"С Рождеством"

      Когда кто-то говорил, что в звездном флоте работают исключительно серьезные люди, Маккой кидал взгляд исподлобья и усмехался в свой стакан с виски. Что ж, может быть, это были профессионалы и действительно героические люди, но насчет их серьезности — и разумности — стоило еще поспорить.       В первые дни своего пребывания на Энтерпрайз Леонард даже и представить не мог, что в выдающиеся спокойные деньки на судне будет так весело и… сверкающе. Приближение любого праздника, будь он хоть баджорский, экипаж праздновал, надо сказать, с энтузиазмом, не делая различий между культурами праздников. Возможно, путешествие действительно сплотило их за эти несколько лет.       Возможно, во всем был виноват периодически слетающий с катушек капитан, подначивающий каждого встречного. Этого рвения Леонард не понимал: ну на кой-черт этому придурку вообще сдались все эти редкие праздники чужих цивилизаций? Ан нет, каждую неделю проверяет межпланетные календари и с ухмылочкой выписывает самые примечательные праздники! И все бы ничего, но эта его традиция уже не раз обременяла Маккоя. Однажды он собрал праздничный стол в общей столовой и станцевал традиционный андорианский танец, игнорируя чертову пробитую всего неделю назад грудь.       Собственно, именно в тот самый день вопросом «Зачем?» озадачился и Спок. Когда приблизился день так называемого «Рождества Христова», Спок озадачился еще больше. Как существо, склоняющееся в самом глубоком поклоне перед логикой, он искренне не понимал причину празднования столь устаревшего праздника в нынешнее время — и так же искренне восхищался такой длительной историей праздника. Возможно, ему нравился этот праздник. Не как символическое празднование гипотетического рождения несуществующего бога, но как повод поднять эмоциональный фон экипажа. Это действительно отвлекало терранцев от неудачных миссий, потери сослуживцев и нескончаемой волокиты с документацией.       Возможно, в этом действительно был смысл, думал Спок. Но он все еще не понимал, почему именно Джим — капитан, который обязан вкладывать все свои силы в успешное функционирование корабля и команды — тратит большую часть времени на относительно бесполезные праздники. Ради этого он не спит ночами и истощает свой организм длительным бодрствованием.       Нелогичная растрата ресурсов.       Вот и сейчас он сидит в большом кресле в рекреации и едва не роняет на пол забавные снежинки из оберточной бумаги. На самом деле, это расточительство: тратить столь дорогостоящий материал на ненужные украшения, которые позже все равно будут выброшены. Джим наверняка потратил половину своей зарплаты на то, чтобы купить бумаги для украшения всех коридоров корабля. И еще больше потратил он собственных сил для того, чтобы вырезать хотя бы половину из запланированных снежинок.       Спок тихо окликнул: «Джим». Тоже немного устало. Джим не отозвался, и Спок понял: заснул, потратил весь свой запас энергии. Это было очевидно, потому что он бодрствовал уже вторые сутки без единого перерыва на отдых. Миссия в канун терранского Рождества выдалась на редкость затяжной. Половина команды оставалась в заложниках на, казалось бы, необитаемой планете. Кирк тогда спускался вниз на восемь целых и шесть десятых корабельных суток, просто чтобы найти враждебное племя. Радиосигнал через местные горные породы не проходил. Было не до праздников.       Поэтому сейчас, за день до Рождества, Кирк и сидел на противопоказанных Маккоем энергетиках и витаминах: хотел украсить корабль до наступления сочельника. Что ж, ему оставались всего лишь несколько жалких часов до полуночи и наступления этого самого «дня перед Рождеством». Спок бы не удивился, если бы узнал, что капитан решил украшать корабль в ночную смену. Просто потому что это был Джим, его безбашенный капитан.       Его сопение было едва слышно, но Спок слышал и внутренне впитывал этот умиротворенный, размеренный звук, свойственный только людям. Приятное тепло разливалось где-то в груди, потому что завернутый в не пойми откуда взявшийся клетчатый плед Джим выглядел на редкость домашним и уютным. Капитанская форма, хотя и шла ему, добавляла строгости и официоза. Поэтому Спок и залюбовался: растрепанными волосами, темными кругами, особенно заметными сейчас, приоткрытыми сухими губами. Джим заснул возле рождественской елки. Она была искусственной, но невероятно большой, неправильной формы, так что казалась шире и ниже обычного. Под раскидистыми ветвями уже лежали многочисленные подарки.       «Тайный санта». Это тоже было идеей Кирка. Боунз к ней отнесся с горестным вздохом, Спок — со скептично поднятой бровью. Зато неизменно рад был Чехов, все еще сетовавший на отсутствие празднования нового года. Впрочем, не было сомнений, что специально для Павла капитан устроит бой курантов и «президентское» поздравление через интерком.       Спок выключил свет. В большой, почти неуютной комнате стало мрачно и тепло. Переливались на елке разноцветные огоньки гирлянды, слабыми отсветами мерцающие на полу и фигуре капитана. Спок замер, зачарованно глядя на определенно привлекательное с эстетической точки зрения зрелище. Трудно было сказать, что притягательного в этих беспокойных огоньках, почему так завораживает возникшая вокруг ласковая тишина. Впервые за долгое время пребывания на борту Спок чувствовал желание остаться в конкретном месте. Раньше желание распространялось только на людей, подумал отстраненно он и покосился на неловко свернувшегося в кресле Джима.       