Волшебная ночь

Глеб лежал в постели и невидящим взглядом смотрел в потолок. Тусклый свет от уличного фонаря едва просачивался в комнату, будто освещая мысли мальчика. До Нового года оставался один день. Он четыре месяца ждал этого пресловутого тридцать первого декабря. И не потому, что обожал этот праздник, а потому что домой должен был наконец-то приехать Вадик. Но несколько часов назад неожиданно выяснилось, что Вадим домой не приедет, так как на второе число у него назначена пересдача какого-то зачёта. Эта новость буквально пригвоздила Глеба к месту. И ладно бы там что-то важное было. Так нет же. Вадик умудрился схлопотать незачёт по физ-ре. По дурацкой физ-ре. И ведь именно из-за этого незачёта его могут не допустить к экзаменационной сессии. Бред, в общем. Глеб не понимал, зачем его брату на радиотехническом факультете нужна физкультура. Физрук, по словам Вадима, давно смотрел на него косо и вот всё-таки нашел способ отыграться. Сначала не принял зачёт, из-за того, что большинством занятий Вадик жертвовал ради музыки, а затем назначил пересдачу на второе января. «Будет тебе, Самойлов, чем заняться в Новый год и отдохнуть от своей гитары», - сказал он напоследок, возвращая студенту зачётную книжку. Глеб злился на этого бессердечного мужика и от всей души желал ему, чтобы в Новый год он тоже остался один. За окном мягкими хлопьями валил снег и лишь усиливал чувство одиночества мальчика. Младший Самойлов истолок всю кровать, пока вдруг ему в голову не пришло единственно верное решение. *** Вскочив с утра пораньше, пока мама не успела уйти на смену в больницу, он, не моргнув глазом, сообщил ей, что Вадим позвал его встретить Новый год с ним в общежитии, так как сосед по комнате уехал домой, друзья-одногруппники также разъехались, и он остался один-одинёшенек. Ирине Владимировне предстояло провести Новогоднюю ночь в больнице и, немного поразмыслив, она разрешила младшему сыну поехать к Вадику, чтобы он не сидел в праздник один дома. - Пирожки с собой возьми и мандарины, - сказала она, застёгивая пальто. - Ага, - кивнул Глеб, подпрыгивая от нетерпения. - И оденься потеплее. Не забудь про шапку и шарф, и кальсоны под джинсы обязательно надень, - напутствовала женщина сына, стоя уже в дверях. Глеб кивал, как китайский болванчик, точно зная, что никакие кальсоны надевать не станет. А едва за мамой захлопнулась дверь, он кузнечиком поскакал на кухню, чтобы набить пирожками пакет. *** Вадим вернулся из спортзала, сбросил на спинку кровати футболку и, взяв полотенце, направился в душ. Настроение было не просто паршивое, оно было отвратительное. Позже он собирался выйти на улицу и из ближайшего телефона-автомата позвонить брату. Разговаривать с младшим под бдительным взором и чутким слухом вахтёрши не хотелось. Стоя под горячими струями воды, Вадик думал о том, что скажет Глебу. Он знал, с каким нетерпением брат ждал его приезда, и сейчас ему самому было тошно от того, что он так подвёл его. Съев в комнате бутерброд и запив его остатками утреннего чая, Самойлов-старший стал одеваться. На улице уже начали сгущаться сумерки. Хотя в эти самые короткие декабрьские дни складывалось впечатление, что и вовсе не рассветает. Встал - ещё темно и серо, пришёл с пар - уже серо и темно. Белый снег, с самого раннего утра укрывавший дороги пушистым одеялом, был белый всего лишь несколько часов, пока его не затоптали вечно куда-то спешащие прохожие. Вадим вышел на улицу, вытряхнул из пачки сигарету и, прикурив, медленно пошёл в сторону телефонной будки. Снежинки водили вокруг него хороводы, мягко опускаясь на плечи, путаясь в тёмных волосах. *** Поездка на автобусе из Асбеста в Свердловск тянулась бесконечно долго. Глеб успел