Редкое умение

***

       - Тебе есть, что сказать? Может быть, хочешь попросить прощения или как-то оправдаться?       Он, наконец, выпустил мои волосы, и я с облегчением потерла затылок. Странно. По ощущениям там должна была бы быть целая плешь. Потом обхватила себя руками и наклонилась вперед, уткнувшись носом в собственные колени.        - Зачем? Хуже уже не будет. Потому что просто некуда.       Он не успел ответить, как раздался стук в дверь. Вошел молодой чернокожий парень. Он искоса бросил на меня любопытный взгляд, потом передал Нигану большую папку:        - Вот, сэр. На карте все отмечено. И фотографии мы тоже сделали. Теперь ждем только вашего решения.        - И я его обязательно приму, Энтони. Передай Дуайту, что на вечер у нас запланировано большое собрание.        - Да, сэр, разумеется.       Когда Энтони вышел, Ниган рассыпал по рабочему столу фотографии, которые я хоть и пыталась, не смогла рассмотреть со своего дивана, и разложил карту. Он снял свою куртку и сел за стол лицом ко мне. Раскладывая по только ему понятным зонам небольшие полароидные фотки, он как будто забыл о моем существовании. И поднял голову, только когда я стала беспокойно ерзать.        - Ты серьезно думаешь, что хуже быть не может, милая? Я вот размышляю, как же с тобой поступить? Можно запереть тебя в карцере наедине с моим любимым рок-исполнителем на предельной громкости, разумеется. Но мне хочется держать тебя при себе. Можно кормить тебя собачьими консервами, раз уж ты ведешь себя, как бешеный койот. Но ты слишком тощая и, боюсь, быстро сдашь на такой диете. И тогда не сможешь работать.       Я напряженно смотрела на него, проворачивая в голове услышанные варианты. Ниган тем временем продолжал:        - Твою биту я могу подарить Сэмми, как считаешь? А на твои шаловливые ручки нацепить кандалы и таскать тебя за собой повсюду, как собачонку на цепи. Можно вернуть тебе твою милую юбчонку. Она мне больше нравилась, чем эти унылые штаны. Хотя какого хуя? Можно просто забрать у тебя одежду, чтобы ты радовала меня своим видом, да и всех остальных заодно. А если мне не понравится твое поведение, я сломаю Стиву еще пару костей. А, может, сделаю лицо Дуайта более симметричным. Что скажешь, крошка? Включи свое воображение, черт побери! Хуже быть не может! - он рассмеялся.       Я молчала, а он взял простой карандаш и снова склонился над картой, делая какие-то пометки. Пришлось признать перед самой собой, что отчаяние от невозможности вернуться к прежнему, такому важному для меня образу жизни, изрядно застило мне глаза. Если бы не сегодняшний срыв, в здравом уме я бы ни за что не позволила себе такой безумной выходки. Я осторожно поднялась на ноги и медленно подошла к столу. Немного тошнило, и ребра до сих пор болели. Было тяжело дышать. Я подумала, что возможно он мне все-таки что-то сломал. Ниган не обращал на меня внимания. Я украдкой бросила взгляд на его бумаги. Картография не была моей сильной стороной, а на фотографиях были какие-то строения , вышки и заборы. Поскольку он никак не реагировал, я обогнула стол и подошла поближе. Тронула его за плечо и отдернула руку.        - Я бы хотела объяснить, если ты позволишь...       Ниган крутанул кресло и развернулся ко мне:        - Внимательно и с интересом. Начинай.       Я помялась, не зная, как лучше объяснить:        - Я уже говорила, что мне здесь плохо. Я... ты не подумай, что я тебе не благодарна и все такое... Хотя ведь действительно не благодарна... Просто на самом деле мне здесь тяжелее, чем каким-нибудь другим... ну, пленникам к примеру. Извини. Я просто пытаюсь объяснить.        - Я в ахуе от таких извинений, но ты продолжай. Видимо, это скоро будет моим обычным состоянием в твоем безумном обществе.        - Из-за моей болезни мне очень важно, чтобы все шло по обычному распорядку. Я не люблю, когда вокруг так много людей. Твои люди мне не нравятся, и ты мне не нравишься. Извини... И когда ты сказал, что мне придется задержаться, у меня... Это в психологии называется мелтдаун. Когда раздражители накапливаются, и человек теряет над собой контроль. Со стороны это выглядит, как истерика. Но его не избежать. Я неспециально. Первый раз со мной такое случилось в школе. Одна девчонка постоянно изводила меня и ...        - Господи! Ты что, раскроила однокласснице голову бейсбольной битой? - поразился Ниган, похоже искренне.        - Нет, ты что! Я разбила ей губу, расцарапала лицо и выдрала немножко волос.        - То есть ты все объясняешь своим маленьким сумасшествием?        - Я не сумасшедшая. Аспергер - это форма аутизма. И еще неизвестно, кто из нас сумасшедший. Ты отхуярил мальчишку битой ни за хер собачий! - поняв, что только что сорвалось у меня с языка, я даже рот ладошкой прикрыла. - Прости, просто это было страшно. Зачем?        - Страшно? - Ниган подхватил меня и с размаху усадил задницей на стол перед собой. Я только охнула, скорчившись от пронзившей тело боли в ребрах. - Я расскажу тебе, что такое страшно. Страшно - это когда у тебя сотни людей, которых нечем кормить. Страшно - когда нет вакцин, но зато есть угроза эпидемии какой-нибудь ебучей кори или дифтерии, которая может всех здесь выкосить. Страшно - это когда отряд из двадцати человек не возвращается из рейда. Страшно - это когда ко мне приходит четырнадцатилетняя девочка и предлагает себя в жены, потому что ее матери нужен инсулин, и дрожащим от ужаса голосом расписывает свои достоинства. Страшно - посылать ее прочь, потому что я не буду рисковать людьми из-за одной больной женщины да и детей я не трахаю.       Я ошарашенно смотрела на него. В моем представлении - это был псих, который только и занимается мародерством, развлекается с Люсиль, разбивая головы, как скорлупки, и трахает свой многочисленный гарем. Наконец, я только и смогла тихо выдавить:        - Она умерла?        - Кто?        - Ну, мать той девочки, что приходила к тебе.       Внезапно он улыбнулся:        - Ты знаешь, нет. В одну из вылазок ребята случайно нашли ей лекарство. и довольно много. Конечно, оно рано или поздно закончится, но к тому времени , может, еще что подвернется. Кстати, ты ведь ее видела. Это Бет. Она работает на кухне.        - Это хорошо. Скажи, а что ты сделаешь со мной теперь?       Ниган поднялся на ноги и прошелся по комнате. Я тоже встала, ожидая такого важного для меня ответа. Он остановился, рассматривая меня некоторое время, потом сказал:        - Встань на колени.       Я с кряхтением, держа себя за бока, послушалась.        - Нет, поднимайся, - он усмехнулся. - Мне не нравится. Поступим так. Ты закончишь с батареями. Еще ты что-то там говорила про солнечные коллекторы. Но про это позже. Я не желаю больше слышать ни слова дерзости в свой адрес. Шизофрения у тебя, бешенство или аутизм, крошка, ты будешь держать себя в руках в моем присутствии. Ты лишена своей комнаты. Днем ты на работе, кухне, во дворе - где хочешь. Ночью ты здесь.        - А где я буду спать?        - Да мне насрать. Можешь здесь, - он ткнул битой в диван. - Можешь на коврике у моей кровати. Можешь, у меня под боком - я не против. Никаких срывов больше, ты поняла? Иначе я одену на тебя ошейник с цепью. Больше ни слова о том, как тебе здесь плохо и как ты хочешь домой. Тогда с большой долей вероятности ты туда рано или поздно попадешь. Может, за особые заслуги и скутер получишь. У меня там, блять, НИМБ, еще не появился? А то КРЫЛЬЯ, кажется, уже пробиваются. Ты все поняла?       Я закивала со всей убедительностью, на которую была способна.