок. А вот Чонгук все так же ненавидит новый год, но в Деда Мороза верит, ведь он хочет обязательно отплатить ему, устроив ему настоящий северный полюс внутри его задницы. И для этого ему не придется ждать следующего Нового года.