выспаться, полюбоваться ничем не примечательными пейзажами и в конце концов увериться в мысли, что Вадим не приехал домой, потому что решил отказаться от него. Потому что вдали от младшего брата он охладел к нему и понял, что девушки могут дать ему намного больше, чем он - неопытный неумёха. Когда автобус наконец-то остановился, Глеб буквально заставил себя выйти из него и направить свои стопы в сторону «Политеха». Он шёл, не поднимая головы, сосредоточенно уставившись себе под ноги, чувствуя, как похрустывает под ними свежевыпавший снег. - Глеб?! - вдруг услышал мальчик недоумевающий возглас брата и резко вскинул голову. Прямо перед ним стоял Вадик. В его тёмных волосах запутались снежинки, и Глебу нестерпимо захотелось зарыться холодными ладонями в чёрно-белые кудри брата. - Вадик, - рассеяно произнёс он. - А ты куда? - Вышел тебе позвонить, - озадаченно ответил старший Самойлов, кивнув в сторону телефона-автомата. - А ты как здесь оказался? Два взгляда - один сияющий, а второй слегка виноватый, пересеклись в снежном пространстве и замерли. - А я к тебе приехал, - с замиранием сердца признался Глеб. - А мама? - беспокойно спросил Вадим. - Она знает? Младший кивнул: - Ага. Просила тебе пирожки передать. - Глеб торопливо стянул с плеча рюкзачок. Вадик рассмеялся и обнял брата. - Да ты прям как красная шапочка! Глеб поднял на старшего глаза и, охваченный волнением, спросил: - А ты побудешь сегодня моим серым волком? - Ты позволишь мне себя съесть? - вопросом на вопрос ответил Вадим, забирая у младшего рюкзак и закидывая его себе за спину. - Всего, - шепнул Глеб, вкладывая ладонь в руку брата. - Я думал, что свихнусь от скуки без тебя. - А где перчатки? - поинтересовался Вадик, сжимая холодную ладошку. - Дома забыл, - вздохнул младший. Вадим критически нахмурился: - Минус пятнадцать, Глеб. А ночью еще холоднее будет. - Мы же не будем всю ночь ходить по улицам? - Глеб в замешательстве посмотрел на брата. - Предлагаю для начала зайти в кафе и выпить кофе с коньяком. - Я - за, - согласился младший, хотя коньяк он ещё никогда не пробовал. Вадик улыбнулся. - Идём. *** Немного отогревшись в кафе, братья отправились бродить по заснеженным улицам. Белый снег искрился в свете фонарей и фар проезжающих машин. Прохожих становилось всё меньше. До наступления Нового года оставалось несколько часов. Глеб поднял глаза к небу. - Красиво как, Вадь, - произнёс он, останавливаясь. Город кутал братьев в свои снежные объятия, неутомимо кружа белым крошевом. Вадик взял ладони брата в свои. - А руки у тебя ледяные, - он принялся бережно растирать его пальцы, а затем поднес к своему рту, согревая их дыханием. - Вадик… - задумчиво произнёс Глеб. - Мм?.. - Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, - голос младшего едва не сорвался от волнения. Вадим оглянулся по сторонам, а затем торопливо потащил брата за собой. Они укрылись от снега, ветра и чужих глаз в подъезде ближайшего дома на предпоследнем этаже. Именно там не было света, а полумрак создавала лампочка, горящая этажом выше. Вадим поставил рюкзачок Глеба на подоконник и привлёк его к себе. - Закоченел? - заботливо спросил он. Глеб кивнул: - Я соскучился, Вадь… Их глаза встретились. Вадик очертил подушечкой большого пальца рот брата, а затем прижался к нему губами, обдавая их жаром своего дыхания. Младший приоткрыл рот, и язык Вадима незамедлительно скользнул внутрь. Ладони старшего поглаживали плечи брата, постепенно перебираясь выше, пока его пальцы не запутались в непослушных кудрях. Глеб отвечал на поцелуй пылко, смело, стараясь утолить свою жажду. По рекам тонких вен разливалось тепло, постепенно переходящее в желание, а желание - в наслаждение. Его любопытные руки пробрались