И пусть в Новый год каждый будет счастлив

У вас когда-нибудь появлялось такое ощущение, что жизнь остановилась? Просто взяла и остановилась, и возникает чувство, будто бы она никогда и не начиналась. Наверное очень странно, что такие мысли появляются у меня на кануне Нового года. Казалось бы, что может быть веселее этого прекрасного праздника, в который кто-то начинает новую жизнь, без алкоголя, сигарет и неправильного питания, кто-то строит гигантские планы на старую, вроде путешествий и новых знакомств, а кто-то просто ничего не планирует, и продолжает жить своей обыденной жизнью? Жаль только, что в виду последних событий, мне навряд ли будет весело. Дни стали неимоверно серыми и невыносимо монотонными. А как их скрасить я не имела ни малейшего понятия. Хотя я и привыкла к такой расстановке вещей, перспектива провести столь радостный праздник одной не радовала мою заурядную и простую душу. Да и кого в принципе может радовать такой факт? Наверное сильных духом людей, коим я совершенно точно не являюсь. Мне всегда была нужна компания, иначе ко мне медленно подбиралось осознание бессмысленности моего существования. Стоит упомянуть, что я уже далеко не молода, и по логике вещей данные мысли, которые в большей степени приходят на ум молодым, находящимся в возрасте юношеского максимализма людям, у меня появляться не должны. И вроде бы я должна быть более рассудительной и взрослой, но что-то у меня никак не получается. Возможно в такой жизненной ситуации мне стоит сходить к специалист, только вот где набраться смелости я не знала. Я с детства боялась врачей, и походы у ним стоили мне нескончаемого количества разрушенных нервных клеток. И даже сейчас, в возрасте сорока четырёх лет, я часто не в состоянии заставить себя пойти к тому или иному специалисту. Голова тут же начинает забиваться неблагоприятными мыслями, и все желание быть здоровой и счастливой в момент исправятся. Это звучит, наверное, так по детски. Взрослая женщина не может сходить к врачу потому что боится. Что ж, значит это моя судьба — оставаться ребёнком во всем, чем я занимаюсь или что меня касается. Проще с этим смириться и пытаться как-нибудь с этим жить. Впрочем, инциденты с отвратительными мыслями происходили и в иные моменты. Но проще сказать всегда, ведь с недавних пор я осталась совсем одна, а это и есть те самые иные моменты. Хотелось бы конечно обходится без этих «приступов», но жизнь решила, что они явно пойдут мне на пользу. Но кто знает, возможно они действительно оказались вполне себе продуктивными. Например благодаря им я стала чаще выходить на улицу, дабы общаться хотя бы с кассирами в магазинах, в то время, как раньше я не видела ничего кроме своего рабочего мечта в офисе и моей однокомнатной квартиры. Конечно же я иногда общалась с некоторыми из моих коллег, но исключительно по профессиональным вопросам, да и то редко, ведь офис у меня был персональный. Я работала много и долго, и чтобы понять всю картину, стоит умножить предыдущие две характеристики на двадцать. Только вот теперь, когда я думаю о количестве часов, проведённых в той узкой каморке, я совершенно не понимаю, с какой целью я разбирала все те бумаги. Да, у меня была семья, муж, дочь. Но я ни разу в жизни не услышала от них доброго слова. Разногласия с моим партнером по жизни начались через два года после рождения нашей дочери. И причина наших ссор вроде как существовала, но в тоже время никто из нас назвать её не был способен. Ругались постоянно и непрерывно, и в мое сердце вскоре начали потихоньку закрадываться мысли о том, что мой муж меня больше не любил. Попыток разобраться в собственных чувствах не было совершено. На себя вообще не было времени, не говоря уже о таких вещах, как собственные чувства. Сил еле-еле хватало на возвращение с работы домой, поэтому когда мой сожитель начинал очередной спор ни о чём, я по большому счёту сидела и молчала. Я много о чём молчала. О неоднозначных взглядах моего мужа в сторону своей начальницы, о его безразличном и холодном отношении ко мне, о том, что не стоило унижать меня в присутствии дочери, в чьих глазах, к возрасту пятнадцати лет, я полностью потеряла всякий авторитет, о том, что в принципе не стоило меня оскорблять, ведь мне это было неприятно. Я много о чём