А в тюремной камере...

Локи устало мерит шагами помещение. Скучно, просто невыносимо. Шикарный план — кинуть злодея мариноваться в своих же мыслях. Локи бы и рад испытывать угрызения совести, но с питанием в тюрьме был полный караул, так что всё, что занимало его мысли — голодное урчание желудка. — Ребята? Может поболтаем?.. — с надеждой обращается принц к проходящему конвою. Но те остаются непоколебимы. Им под страхом смерти запретили слушать, говорить, и вообще как-либо контактировать с узником. Не будь Локи богом обмана и коварства, может быть, все было бы тихо. Но это было не так, а потому через каких-то полчаса в покои принца и наследника, (а по совместительству брата пленника), ворвались перепуганные стражники. — Мой господин… — трепетно прошептал бледный парень. — Ваш брат… Ему плохо… Он упал и корчиться от боли. И… Просил позвать Вас… Точнее, сам звал, словно в бреду. — Это все иллюзия. — бросил громовержец, не отрывая взгляд от древнего свитка. Но слуга заговорил вновь: — Но, Ваше Высочество, мы проверили камеру на наличие иллюзий. — голос его перешёл почти на шепот. — Это не ложь. Тор перевёл взгляд на слуг и тут же вскочил, расталкивая стражников, кинулся к двери. Здесь он живо представил перед собой картину — умирающий брат, что бесплодно зовёт на помощь, обезумев от боли. — Лекаря в темницу, живо! — крикнул он на ходу. Он не помнил как пролетел несколько лестниц, не знает с какой скоростью бежал. Лишь бы успеть. На последней ступеньке он, было, поскользнулся, но устоял на ногах. Он кинулся по витиеватым коридорам, отыскивая нужную камеру. Локи лежал на полу и не шевелился. Тор на секунду замирает. Опоздал. Бог падает на колени рядом с пленником, встряхивая его за плечи. Он мертвенно-бледный, и в сумраке кажется, что кожа приобрела голубоватый оттенок. Наследник пытается нащупать пульс, но к ужасу, не находит. — Нет-нет-нет, брат! Тут мысли стал лихорадочно носиться, пытаться, порождать новые. Громовержец призывает мьельнир, надеясь, что он спасёт. Даёт разряд током, смутно полагая, что он вновь запустит сердце. Проходит напряжённая секунда. Надежда почти угасла. И правда, Локи встрепенулся и открыл глаза, медленно оглядываясь вокруг. — Тор… — он слабо усмехается. — Ты же… По-прежнему мой брат, верно? Плут кашляет, дрожащей рукой пытается прибрать разметавшиеся волосы. Громовержец поджимает губы и кивает. Да, по-прежнему. — Тогда… Пожалуйста… Я хочу… Мюсли… До Тора не сразу доходит смысл сказанного. Брат выглядит умирающим, только губы задрожали. Может это уже предсмертный бред? — Мюсли? — переспрашивает он, не веря своему слуху. И тут Локи не выдержал, взрываясь хохотом и сворачиваясь в клубок. Наверняка Фригг, находясь на самой вершине замка, в своих покоях, это услышала. Бог перекатывался с боку на бок задыхаясь от смеха, стоило ему кинуть взгляд на опешившего брата. — Ты бы… Видел… Своё… Лицо… — выдавливает из себя злодей. Бедняга уже икает, загнулся в позу эмбриона, чуть ли не подвывая от внезапного приступа хохота. — Но как? — Тор все ещё недоумевает. — Ты был мёртв, сердце остановилось… — Я же… Ётун… Забыл? — утирая слёзы произносит бог обмана. И тут же оказывается в опасном положении. Угрозой оказался кулак в миллиметре от его лица. Локи постарался все объяснить, едва успокаиваясь. — Ну пойми, братишка… Я на этой еде скоро ласты склею, а эти стражники, разве до них достучишься? Я прошу всего-то нормального питания. Здесь забежали лекари, и они не сразу поняли что от них требуется и кому из братьев нужно успокоительное. То ли бьющемуся в новом припадке смеха Локи, то ли взбешенному Тору, которого пришлось удерживать впятером. Он, в конце концов согласился уйти, и даже не ударил шутника. — Обойдешься. — лишь хмуро кинул за спину громовержец, стоя на пороге камеры. На следующий день вместо привычной жижи на завтрак подали мюсли с молоком…