Огоньки мелькали на его лице так, что, казалось, оставляли за собой разноцветные росчерки небесных тел. Спок склонил голову на бок и спустя минуту раздумья как мог бережно высвободил из рук капитана инженерные ножницы и свернутый лист бумаги; подоткнул выправившиеся края неаккуратно лежащего пледа и сел на пол, так что его плечо едва касалось коленки Джима.       Это не было волнующе, как в любой другой раз. Нет, сейчас это было… правильно, по-семейному. Вселенная сузилась до пределов одной лишь рекреации, до края сияния этих крохотных огонечков. Где-то на периферии Спок улавливал шум работающих двигателей, гул системы охлаждения и жизнеобеспечения, знал, что корабль движется четко по заданному курсу, но сама цель следования куда-либо теперь казалась абсолютно бесполезной, ничтожной в сравнении со смыслом этой комнаты.       Елка — высокая, цветная, обвешанная игрушками из подручных материалов — светилась восхитительным светом. Он проникал в мозг, отпечатывался теплом в самых глубинах сознания. Хотелось созерцать, разглядывать в отдельности каждую игрушку, каждую веточку, ведь, украшенное каждым членом экипажа, дерево переставало быть обычным деревом. В какой-то степени это была душа корабля.       Спок с сожалением подумал, что не подарил этой елке ничего. Вообще-то, это было почти обязанностью, как и участие в том странном мероприятии с негласным дарением подарков. Как объяснил Джим, следовало подготовить подарок тому члену экипажа, который выпадет тебе посредством жребия. Что ж, Споку предназначено было подготовить подарок двадцатипятилетней девушке из ботанического отдела, и он все еще не был уверен в своем окончательном выборе. Стоит ли дарить подарок ей как девушке или же подарить нечто практичное и любопытное для исследований? Пока что в незапечатанном пакетике находились одновременно крайне рекомендованный мисс Чепел набор кремов и упаковка с семенами различных редких растений. Спок не мог выбрать. Впрочем, весь выбор состоял лишь в том, следует ли вложить в подарок что-то еще.       Спок с трудом отвернул взгляд от зачаровывающей елки и посмотрел на Джима. На самом деле, он хотел бы дарить подарок Джиму. Только этого человека он одновременно знал лучше других членов экипажа и не знал вообще. Увлечения, страхи, привязанности — и вместе с тем абсолютно ничего из того, что помогло бы заглянуть чуть глубже, в потаенные уголки сознания, в истинные желания и мысли.       Только его, Джима, хотелось радовать бесконечно часто. Рождество было отличным поводом преподнести подарок просто так, без всякого смысла, без нужды на то. Хотя, задай кто-нибудь Споку вопрос, что именно могло стать подарком, он не смог бы ответить. Наверное, хотелось подарить заботу. Внимание. Участие. Это было бы самым искренним подарком от того, кто родился и вырос на Вулкане.       Спок на мгновение нахмурился и отвел взгляд, застыв над замершей в руках недорезанной фигуркой. На белоснежном листе с незаметными метками играючи мелькали огоньки гирлянды, отчего даже бесполезная в данном контексте бумага казалась чем-то донельзя правильным, приятно праздничным. Спок покрутил бумажку в руках и надрезал там, где виднелась одна из меток. Ножницы странно хрустнули, напоминая о своем забытом предназначении. Спок уверенно продолжил, методично делая до неприличия точные надрезы; на пробу решил склеить надрезанные концы снежинки, стараясь сделать все в точности, как делал это Джим.       Изготовление первой снежинки было провалено. Впрочем, ошибка нашлась довольно быстро. Это была ошибочная склейка. Вернее, ошибочное использование такого же инженерного, как и ножницы, степлера. Спок мотнул головой и взял еще один лист с заранее обозначенными метками из огромной стопки на полу.       Ночь только начинается, с успокоением и тайной радостью подумал он, изредка кидая взгляд на елку, которая застывала в очередной комбинации разноцветных огоньков. В памяти вычерчивался каждый из них, создавая непривычную, волшебную картинку, которую — Спок знал — он запомнит на многие годы вперед.       В зале для отдыха было холодно, но Спок посчитал кощунством нахождение возле такого относительно святого места в обуви. Кончики пальцев тут же замерзли, и вулканец осторожно подогнул их под себя, садясь в одну из привычных медитативных позиций. От этого стало спокойней и уютней, как во время очередной медитации. Только теперь Спок не просто очищал разум — методично резал снежинку за снежинкой, изредка поглядывая то на мерцание елки, то на спящее лицо Джима. Он делал это хаотично, не подчиняя логике, не искал закономерности, не считал минуты между каждым поворотом головы, и это, пожалуй, было лучшее времяпрепровождение, которое только можно было придумать для ночи редкого на Энтерпрайз спокойствия.       Когда кончилась бумага и оказались кардинально подточены запасы тугих и массивных инженерных скрепок, Спок насчитал сто пятьдесят восемь абсолютно одинаковых снежинок. Они хаотичными воздушными горками лежали вокруг, будто снежные сугробы. Спок умиротворенно и абсолютно удовлетворенно взглянул на все еще мерцающую елку и отметил затекшее от длительного нахождения в одном положении тело и тягучую, приятную усталость, побуждающую лишь к тому, чтобы откинуть голову на кресло позади и заснуть рядом с Джимом.       Но неумолимо приближалось начало очередной альфа-смены. А Спок решил, что сегодня, в сочельник, он будет для Джима тем самым тайным Сантой. Хоть то, что он сделал, вовсе и не было подарком. Это было благодарностью.       «Спасибо, Джим…»