молчала, за что считаю себя абсолютно бесхребетной и глупой. Вскоре наружу вылилась измена, приведшая к разводу, который был предложен не мной. Квартира осталась на мне, так же, как и дочь, за что я была безмерно благодарна судьбе. И неважно, что дочь обвиняла меня во всем, что шло наперекосяк в нашей жизни и никогда не ценила то, что я для неё делала. Я не была одна, в тот момент это было для меня самым существенным в сложившейся ситуации. Конечно это очень эгоистично, но я попросту не понимала, как работать с хамством дочери, а помощи просить было не у кого, поэтому я просто пропускала некоторые её реплики мимо ушей. Этот Новый год мне предстояло коротать в полном одиночестве, ведь моя дочь решила провести его со своим молодым человеком. Но я на неё не обижалась, совершенно наоборот, я рада за неё и за то, что у неё есть любящий и заботящийся о ней парень. Она счастлива, улыбается, а мне другого и не надо. Да и этого мальчишку я очень хорошо знала, это был сын моего начальника, и добрее него я мало кого знала. Планов не намечалось, да и откуда бы они взялись? Схема всегда была одна и та же и работала безотказно в любом случае. От всех навалившихся внезапно, словно снег в октябре, проблем и эмоций, я убегала в мое маленькое секретное местечко, хоть секретным его трудно было назвать. Это была маленькая, ничем не примечательная кофейня, у которой и названия толком не было. Наверное именно своей незаметностью, в сравнении с гигантским торговым центром, стоящим рядом с ней, она меня и завлекла в тот день. Это был день суда, в который я и мой муж окончательно разошлись в разные стороны одной и той же дороги жизни. Мне тогда было неимоверно тяжко и, честно говоря, хотелось напиться так, чтобы не помнить ни себя, ни единой секунды того дня. Забыть и не вспоминать его больше никогда, словно ничего и не было. Но пить одной было просто слабо, ведь кто знает, куда бы меня занесло пьяную на ночь глядя. Поэтому я решила просто где-нибудь посидеть. Неважно где, мне просто срочно нужно было сменить обстановку и атмосферу. Именно так я и нашла это местечко, совершенно невзначай заглянув в тусклый безлюдный переулок. И с тех пор та кофейня стала моим вторым домом. Так, как она работала до поздна, то у меня всегда была возможность зайти туда после работы. Домашняя атмосфера, семейный уют, коего я никогда не ощущала, в некотором роде заманчивая безлюдность заставляли меня выпивать по три чашки ароматного чая и засиживаться до самого закрытия с одной и той же книгой в руке, которой являлся «Маленький принц» Экзюпери. И не смотря на то, что само заведение являлось кофейней, я всегда брала лишь чай с молоком. Он успокаивал нервы, а к кофе меня в принципе никогда не тянуло. Работали там лишь два парня, кого мой заказ не особо удивлял. Один из них бы стройный блондин, выглядевший довольно взросло. Это отражалось в том, как он двигался, как он говорил, принимал заказы и улыбался, ведь улыбку наивного подростка и повидавшего жизнь мужчины различить довольно просто. Движения его были четкими, но не резкими, быстрыми, но спокойными, и не смотря на то, что выглядел он лет на тридцать пять, он все равно отличался от своих городских ровесников. Этот мужчина был намного ярче и светлее, нежели потускневшие и поскучневшие лица, что я вижу каждый день на работе. Второй же паренёк был намного моложе, скорей всего ему было в районе семнадцати или чуть больше. Его волосы были чёрные, как самая темная зимняя ночь в разгар января, но глаза сверкали, словно Полярная звезда. Он улыбался чаще, чем его партнёр по работе, но это была все ещё детская, наивная и невинная улыбка, которую мне довелось увидеть много лет назад у своей дочери на лице. Ей тогда было три года. В кофейне, кроме меня, было ещё несколько постоянных посетителей. Одной из них былы женщина в преклонном возрасте. Каждый раз, когда я заходила в кофейню, она уже была там, медленно ела кусочек «чёрного вельвета», что представлял из себя небольшой торт, сделанный из шоколадного бисквита с кусочками свежей клубники внутри и покрытый тонким слоем белой глазури, и запивала его горячим шоколадом. Эта бабуля всегда сидела на одном и том же кресле в дальнем углу зала и всегда, как и я, была совершенно одна. Ещё одним из таких одиночек