Полосатый шарф.

Питер освещали яркие фонари, на которые Лиза смотрела через своё окно и пила коньяк. После очередного скандала с ней, он ушёл, а вследом и мать. Вот она опять одна. Тишина, алкоголь, сигареты, она усмехнулась, ведь только Юлика не хватало, но он сейчас в другом городе, а когда вернётся, то больше не будет таких вечеров или просто поседелок. Девушка боялась, что Юлию забудут отдать то самое для него послание, но это уже не столь важно. Её уже больше не будет. Опять закололо в области печени, последний стакан коньяка она потушила сигарету и отвернулась от окна. Мысли о самоубийстве приследуют нас каждый день. Кто-то решает оставить все как есть и надеяться на счастливое будущее. Лиза же наоборот, ей было противно находится в этом мире, чувство о том, что она не нужны тому самому человеку, не проходили, а лишь сводили разум с ума. Мы не вечные, мы не роботы. У нас есть чувства, но кому-то плевать на них, а кому-то нет. Родители меня заменят, заменят тем кого они на самом деле будут любить и дарить тепло. Друзья вместе, не пропадут. А Дане меня, заменила Валерия. Возможно без меня им будет лучше, и только не отрицайте, что это не цитировали у себя в голове и не обдумавали всё это. Я последний раз гляжу в окно, делаю порезы на запястьях, не чувствую боли, хочу чтоб он остался в них, сколько время, я знать не знаю, сейчас мне это не интересно, просто прощаюсь с миром. В руке таблетки которые мне дал Руслан, но он же не знает, для чего они мне. Говорят, они спасают от депрессии, если их много съесть, можно отравиться. Умереть, но весело, ведь они должны предать веселья. Умру от передоза радости. Запивая таблетку за таблеткой, я начинала плохо видеть, затуманеные картинки и чувство того, что просто хочется смеяться, рыдать. Закрыв руками лицо я рухнула на диван и просто смотрела в потолок. Картины воспоминаний буквально бегали на том самом потолке, я тянулась к ним, а руки дрожали. Дрожали от того, что я такая слабая. Чувствую как мои веки слипаются, я даю им закрыться и понимаю, что больше не открою их. Не буду существовать и что от меня останется это самая главная вещь — шарф. *** Четверо ребят сидели у Дани Кашина. — Она сказала, чтобы вы все типо собрались у него, – произнёс Тушенцов. Все молча смотрели друг на друга в непонимание. — Хорошо, давайте откроем эти коробки, – скомандовала Дейдример и поняла что её не много трясёт. Миша сел рядом с ней и они вместе открыли эту коробку. — Это же наши фотографии! – сказала та. Совергон достал из коробки письмо. Развернув его и посмотрев на всех он решил его прочитать вслух. «Света, прости. Ты мне правда была дорога. Очень рада, что у вас с Мишей всё хорошо. Я хотела что бы после вы всегда были вместе. За каждый новый день, просто спасибо вам. Света, надеюсь наши фотографии с тобой ты сохранишь и будешь вспоминать это, прости, что вот так вот всё это. Я знаю, ты очень добрый человек и слишком привязываешься к людям, но не стоит. Рано или поздно они сломают тебя, а ты просто не будешь замечать как они используют тебя. Прости, я не хотела чтобы ты привязывалась ко мне. Ах да и спасибо тебе за эту толстовку, теперь она снова твоя, правда.. Она вся пропитана алкоголем и сигаретами, постирать не забудь.» Голубоволосая сидела в непонимание, но из её глаз шли слёзы. В руках она уже держала ту самую вещь и фотографии. Она прислонила своё худи к лицу и вдохнула тот самый запах, он стал уже таким ужасным, теперь только он останется как воспоминание о её подруги. — Я не понимаю, к чему это? Где она сейчас?! – вскрикнула Дейдример и сорвалась с места. Рыжий и её парень бросились за ней. Света шла к подруге домой, в надеждах, что всё что сейчас произошло пару минут, глупость. — Светлана, стойте, – произнёс Кашин. — Убавте свой шаг, – но та на него странно посмотрела и взмахнула руками вверх, мол ты что со всем ебанутый? Рядом с домом где жила Елизавета, стояла скорая. Все в четвёртом сразу же метнулись в эту сторону. На носилках выносили кого-то. Тело было полностью накрыто, рядом с дверью подъезда стояли мать и отец. Глядя на эту картину, Света просто отошла на шаг назад и закрыв глаза начала повторять, что всё этой кажется. — Что успокойся? Зачем?! Зачем..– сквозь слёзы говорила та, машина скорой уехала. Отец продолжал стоять около подъезда, а вот сама мама Неред, уехала вместе с дочерью. — Извините, Константин, почему вы не поехали вместе? – задал вопрос Данил. Тот ему махнул рукой и просто улыбнувшись захлопнул дверь. * * * Юлик и Миша пытались успокоить Свету и говорить, что сейчас они поедут к ней и всё это окажется маленьким недоразумением. Данил сидел и снова вглядывался в свою коробку, которую он всё так же не открыл. — Лизка, зачем? – тихо прошептал про себя Юлик и тоже достал из коробки письмо и фотографию. Так же там и лежала та самая пачка сигарета, не тронутая. Лиза написала и Юлию не большое письмо, в которой она выразила свою благодарность, и обвиняла себя, что она зря влезла в их жизнь и привязалась к ним. Друг сидел и пытался скрывать слёзы, Руслан сидел в обнимку с ним. И просил оставаться мужиком даже в такую минуту. Миша читала своё письмо и достал из коробки кепку, которую он так любил брать у Лизы и носить её. У него в руках тоже была фотография, но на ней они были не вдвоём. Там был и Рэнделл.. — Ты будешь смотреть, что там? – спросила Света у Кашина. Тот молчал и медленно винил себя. После все взглянули на время и рванули в больницу искать Елизавету.