***

      Маккой раздраженно срывал с медицинского оборудования черт знает когда навешанную Джимом мишуру и красочно бранился в адрес капитана. Правда, тихо, потому что за это все еще можно было сесть. Не под начальством Джима, конечно… но мега-слуха Спока он все-таки опасался.       Смена только началась, а Джим уже скакал по кораблю, как самый настоящий сехлат: развешивал черт знает когда сделанные снежинки, мерцающие гирлянды и мишуру по всем закоулкам корабля, пока все еще были сонными и невнимательными. Удивительно, что он вообще такой бодрый, потому что, судя по всему, украшения он доделывал ночью. Безумный придурок.       За спиной зашипела дверь, и Маккой хмуро сгреб в охапку все захламляющие его кабинет украшения. Они уже валились из рук.       — Доктор Маккой, — степенно поприветствовал знакомый голос, и Леонард с зеркально приподнятой бровью повернулся к незваному гостю.       — Чем обязан, коммандер? — украшения — и откуда вообще столько? — полетели в тазик для использованных перчаток. — Аллергия на устроенную местным придурком суматоху?       — Я искал капитана, — поправил Спок и заложил руки за спину. Этот жест всегда делал его несколько выше и стройней. — Он не появился на завтраке и открытии смены.       Леонард усмехнулся и угрюмо плюхнулся в свое докторское кресло. Раздался жалобный скрип, а за ним и короткий сигнал включения мониторов. Спок стоял ровно и терпеливо глядел на доктора, памятуя о том, что утренние перепалки всегда выходят слишком скомканными и злыми.       — А-а-а, — протянул раздраженно Боунс и поморщился. — Откуда ж мне знать, где этот раздолбай? Не ровен час, скачет по инженерному и обвешивает варп-ядро этой чертовой мишурой. Или отсыпается. Ну, это уже как у него на душу положит.       Спок запоздало и отстраненно кивнул и ушел. А через считанные минуты все-таки вернулся Джим — запыхавшийся, с улыбкой до ушей и светящимися глазами. Похоже, он тут и был самым счастливым человеком. С поправкой: человеческим ребенком.       — Хэй-ей, дружище! — Джим ураганом залетел в небольшой боунзов кабинет и густо выдохнул, будто до этого только и делал, что собирал воздух из различных частей корабля. Чтобы выпустить его здесь, в медицинской обители. Идиотина. — У меня к тебе есть важный разговор.       Маккой закатил глаза и подтолкнул корзину с мишурой под стол. Действительно ведь обидится.       — Отстреливайся.       — Тут такое дело, — Джим упал в кресло напротив и тут же серьезно уперся локтями в стол. Будто вот-вот начнет проводить допрос. Жаль, лампа у Маккоя не крутилась в разные стороны. — Я приготовил подарок человеку, который мне выпал, но не уверен, достаточно ли того, что приготовил. Это коробка с винтажными комиксами и две фигурки. Может, стоит сделать открытку? Или, возможно, вложить хлопушки? Как думаешь?       Маккой с иронично приподнятой бровью слушал Джима и одновременно просматривал недоделанные с тех чертовых восьми дней отчеты. Ему предстояло отчитать еще кучу материала и рассортировать его по верным документам. Может, в тот злополучный день получения им должности стоило просто вырубить Джима? Глядишь, они сидели бы сейчас мирно на какой-нибудь станции и жрали черствые рождественские пряники.       — Какого черта ты вообще спрашиваешь у меня, Джим? Я доктор, а не… кто-то там, кто занимается подарками.       — Не Санта? — поправил с насмешкой капитан и расслабился, откинувшись на спинку кресла. — Ну, допустим, что приготовил ты?.. А-а-а, только не называй по имени! Просто скажи, что готовишь.       — Свитер, — сказал спокойно Маккой и тут же хмыкнул в кулак. Да, этот подарок был совершенно особенным. — Моему адресату непременно понравится.       — Бр-р-р, боюсь представить, что это за свитер. Впрочем, мои сомнения ты развеял, — убежденно кивнул Джим и поднялся со своего места, захватив оставшиеся украшения, которые, казалось, вот-вот будут торчать даже из-под форменки. — Но открытку я все равно сделаю. И хлопушки вложу. Спасибо, Боунз!       Маккой с хмурым выражением лица и теплом где-то в районе сердца (неужели новое выросло?) проводил взглядом весело упархивающего куда-то Джима. Дай бог, чтобы он упорхал на мостик. Вон, Спок искал. Да, об этом тоже следовало предупредить, но в праздничной суматохе и Маккой страдает склерозом.       — А, Боунз! — вновь высунулся из-за двери Кирк, и Леонард едва не подпрыгнул на своем месте. — Ты тоже приходи. Я еще объявлю об этом по интеркому, но тебе — личное приглашение. За час до полуночи — в рекреации. Которая двухэтажная. Я лично прослежу, чтобы ты появился. Это общее мероприятие, а ты, как один из старших офицеров, присутствовать просто обязан.       — Я там буду, потому что ты решил устроить вечеринку с алкоголем и мелкой пиротехникой. У меня, знаешь ли, после каждого Рождества в медотсеке кто-то лежит. В этот раз буду контролировать.       Джим улыбнулся до ушей и сгинул. Наконец-то, подумал Маккой и кинул взгляд на несчастно валяющуюся в ведре мишуру; взял одну колбаску и завязал на ручку своего кресла. А пусть и повисит.