под одежду Вадима и нагло трогали между ног, разжигая в нём страсть. Вадик стонал в рот брата, испытывая ноющее пульсирующее возбуждение и притягивая его бёдра максимально близко к своим. Глеб возбудился так быстро, что даже не успел осознать этого, лишь почувствовал сладкую тянущую боль внизу живота, а когда опустил глаза, то увидел недвусмысленно оттопыренные в районе паха брюки. Старший проследил за взглядом брата и ощутил, как всё его тело окатывает волной жара. Он скинул куртку, бросая её рядом с рюкзаком младшего, и тонкие пальцы Глеба тут же заскользили по его плечам. - Потрогай меня, Вадик… там… внизу, - он дышал так громко, что ему казалось, будто его дыхание могут услышать во всех ближайших квартирах. Но ему было на это плевать. Любовь, желание, страсть, нетерпение, жажда - всё это проникло в его кровь словно самый сладкий яд, которым отравиться - одно удовольствие. Вадим расстегнул джинсы брата и, дотронувшись до него там, где тот просил, принялся неторопливо, немного осторожно и даже робко поглаживать его вставшую плоть сквозь бельё. Глеб закусил губу, удерживая рвущиеся стоны и себя на самой кромке параллельного мира, в котором ему хотелось остаться навсегда. Но волны удовольствия накатывали одна за другой, каждая его клеточка отзывалась на касания старшего, учитывая, что тонкая ткань больше не препятствовала его ладони, и сдавленные стоны Глеба становились всё громче. - Тише… тише, родной, - шептал Вадик, увеличивая движения своей руки, целуя брата в губы и пытаясь прогнать из головы откровенные образы и пошлые мысли, которые хозяйничали там. Младший вжался лбом в плечо Вадима, изо всех сил стараясь не закричать, сжал руки, впиваясь ногтями в ладони, зажмурился и, секунду спустя, его накрыл мощный оргазм. Вадик, держа себя на цепи контроля, дал Глебу время, чтобы отдышаться и вернуться с небес на землю. - Пойдём ко мне в общагу, малыш, - хрипло прошептал он ему на ухо. - Иначе я за себя не отвечаю. Глеб улыбнулся и дерзко лизнул губы брата: - Ты не дойдёшь, - его ладошка сжала твёрдый член старшего. - С таким-то стояком. - Думаешь? - шепнул Вадим, легонько нажимая на плечо младшего. Глеб моментально опустился вниз к коленям брата и дернул молнию на его джинсах. Его рот и ладонь работали в унисон с бёдрами старшего. Глаза Вадима потемнели, голова откинулась назад. Он отрывисто втягивал воздух, не забывая прислушиваться к звукам подъезда. С тех самых пор, как они с Глебом переступили черту братских отношений, он всегда помнил, что им надо быть предельно осторожными и не забывать про правила. Вадим успел кончить секунд за тридцать до того, как ползущий наверх лифт остановился на последнем этаже, и его створки разъехались в стороны, выпуская на лестничную площадку мужчину и женщину средних лет. Вадик молниеносно натянул джинсы и поднял брата с колен. Супружеская пара, внимательно вглядываясь в темноту, одарила их подозрительным взглядом. - Мальчики, а вы к кому? - спросила женщина, пока мужчина отпирал дверь в квартиру. - К Славке с восьмого этажа, - быстро нашелся Глеб, облизав губы. - Но там никто не открывает. - На восьмом нет никого с таким именем, - ответила женщина, оглядываясь на мужа. - Это же дом двадцать восемь? - подыграл брату Вадим. - Двадцать шесть. Вадик изобразил на лице искреннее удивление. - Блин, я же говорил Вадь, что нам следующий дом нужен, - встрепенулся Глеб и театрально развёл руками. Вадим взял с подоконника куртку, младший Самойлов - рюкзак и, пробормотав под нос поздравления с наступающим Новым годом, они быстро засеменили вниз по лестнице. На улице братья расхохотались, подставляя лица под кружащиеся в воздухе белые снежные хлопья. - Не испугался? - спросил брата Вадик. Тот