***

Наверное это уже зря. Друзья стояли около больницы и до сих пор не могли в это поверить. Не уже ли всё... Мать Елизаветы стояла вместе с ребятами и рыдала им в плечо. Она винила себя, каждый винил в себя. — Наверное это я виновата, ох, – пролепетала та сквозь слёзы, те начали её успокаивать понимая, что в этом положение ей нельзя волноваться. Тем же днём высокий рыжий парень стоял на балконе и курил. В его руках был шарф, который принадлежал Елизавете Неред. В коробке лежало и письмо ему и её дневник, который он полностью прочёл, и удивлялся тем написанным чувствам. Он и правда винил себя, ведь это всё он. Рука, в которой было письмо, жутко дрожала, а по щеке скользнула слеза, тот с махнул её и просто смотрел в это самое письмо. Леры не было сегодня дома, она уехала к родным. Данил был дома один. «Данил, ты тот человек кому я доверяю свою самую главную вещь. Прошу тебя, не от давай, не выкидывай, сохрани её у себя. Шарф - это самое дорогое, что было у меня и я отдаю эту вещь самому дорогому мне человеку, т.е тебе. Думаю если ты уже прочёл дневник, то ты уже винишь себя и все остальные винят себя. Передай им, что не стоит, правда, не стоит. Ты здесь не причём, будь счастлив с Лерой. Те самые проведённые с тобой дни, знай, они были классными. Раньше я не любила психологов, вечно их обвинял, а тут явился ты, так смешно. Но ты самый любимый психолог, люблю тебя. Ты можешь выкинуть письмо, дневник, но только шарф оставь. Или там на могилку принеси, пусть вместе со мной сгниёт. Та ночь... Я ничего ни хочу писать о ней, я писала в дневнике. Просто знай, что я тебя любила, но потом быстро выбрось из головы. Лера - твой самый любимый человек. Замени ей психолога в трудный момент.» — Глупая, – произнёс тот шёпотом и закрыл ладонями лицо. Он разорвал в порыве ярости письмо, всё в душе так не спокойно. Слишком больно, зачем? Зачем она посетила его, они никогда бы не виделись, но не факт, что она бы всё равно осталась жить. — Я ведь тоже тебя люблю, – произнёс парень и упал на колени перед обрывками письма. Та самая ночь, где он был в хлам пьяный, но он помнил свои собственные слова, он говорил их искренни, но почему тогда он выбрал Леру? Шарф, только эта вещь осталась от весёлой и милой, маленькой Неред. Парень надел на себя шарф и просто поклялся всегда помнить о ней. *Spystia five let* В Питере, квартире, комнате, в которой раньше жила Елизавета, сейчас бегает и играет маленькая девочка, которую назвали Дарья. Мама долго не горевала, ведь после появления Дарьи на свет, она обо всём забыла. Как и говорила Неред, что отцу и матери её заменит другой ребёнок, которого они будут любить. Света и Михаил вместе пошли в один и тот же институт. Передать словами то, что они друг друга любят - сложно. Дейдример каждый раз вспоминает их первую встречу с Мишей, а о Лизе они думают лишь изредка, ведь если Светлана Турбина напомнит про неё себе, то слёзы будет трудно остановить. Фотографии бережно хранились в той самой коробке где и лежала кепка и худи. Все также пропитанные тем же запахом (ну может и уже плесенью отдаёт, не ебу). Юлий и Руслан уехали в другой город. Онешко общается с счастливой парой. И та пачка сигарет до сих пор лежит в той самой коробке, не тронутой. Тушенцов который общается с Даней, думает, что у него всё хорошо. Даня стал как Лиза. Новый день и он показывает всем как он счастлив, Лера всё так же живёт с ним и любит его. Парень тоже любил её, но забыть Неред даже спустя столько лет... Не может. Тот шарф который она передала ему каждый новый день красовался на нём. Ночью парень просто уходил в другую комнату и скуривая пачку сигарет думал о ней. Читал её дневник. Душа была не спокойно, он уже сам чуть не задумывался отправится следом за Лизой, но он запомнил последнюю строчку в том самом письме. «Не думай обо мне, не думай о смерти как я. Не смей. Я хочу чтобы ты был счастлив, прошу, ради меня.. Прощай..»