***

      Когда Кирк появился на мостике, там, вопреки всеобщему мнению об утре понедельника, было оживленно и даже весело. Корабль, постепенно готовящийся к автопилоту на первой импульсной уже не требовал особого внимания экипажа мостика. Поэтому работал в основном Спок: перепроверял все системы, то и дело переходя от одной станции к другой. Остальной экипаж, вроде как, был с этим согласен, изредка поглядывая в свои экраны и корректируя курс корабля.       Их законный отдых должен был начаться с полудня. Точнее, на мостике, конечно, должны были остаться как минимум три вышестоящих офицера, но Джим уже давно решил сделать праздник для всех, поэтому подготовил программу, которая выведет управление кораблем на планшеты всего командного состава, так что мостик может остаться без присмотра на эти несколько часов перед вечеринкой.       — Ну, друзья, праздничное настроение уже появилось? — радостно воскликнул Джим, запрыгивая в свое кресло так резво, что оно едва устояло. — Курс скорректирован, Спок? Сулу?       — Все системы функционируют нормально. Корабль готов перейти на полный автопилот, — отрапортовал вулканец со своего места и перевел взгляд на Сулу.       — Курс на систему «Necklace», сэр. С учетом перехода в шестой варп после праздника, хм, прибудем через тридцать восемь часов.       — Отлично, — Джим хлопнул в ладоши и вдруг сощурился, глядя на приборную панель Сулу. На самом краю, в контейнере для личных вещей, лежала одна презабавная вещица.       Джим вскочил с места и тут же оказался у кресла рулевого. Чехов рядом забавно вытянул шею, явно любопытствуя в чем дело. Послышались шаги Спока и шум турболифта. На мостик поднялась сестра Чепел, которая, похоже, тоже решила поинтересоваться, почему-то это половина мостика столпилась над Сулу.       — Что это у вас, Сулу? — спросил Джим и аккуратно взял с панели связку корешков странного серо-бежевого цвета. — Корни из оранжереи?       Сулу развернулся в кресле и кивнул, со смущенной улыбкой спрятав взгляд.       — Я решил вырастить к рождеству имбирь и сделать печенье, но оказалось, что нужен молотый имбирь. Я не уверен, что знаю, как это сделать.       Мисс Чепел подошла чуть ближе и взяла корешки в руку. Ее глаза в предвкушении засветились, будто она готова была сковырнуть кожицу с имбиря и тут же понюхать. Джим с озарением ахнул.       — Будет молотый имбирь! — воскликнул он и заговорщически улыбнулся, нетерпеливо сжав руки в кулаки. — В лаборатории можно моментально высушить и перетереть корни. А в оставшееся время сделаем печенье.       — Я сделаю! — заулыбалась медсестра. — Доктор Маккой уже освободил меня от работы.       Джим хлопнул в ладоши и чуть ли не подпрыгнул на месте от радости. Его глаза весело горели, будто две лампочки на рождественской гирлянде, и Спок на мгновение забылся, снова ощутив себя возле той самой елки с ее мигающими лампочками. Привел в себя его тоже Джим. Непроизвольно, даже не заметив этого, хлопнул рукой по плечу и радостно сжал, будто энергии у него некуда было деваться. Да. Люди ведь тактильные существа. Это нормально. Возможно, сейчас Спок тоже был в некотором роде… тактильным существом. Отчасти.       — Решено. Тогда оставляю это на вас, Кристина.       Замолчали. Радостные, с ошалевшими улыбками и странным чувством единения. Сулу заговорил первый: немного угрюмый, чуть-чуть растерянный.       — На прошлое Рождество дочка и муж сделали мне имбирное печенье. Оно получилось некрасивым и неровным, но я уверен, что не ел в жизни более вкусного имбирного печенья.       Джим облокотился боком на переборку и задумчиво опустил взгляд, упираясь в сложенные на груди руки. Этот неловкий момент — момент тоски — мог бы спугнуть праздник. Именно это Джим пытался отогнать. Тоска по дому не поднимает настроение. В праздники же эта тоска разрастается, прогрызает в сердце дыру. Если ты слишком скучаешь, то суждено тебе напиться и изливать свою тоску Скотти. Это хреново. Джим знал.       — Я уверен, они свяжутся с тобой, — сказал капитан и хлопнул Сулу по плечу. — Это твоя семья. Они не забудут.       Сулу слабо улыбнулся и снова уткнулся в панель управления. Джим уже обдумывал, как достать телефон мужа Сулу. У него постепенно рождался грандиозный план с поздравлением лично для их великолепного рулевого.       Кирк бросил взгляд на Спока. Тот вопросительно приподнял бровь, улавливая шальное настроение капитана. Еще немного, и вулканец бы закатил глаза, потому что отметка на шкале нервозности наверняка уже плескалась где-то у опасной черты. Ну, Джим в любом случае хотел отыскать эту самую черту.       Любопытно же.