отрицательно помотал головой: - Ничуть. Старший поправил на нём шарф. - Тогда доставай пирожки, а то что-то есть захотелось, - сказал он, легонько касаясь пальцами лица Глеба. - Это из-за того, что я высосал из тебя всю энергию, - продолжая озорно улыбаться, сообщил младший и полез в рюкзак. - Так ты не красная шапочка, ты - вампир, - рассмеялся в ответ Вадим. Вооружившись пирожками Самойловы не спеша шли по направлению общаги «Политеха». - А сосед твой уехал? - спросил Глеб, прожевав пирожок с капустой и запуская руку в пакет с пирожками с мясом. - Надеюсь, что уже уехал, - ответил Вадик с набитым ртом. Сосед Вадима по комнате собирался праздновать Новый год с друзьями своей девушки и обещал вернуться только вечером первого января. Глеб кивнул. Больше всего на свете ему хотелось остаться с братом наедине. И желательно не на улице, не в подъезде, а в комнате. В которой тепло и есть кровать. Вахтёрша - тётя Зина знала Глеба, так как тот периодически навещал Вадика в общежитии, и поэтому спокойно пропустила мальчишек, лишь поинтересовалась, отчего Вадим домой не поехал. Вадик на ходу в двух словах пожаловался женщине на физрука, а она в свою очередь сочувствующе покачала головой. Едва братья вошли в комнату, как Глеб не раздеваясь, подошел к окну и, присев на корточки, прижался спиной к горячей батарее. - Совсем замерз? - Вадик наклонился к младшему, развязал его шарф и расстегнул куртку. Глеб кивнул. Теперь уже можно было и не врать. - Очень. Зуб на зуб не попадает. - Тогда давай, дуй в душ и потом под одеяло, а то ещё заболеешь, не дай бог. - А ты согреешь меня? - лукаво взглянул на Вадима младший. - Можешь даже не сомневаться, - прошептал старший, касаясь губами его ушка, и пообещал: - Тебе будет не просто тепло, а очень-очень жарко. Глеб улыбнулся и принялся стаскивать с себя свитер. - Дашь мне полотенце? Вадим вручил младшему полотенце. - Я пока чай тебе сделаю, - сказал он, опуская кипятильник в банку с водой и включая его в розетку. - Я быстро, - Глеб вышел из комнаты и побежал в конец коридора в сторону душевых. Вадик в это время разложил на батарее пирожки, чтобы хоть немного подогреть их, после бросил в кружку небольшую горстку заварки, залил её кипятком, опустил три кусочка сахара, размешал. Затем взял другую кружку и аккуратно перелил в неё горячую жидкость, не допуская попадания заварки, зная, что Глеб терпеть не может пить чай с чаинками. Пока младший отогревался в душе, старший успел выкурить сигарету, перестелить заново постель, которую он так и не заправил с утра, и выкурить ещё одну сигарету. - Я всё, - сообщил вернувшийся Глеб, бросая на спинку кровати мокрое полотенце и отдавая Вадику шампунь. Вадим запер комнату на ключ и обнял брата, зарываясь носом в его влажные, вкусно пахнущие волосы. - Я чертовски рад, что ты приехал, - прошептал он ему на ухо, обжигая горячим дыханием. - Я тоже рад, что я приехал, - Глеб прижался к старшему всем телом. Внутри него томилось сладкое тёплое желание, разливаясь по телу опьяняющим блаженством. - Ты колючий, - тихо проговорил он. - Прости, не побрился утром, - ответил Вадик и вопросительно взглянул на младшего. - Хочешь, сейчас побреюсь? - Не надо. Глеб сделал шаг в сторону кровати и утянул старшего за собой. - Я тебе чай сделал, пей пока не остыл, - сказал Вадим, касаясь спиной матраса и чувствуя, как сверху его накрывает брат. - А шампанского нет? - поинтересовался уже согревшийся Глеб, с улыбкой глядя на старшего. - Новый год все же. - Шампанского нет, - задумчиво отозвался Вадик. - Хотя… я, думаю, что можно это организовать. - В магазин что ли побежишь? - ладони младшего пробрались под футболку Вадима и легонько пощипывали его кожу. - Так уже небось всё