был парень лет двадцати, и он постоянно что-то рисовал. Он всегда приходил по понедельникам и воскресеньям, и каждый раз в его руках была средних размеров тетрадка белового цвета, с изображённым на ней русским Эрмитажем, и набор различных простых и разнообразных цветных карандашей, затем он заказывал двойной эспрессо, садился за столик около окна и начинал рисовать, рисовать с такой страстью и чувством, что иной раз грифель карандаша в его пальцах просто-напросто ломался. Он часто бормотал что-то неразборчивое себе под нос, и вся сцена выглядела одновременно забавно и завораживающе. И последними клиентами, которые заходили в кофейню с некой постоянностью, были маленькая девочка лет пяти и мужчина, вероятно являвшийся её отцом. Они приходили в кофейню не менее трёх раз в неделю, и каждый раз мужчина заказывал дочке два шарика лимонного сорбета, в то время, как себе брал лишь стакан воды. Он часто рассказывал ей забавные истории из своей жизни, а иной раз тихо читал ей детские стихи вслух. Девочка внимательно слушала и внимала каждое слово, что вылетало из уст отца, который выглядел до жути измотанным и уставшим, но всегда улыбался своей малышке. Именно наша скромная «кампания» всегда оставалась в кофейне последней. И именно этих людей я нашла сегодня, 31 декабря, все в том же месте. Сегодня я пришла в кофейню чуть позже, так как задержалась на работе, дабы закончить все бумаги и документы и со спокойной душой начать новый год. Все уже были на своих обыденных местах и занимались все тем же. Заказав чай с молоком, я направилась на диван напротив окна, за которым всегда сидела, и открыла свою книгу. В этот раз, чтобы создать хоть малейший намёк на новогоднюю атмосферу у себя в голове, я взяла с собой «Рождественскую песнь в прозе» Диккенса. И хоть на улице уже далеко и не рождество, это все равно было лучше чем ничего. Вскоре мужчина, что был постарше, принёс мне мой чай, но от моего столика так и не отошёл. — Безумно извиняюсь, но могу ли я вас отвлечь на пару минут? — спросил он слегка улыбнувшись. Я тут же отложила книгу и обратила свой взгляд на него. — Конечно можете. Может даже присядете? — спросила я, слегка улыбнувшись ему в ответ и кивнув на место на диване рядом с собой. В конце концов чего плохого в небольшой компании? — Благодарю, — мужчина сел подле меня, но его тело оставалось повернутым в мою сторону, — выглядите печально. У вас что-то произошло? Я давно не отвечала на подобные вопросы, ведь мало кого интересовало мое состояние. И было приятно, что кого-то это наконец-то заинтересовало. — Не сказала бы. Просто немного грустно проводить Новый год одной. Но я привыкла, — я слегка пожала плечами, но было похоже, что мужчину совершенно не устраивало мое настроение. — Понимаю. Буду честен, именно поэтому я к вам и подошёл. Вы всегда одна, но сегодня не самый подходящий для одиночества день, вам так не кажется? — Кажется. Только вот что поделать? — на моем лице появилась грустная и слабая улыбка. — Мы с моим коллегой нашли довольно старую елку и полную игрушек коробку на складе. Раз уже мы все здесь, может отпразднуем Новый год все вместе? А то не красиво все это как-то выходит. Последний раз я была так рада очень много лет назад, когда родилась моя дочь. Мысль о том, что этот Новый год мне все же удастся провести не одной радовала сильнее чем что-либо, и я даже не думала отказываться. — Звучит прекрасно. С удовольствием вам помогу, — после моих слов мужчина весь засиял и с широкой и счастливой улыбкой встал. — Тогда мы пойдём принесём елку, а вас я бы попросил помочь другим нашим гостям украсить зал, — сказал он, помогая мне встать, а затем направляясь в середину зала, — господа, предлагаю начать с зала и закончить все дело елкой. Все гости посмотрели на него и маленькая девочка тут же подскочила на стуле, хлопая в ладоши. С криками «елка!», она стала бегать по залу, а её отец тепло улыбнулся. Кажется, блондин предложил идею отпраздновать всем вместе еще до того, как я пришла в кофейню. Художник отложил свою тетрадь и поднялся со стула, слегка потягиваясь: — Лестница-то у вас есть? — спросил он, на что парень помоложе, что как раз вносил предмет обсуждения в зал, ответил: — А то как же. Игрушек много, поэтому думаю, что удастся украсить все. У