***

      Назначенный час близился, и Джим в предвкушении носился по кораблю, собирая всех самых отпетых работяг. Далеко не каждый сегодня планировал пойти на всеобщее празднество, хотя по интеркому Джим объявлял о празднике уже трижды. А присутствовать обязаны были все. Ага. Добровольно-принудительно. Так-то!       Проверив все лаборатории — обитель самых отчаянных, — Джим в последний раз поднялся на мостик. Чтобы проверить все приборы и вывести управление на планшеты персонала. Ну, и заодно выгнать всех оставшихся там ребят. Наверняка несколько человек все еще упорно сидит там и пялится на показатели.       — Спок! — выдохнул раздосадовано Джим, оказавшись на мостике.       Старпом — единственный, кто остался на мостике — трепетно проверял работу всех приборов. Едва ли под станции не лез. Ну, его беспокойство было понятно. До этого мостик не оставался без непосредственного присмотра. Сегодня во всех смыслах был особенный день. Главное, чтоб руководство об этом не узнало.       — Все уже собираются в рекреации. Решил праздновать здесь? — Джим подошел ближе к сидящему за станцией навигации Споку и навалился на его спину. По-детски и совсем не по-вулкански. Ну, точнее, любой другой вулканец наверняка бы этого не оценил. Спок же был его личным вулканцем. Просто особенным.       — Я не думаю, что это хорошая идея, Джим, — сказал он, не отводя взгляда от панели. — Я вулканец. Должно ли мне праздновать рождение терранского бога?       Джим прыснул и чмокнул Спока в подбородок, неловко повернув голову. Кожа старпома покрылась легкой зеленцой, такой же рождественской, как и пресловутая елка.       — Мы одна большая семья, Спок. Почему бы не праздновать все праздники вместе? — сказал Джим и положил одну из рук на замершую над сенсорной панелью чужую ладонь. — Кроме того, кто-то приготовил тебе подарок и наверняка хочет взглянуть на твою реакцию. Знаешь ли, это гораздо круче, чем самому получать подарок.       — Джим, — Спок встретился взглядом с Кирком. И в этом взгляде — все. Неловкость, мольба, усталость, стыдливость, сожаление. Любовь.       Джим чмокнул Спока в щеку и бережно сжал чужую руку, ласково проведя пальцами по костяшкам. Вулканец смущенно опустил взгляд и кивнул. Мол, хорошо, так и быть.       — Давай выведем всем информацию на падды, и можно будет идти.       — Да, Джим.