закрыто. - Нет, не в магазин, - Самойлов-старший выбрался из под брата и встал с кровати. - Сиди тут, я быстро. - Он пригладил ладонью волосы, поправил на себе одежду и вышел за дверь. Глеб хмыкнул и почесал в затылке. В столовой были накрыты столы для тех, кто не разъехался на Новый год по домам. Вадим покрутился по помещению, перебросился парой фраз со знакомыми ребятами и, незаметно прихватив бутылку шипучки, быстро ретировался обратно к себе в комнату. Младший в это время взял с батареи тёплый пирожок и принялся жевать его, запивая чаем. Впервые на Новый год у него не было ни наряженной ёлки со светящимися гирляндами, ни «голубого огонька» по телеку, ни салата «Оливье». Но ещё никогда он не был так счастлив, как сегодня. Звёзды на небе встали в новогодне-волшебной последовательности и преподнесли Глебу самый лучший подарок. - Живем, Глебсон! - воскликнул Вадик, буквально влетев в комнату и демонстрируя брату бутылку «Шампанского». - Я открою! - решительно произнёс Глеб и, вытерев руки о штаны, взялся на бутылку. Старший, пошарив по широкому подоконнику, обнаружил два граненных стакана и решил быстренько метнуться на кухню, чтобы помыть их. Но едва он вышел в коридор, как за его спиной раздался резкий хлопок вылетевшей пробки и следом звук разбившейся лампочки. - Вадик, я не специально, - пробормотал Глеб, пытаясь в темноте собрать осколки. - Нет? - добродушно усмехнулся Вадим и, отстранив брата, сам дособирал кусочки стекла. - А я подумал, что тебе захотелось устроить новогодний фейерверк. - А у тебя есть запасная лампочка? - спросил младший поникшим голосом, сидя на кровати. - Нет. Глеб задумался. - Вадь, а давай я сбегаю и из душевой лампочку выкручу, там их все равно три? - неуверенно предложил он. Вадим рассмеялся: - Хорошая идея. Но это можно позже сделать, а пока… - он, с помощью падающего из коридора света, нашёл на полке свечу, воткнутую в пустую бутылку от вина, чиркнул зажигалкой и комната озарилась мягким свечением. - Пользуемся, когда электричество вырубают. - Сказал Вадик и, поставив необычный подсвечник на стол, всё же отправился мыть стаканы. - Теперь у нас почти совсем, как Новый год, - прошептал Глеб, когда старший вернулся. - Не жалеешь, что приехал? - спросил Вадим, обнимая брата. - Ничуть, - младший облизнул губы. Рот Вадика приблизился к губам Глеба и накрыл их, проталкивая язык глубже, касаясь им язычка брата. Глеб страстно отвечал на поцелуй, прижимаясь нижней частью тела к бедрам старшего, тая от сладкой муки в плену нежности. - Мы сумасшедшие, - не то спросил, не то просто констатировал факт младший. - С неба сошедшие, - выдохнул Вадим в рот брата. - И у нас шампанское греется. Глеб нехотя отстранился. Вадик наполнил стаканы и подал один младшему. Они выпили шипучки. А Глеб, будто вспомнив о чём-то, потянулся к своему рюкзаку и извлек из него несколько мандаринов. - Совсем забыл про них, - сказал он, принимаясь очищать цитрусовое лакомство и вкладывать сочные дольки поочерёдно то в свой рот, то в рот брата. Вадим снова притянул младшего к себе, зарылся носом в уютное местечко между его плечом и шеей, разлохматил ладонью пряди отросших волос. - Ты пахнешь Новым годом, - прошептал он. - А как пахнет Новый год? - с придыханием поинтересовался Глеб. - Мандаринами, - выдохнул Вадик, целуя брата в кончик носа. - Снегом. - Добавил он в сладкие губы. - И ёлкой. Глаза младшего заискрились счастьем. - И любовью... - улыбнулся он. - И любовью, - согласился Вадим и не спеша раздел брата. После чего разделся сам и, обхватив его ладонь, потянул на себя. - С Новым годом, Глебка. Глеб обвил руками шею брата. - С Новым годом, Вадик. Их губы встретились и в следующее мгновение слились в долгом поцелуе.