меня в душе будто разлили чашку того самого чая, что мне принесли секунду назад. Никто из нас не был знаком друг с другом, но не было похоже, что это кого-то волновало. И наверное это и делало ситуацию такой домашней. — Прекрасно. Тогда женщины занимаются зажиганием свечей, а мы с вами, — художник посмотрел на отца, — развесим гирлянды по залу. — А что это женщины должны заниматься свечами? Может мы тоже хотим полазить по лестнице! — воскликнула бабуля, скрещивая руки на груди. Я была удивлена, насколько она могла быть подвижной и энергичной для своего возраста, не смотря на то, что обычно она была неимоверно тихой и незаметной. — Ну сеньорита, ну какая лестница. Это мужское занятие, — художник настаивал на своём, но бабуля не собиралась отступать. — Очень простая. Давай сюда мишуру и держи лестницу. Вы, молодежь, слишком сильно недооцениваете таких, как мы, — сказала она и тут же стала взбираться на лестницу, которая уже минуту, как стояла около одной из стен, на которую планировалось повесить украшения. Тут уже художник возражать не стал и послушался, лишь тихо хихикая. — Ох уж это испорченное поколение, — послышалось из уст блондина, который стоял возле меня и, улыбаясь, наблюдал за всей этой суматохой. — Уж чья бы корова мычала! — воскликнул из другого конца комнаты его черноволосый коллега, на что блондин закатил глаза и засмеялся. — Ох уже эти гиперактивные подростки, — сказал он, посмотрев на меня. — Куда же без них. Сами ведь были такими когда-то, — ответила я, слегка ухмыльнувшись, — помнится я себе пупок прокола в шестнадцать лет. — Правда? А я волосы в зелёный красил. Думал так больше девчонкам буду нравится, но видимо это не сработало раз я до сих пор один, — я тихонько захихикала, представив себе стоящего перед собой мужчину с зелёными волосами. Это действительно выглядело более забавно чем привлекательно. Так и завязался разговор. Он был фактически ни о чем, так же, как и все остальные наши разговоры со всеми людьми, присутствовавшими в кофейне сегодня. Все просто смеялись, украшали зал, затем елку, дурачились и никого ничего не волновало. Будто все проблемы в один момент просто исчезли. У меня никогда не было так легко на душе. Я забыла про все, просто общалась, пила горячий шоколад вместе со всеми, ела зефир вместе со всеми и смеялась. Смеялась не тем печальным смехом, коим смеялась раньше, а искренним, чистым и как никогда звонким смехом, что издают маленькие дети. Кофейня преобразилась в мгновение ока и наши старания действительно оправдались. Атмосфера Нового года была настолько сильна, что казалось, будто бы она в секрете от нас выбегала отсюда, как маленький ребёнок, и носилась по всему городу, раздавая каждому щепотку радости и принося горстку счастья в каждую квартиру и дом. Больше всего меня поразило то, как же просто мне оказалось быть счастливой. Не надо ни путешествий, ни дорогих вещей. Мне нужно было просто найти свой собственный уголок в жизни и быть чуточку более открытой. Как мало нужно, чтобы заставить меня улыбнуться. Просто общение с хорошими и добрыми людьми. И абсолютно не важно, что я никого из них не знаю. Мы все здесь настолько разные, но в тоже время настолько схожи между собой, и это делает нас небольшой семьей. Семьей, состоящей из кучи дальних мало-знакомых родственников, которым наконец-то удалось встретить друг друга. Когда время начало подходить к двенадцати часам ночи, господа бариста достали несколько небольших свёртков, которые, по их словам, они приготовили для нас, постоянных клиентов этого небольшого заведения, как подарок на Новый год. Моя небольшая коробочка была вручена мне блондином, внутри был довольно простой, но невероятно эстетичный и очень приятный на ощупь зимний шарф. Казалось бы, проще подарка быть не может. Но меня это не волновало. Это бы первый мой подарок за последние десять лет жизни. Я немедленно обвернула красный шарф, с вышитыми на нем белыми снежинками, вокруг шеи, и на душе стало ещё теплее, чем прежде. Двенадцать часов. Первое января две тысячи восемнадцатого года. — Спасибо вам за такой чудесный праздник, — тихонько сказал я блондину, пока другие хлопали и чокались чашками с шоколадом. — Да тут и благодарить то не за что. Мне просто хотелось, чтобы сегодня каждый был счастлив.