***

      В рекреации было многолюдно. Сюда собрался практически весь экипаж корабля. Тех, кто не собрался, Джим обещал найти и отправить потом на гауптвахту, не поленившись объявить об этом по интеркому. Собственно, подсчетом заниматься было не время. Начинались приготовления к празднеству, потихоньку набирала обороты музыка, сменяясь то дикими басами Джейлы, то странными шотландскими мелодиями Скотти. Мелькали кое-где лица Кинсера и Сулу. Слышалось пение Ухуры, перекрывающее играющую в колонках музыку.       Джим заметил настороженность и растерянность Спока и взял его за руку. Тот придвинулся ближе, и глаза его в теплом желтовато-оранжевом свете заблестели еще ярче.       — Тебе неуютно? — спросил Джим, пробираясь к компании основного состава.       — Вы сделали так много, Джим. Я не думал, что один человек способен организовать такой большой праздник на космическом корабле. Омела, остролистый плющ, еловые ветви… Вы идеально воплотили вековые традиции вашей планеты.       — Мне помогли, — улыбнулся Джим и вдруг остановился, поймав взгляд Спока. — Спасибо. Я серьезно благодарен тебе за помощь… Теперь ты рождественский эльф. Ага.       Спок озадаченно смотрел в искрящиеся глаза Джима. Тот мягко усмехнулся и вдруг вручил Споку омелу, вновь переплетая их пальцы.       — Теперь ты хранитель омелы, — наигранно серьезно сказал он. — И твоя задача — сохранить эту ветку омелы до начала вечеринки.       — До начала… Зачем?       — Так надо! — важно сказал Джим и серьезно мотнул указательным пальцем. — И меня тоже не отпускай… Я имею в виду, держи в поле зрения и не отходи. Я хочу знать, что ты здесь, а не ушел снова на мостик.       Спок зачарованно взглянул в мерцающие глаза Джима и кивнул, позволяя тому утянуть себя к елке. Всеобщая суматоха будто бы сгущалась у этого странного пластмассового объекта. Теперь елка буквально ломилась от того, как много подарков было под нее напихано. Они обкладывали ее практически на метр и создавали необычную, забавную горку.       Джим остановился у одного из притащенных в рекреацию столиков и торжественно оглядел собравшихся за ним. Чехов понемногу попивал странную жидкость из стакана, который регулярно наполнял Маккой, на какой-то черт вытащивший из бара целую бутылку. Заранее. Напротив спорил с Сулу офицер Джотто — заместитель Скотти. Остальная часть мостика пропадала черт знает где, но Джим решил подождать еще немного. Например, о присутствии Джейлы и Скотти он уже… слышал. Да, именно так. Голос Ухуры тоже раздавался где-то неподалеку, когда он вошел. Значит, скоро прибудут и…       — Друзья! — послышался восторженный голос Чепел где-то неподалеку, и все разом обернулись. Экипаж расступался перед торопливо переступающей с ноги на ногу медсестрой. В ее руках тяжело трясся огромный поднос с имбирным печеньем, которым наверняка можно было угостить каждого члена экипажа. За ней с точно таким же подносом, над которым горкой возвышалось печенье, следовала Ухура в притягательном серебристом платье.       — Ё-маё! — пьяно воскликнул Чехов и подался вперед, отвлекаясь от стакана. Боунс усмехнулся и отставил бутылку в сторону. — Невероятно! Столько печенья! Даже моя бабушка не могла испечь так много!       Все рассмеялись. Чепел с улыбкой подошла к поникшему Сулу и поднесла печенье к самому его носу.       — Ты удостоишься чести попробовать это печенье первым, — сказала она ласково. — Не стоит переживать. Все мы — твоя семья, поэтому, считай, сегодня ты тоже получил то самое имбирное печенье от своей второй семьи.       Сулу смущенно и благодарно взял лежащее на верхушке печенье. Две пластинки с печеньем соскользнули с горки и едва не упали. Все резко завопили и подставили под поднос руки, но печенье ударилось о бортики и осталось на месте. Джим оступился и упал на коленки, тут же захохотав. Этот смех подхватили и остальные, а Чепел и Ухуре, наконец, помогли с подносами. Теперь они красовались на общем трапезном столе и, еще горячие, манили своими подпеченными боками.       Джим кинул взгляд на часы, зачем-то кивнул самом себе и достал из заднего кармана едва помещающийся туда планшет; что-то кликнул несколько раз, закусил губу и ткнул на большую трапециевидную кнопку.       — Так, друзья. Краткий инструктаж прежде чем мы пойдем праздновать, — серьезно сказал Джим и подманил всех рукой. — Мы с коммандером вывели вам на падды показатели с ваших станций. Сбоить не должно. Курс Спок проверил уже раз тридцать, так что проблем не будет, но, если вдруг показатели сместятся хоть чуть-чуть, сразу пилим на мостик и разбираемся с этим дерьмом. Сулу я вывел еще и радары со станции Ухуры, так что если какой-нибудь корабль подойдет слишком близко, ты будешь оповещен одним из первых. Ухура — как всегда следишь за связью и… — Джим достал небольшой беспроводной наушник и отдал девушке. — К сожалению, тебе придется ходить с этим в ухе, если вдруг кто-нибудь решит связаться с нами. Ну, сама понимаешь: хреново будет, если мы вдруг не выйдем на связь с командованием. Ну, на этом вроде все. В интерфейсе разберетесь без проблем. А так, главное: не напивайтесь до зеленых чертиков перед глазами. Сегодня это единственное правило.       Джим выдохнул и улыбнулся, стряхивая серьезность и запихивая себе в ухо наушник с микрофоном. Он на всякий случай контролировал все основные показатели с мостика. Остальные разглядывали данные на своих паддах и понятливо кивали, убирая их кто-куда. Чехов, вон, вообще надел на пояс ремешок со специальным вкладышем для падда. Похвально, подумал Джим и взглянул на Спока. Тот стоял ровно, растерянно глядя на Джима, и держал в руках ветку омелы.       Близилось время дарения подарков, отмечал про себя Джим и нетерпеливо поглядывал на часы. Он всерьез надеялся, что все выполнили свои задания и без подарка никто не останется. Хотя списочек с именами у Джима все же был, вместе с несколькими стандартными подарками «на всякий случай». Уж лучше так, чем совсем ничего. Но в своем экипаже он все-таки был уверен, поэтому старался не думать, что кто-то может повести себя так некрасиво. Они семья. Большая семья.       — Йоу, ребят, будете моими ассистентами, — весело сказал Джим командному составу и взял в руки заранее приготовленный микрофон. — Скотти, убавь музыку!.. Я надеюсь, здесь сейчас весь экипаж, друзья, — начал Джим и встал на импровизированный подиум — принесенный из лабораторий стол. — Как вы помните, сегодня — долгожданная ночь дарения подарков. Поскольку после вечеринки пойдет гульба, хех, мы решили вручить подарки сейчас. Все готовы?       Из зала послышалось многозначительное и протяжное «Да!», и Джим присоединился к этому гомону. Подошла Ухура с пакетиком в руках и шепнула на ухо первое имя. — И-и-и, начнем, пожалуй. Энсин Марта Филберг, ваш подарок ждет вас в руках Ухуры! С рождеством, и удачно погуляйте сегодня! — Джим принял из рук Сулу следующий подарок. — Офицер Сынь Чжоу, примите свой подарок из рук нашего рулевого! Ох, осторожно, кажется, там что-то крайне хрупкое…       Спок с умиротворением смотрел на Джима и искренне хотел бы взять его за руку и никогда не отпускать. Настолько замечательным капитаном он был. Ведь действительно стоили всего труды этого вечера. На лицах экипажа то и дело мелькали разные, неповторимые улыбки. Они были счастливы. Они, возможно, забыли о том, что еще два дня назад потеряли в зарослях очередной планеты шестерых своих коллег, о том, что дома у многих была семья, а в разгаре целая пятилетняя миссия, которая будет продолжаться еще три года, четыре месяца и шестнадцать дней. Джим действительно был прав в этом. Праздники необходимы.       — …А-а-а вот и рождественский подарок для нашего вулканистого коммандера. Мистер Спок, с рождеством! — голос Джима отвлек Спока от размышлений, и он растерянно взглянул на него. Рядом оказалась Чепел и с улыбкой вручила Споку крупный пакетик.       Это было неловко и неудобно — открывать подарок сейчас, но он помнил, что сказал Джим: наблюдать за реакцией на подарок куда лучше, чем самому дарить его. Значит, он должен открыть подарок сейчас, не так ли? Спок взглянул на Джима. Тот продолжал называть имена, но взглядом все равно возвращался к Споку. На него поглядывали с любопытством и другие члены командного состава. С ухмылочкой косился Боунз, подпрыгивал на месте Чехов. Спок уверенно кивнул и достал из пакета предназначенный ему подарок.       Это был свитер приятного темно-зеленого оттенка. Рождественский оттенок, подумал Спок и кивнул, чувствуя прилив тепла. Человек, который дарил ему свитер, знал, что вулканцам непривычен корабельный холод. Спок бережно развернул свитер и завис над надписью на груди. Он не уверен, что был знаком со вторым словом, но первое ясно дало ему понять, кем был отправитель.       «Остроухий, — прочитал Чехов, вклинившийся рядом. — …остроухий чепушила?» Джим рассмеялся в кулак, отводя от губ микрофон и тут же извинился перед залом, часть которого даже и не поняла, что произошло. Чехов смеялся своим звонким голосом; валялся на полу подвыпивший Скотти, только что вернувшийся с музыкального поста. Виновник и, так сказать, источник подарка, смотрел странным взглядом и прятал ухмылку в стакане с виски. О, его взгляд был направлен прямо на Спока и так и кричал о насмешке.       Спок решил, что в следующий раз подарит доктору в ответ свитер с надписью «Круглоухий чепушила» и на этом успокоился, однако все равно натянул свитер на себя. Он оказался чуть-чуть большим, и ладони утонули в рукавах, но эта иррациональная деталь почему-то казалась особенной и важной. Да, так и должно. Кроме того, это было выгодно для терморегуляции с точки зрения законов физики.       Спок кивнул — лично Маккою — и проверил свой падд. Показатели были в норме. Волноваться не о чем. А потом, спустя некоторое время и множество имен, подошел черед Джима. Это был последний подарок. Ухура специально откладывала его на потом, но теперь, когда все уже были навеселе, когда в зале раздавалось все больше смеха и радостных восклицаний, небольшой пакетик был бережно вручен Джиму.       — Ох, ну вот и последний подарок, — капитан махнул пакетом над головой и бережно достал собственноручно собранную флэш-карту с надписью «Beasty boys», тут же подпрыгнув на столе. — Черт возьми, ребята, я вас всех о-о-обожаю! Это лучший подарок! Спасибо!.. А теперь празднуем, друзья! Отпразднуйте завтрашний выходной так чудесно, как только сможете!       Зал захлопал и закричал, так что Спок поежился от громкого звука. Джим спрыгнул со стола и оказался в объятиях своего офицерского состава. В руках его появился откуда-то новый падд. С большим экраном и непривычно яркой картинкой. Протолкнувшись к Сулу, он что-то нажал на дисплее и вручил планшет ему. За общим гомоном было неясно, что происходит, но потом кто-то вставил Сулу в уши наушники с шумоотражающими микрофонами и у того земля из-под ног ушла. Это был видео-звонок от мужа. Они с дочкой держали в руках противень с только что приготовленным имбирным печеньем и улыбались, перебивая друг друга в поздравлении. И это было второе лучшее Рождество Сулу. А Джима он всерьез готов был назвать Сантой, потому что только ему под силу создать видео-мостик через половину вселенной ради такой мелочи.       Сулу покрутил головой, ища рядом Джима, но тут же осекся. Тот был пойман за руку Споком со странно тревожным выражением на лице. И в забавном свитере с белой надписью: «Остроухий чепушила». На лице вулканца мелькали сразу несколько эмоций, и это было невероятным зрелищем. Чистый восторг.       — С Рождеством, Джим, — сказал тихим мягким голосом Спок и раскрыл объятия.       Капитан заулыбался, сжал руку Спока — ту, которая была с омелой — и поднял веточку над их головами.       — Знаешь эту традицию? — спросил Джим, ласково обнимая коммандера. — Целоваться под омелой?       Тот пьяно кивнул и мило позеленел, отводя взгляд. Ему все еще было непривычно открыто проявлять свою любовь. Вообще-то, не только из-за вулканских традиций. Просто… на это были причины. Однако сейчас ему было слишком хорошо, чтобы перечить. Он был согласен — и получил нежный поцелуй от Джима.       Рядом раздалось дикое и восторженное восклицание Боунза: «Черт возьми, какой восхитительный ликер!», а за ним и громкое «Спасибо, черт возьми, тому, кто сделал этот подарок!». Джим рассмеялся и отодвинулся от смущенного Спока, все еще сжимая его руку с зажатой между пальцев омелой. Появилась рядом Чепел и вручила еще по одному пакетику своим самым близким друзьям, в число которых почему-то попали Спок и Кирк. Это были восхитительные цветные свитера, явно связанные своими руками, которыми был удостоен весь основной состав. Это действительно льстило. Подобный подарок был неожиданностью.       Когда Чепел подошла к Споку, она замерла на мгновение и вздохнула, покачав головой.       — Я отберу самую дорогую бутылку у того, что сделал это с тобой, — сказала она, не удерживаясь от смешка, и тоже вручила свитер — бежевый, с красивым бело-коричневым узором. — Доктор Маккой, я вам в следующий раз свяжу свитер с такими же словами!       — Простите, мисс Чепел, — перебил ее Спок с непроницаемым выражением лица. — Я лично позабочусь об этом.       Пожалуй, с этих слов и началась вечеринка. Незабываемая и невероятная. С громкой музыкой, чудесными блюдами и легким алкоголем. Спок почему-то зафиксировал этот момент в своей памяти и решил, что вот он — момент Рождества. Тот самый, ради которого все и устраивается.

***

      Маккой искал потерянного Джима. Необходимая часть офицерского состава уже была на мостике и все еще отдыхала — уже там. Корабль шел на автопилоте. Возможно, поэтому Джим и не беспокоился.       Он нашелся в рекреации, возле елки, которая все еще переливалась разноцветными огнями. На диванах все еще лежали подвыпившие тушки членов команды, которые позже следовало отбуксировать в медотсек. Джим сидел ближе всех к елке, на откуда-то взявшемся мягком коврике (и кто его сюда вообще притащил? Откуда он вообще на корабле?). Прислонившись к груди капитана спиной, дремал Спок. Их руки были переплетены еще со сна, но Джим явно не спал. Его пальцы бережно оглаживали тыльную сторону ладони Спока. Так, будто бы это вулканец был его рождественским подарком.       Что ж, возможно, Маккой все-таки понял, зачем был устроен этот праздник. Ну, по крайней мере, Спок уже давно понял — вон, лежит в объятиях капитана и греется в своем новоприобретенном зеленом свитере. Но дело было даже не в Споке, хотя Боунз и мог поклясться, что праздник Джим устраивал в большей степени для него. Дело было в том, что… это просто было здорово. Сам этот праздник, который и не праздником-то был вовсе. Этот вечер принес много радости всему экипажу. Чего только стоила улыбка Сулу, которому удалось пообщаться со своей семьей? Да и ночных посиделок с Чеховым у голографического камина тоже не было бы, не реши Джим так раздуть этот обыкновенный праздник.       Леонард улыбнулся краешками губ и развернулся, не став мешать этим двоим. Пусть для них праздник продолжается. В конечном итоге, они — эти восхитительные придурки — заслужили.       — С рождеством, чепушилы, — прошептал он с добродушной усмешкой и сунул руки в карманы, прежде чем покинуть раздолбанную к чертям рекреацию. — С рождеством…