На этот раз ты точно проиграл

- Где эти чертовы партитуры? – Майк уже битый час пересматривал все возможные папки, в которых они могли находиться. В куче бредового хлама что – то найти было крайне сложно. Оки­дывая ищу­щим взо­ром прос­транс­тво вок­руг, Шинода длин­ными изящ­ными паль­цами пе­реби­рал но­вые нес­конча­емые сто­пы ше­лес­тя­щей бу­маги. Казалось, он уже перерыл все, где они могли находится, но он дотошно продолжал поиски. Пытаясь себя отвлечь, он насвистывал какую – то мелодию, но мысль найти заветную зеленую папку не покидала его. - Арээ, оя!*(яп. – Боже мой!) – Майк по - детски закрыл лицо руками, попутно придумывая, где они еще могут быть. Взглядом он зацепился за телефон, услужливо лежащий на письменном столе. Возникла мысль позвонить Робу или Дейву, возможно, эти двое знают о местонахождении папки, ну или хотя бы в течение дня ее кто – то видел. Взглянув на часы, Майк тут же отмёл эту идею, время далеко за полночь, ребята спят. Пошарив по карманам, он нашел ключи от студии, решив туда наведаться, это был последний шанс найти проклятую папку. Выбора не было – папка была нужна ему сейчас и только сейчас. Осторожно передвигаясь по дому, Майк щелкнул выключателем и скрылся за массивной дубовой дверью. Шинода вышел из парадной и поежился, поздняя осень все - таки, направляясь быстрым шагом на парковку, беглым взглядом осматривая авто он по - хозяйски занял уютное водительское сидение. Уже через несколько минут его автомобиль под тихое урчание мотора ехал по ночному городу. Глаза предательски смыкались, и Майку казалось, что он находится под наркозом, все перед глазами предательски плыло. Открыв окно авто, свежий прохладный ветерок, забрался за шиворот и оставил после себя гусиную кожу. - Уже лучше, - подумал Майк, чуть не проскочив поворот, за углом находилась студия. Преодолевая ступеньки в парадной, ему, показалось, что в студии горит приглушенный свет, наверное, Бред забыл выключить, он любит работать в полумраке, - Выставлю ему счет за электричество – подумал Майк и улыбнулся собственным мыслям и зашагал дальше, перебирая связку в темном коридоре, он на ощупь пытался найти нужный ключ. Вставив ключ в замочную скважину, привычно повернув в нужном направлении, ключ предательски не поддавался. - Неужели это не та связка? – подумал Майк, и окончательно расстроился, сегодня явно не его день, а точнее ночь. Он спиной прислонился к двери и сполз вниз. Тело ломило от усталости и ужасно хотелось спать. - Сейчас бы чашечку натурального кофе…не помешало бы. – Майк прикрыл уставшие глаза и мечтательно растянулся своей детской наивной улыбкой. Но обонятельные рецепторы не обманешь, где – то вокруг витал запах свежесваренного кофе и еще чего – то. Насторожившись, он открыл глаза, внутри появилось неприятное, липкое чувство страха, ну или что – то вроде того. Взглянув на часы, он отмел версию, что кто – то мог быть в студии в столь поздний час. Поднявшись с пола, он осторожно, словно та очень горячая, аккуратно поддел ручку двери и легонько потянул на себя. Образовался узкий просвет, но из – за столь приглушенного света, ни черта не видно. Входить внутрь он опасался, попутно перебирая в голове возможные варианты того, кто там может находится. Тишина. На минуту Майк поймал себя на мысли, какого черта он тут делает в столь поздний час, но замешкавшись, вспомнил о партитурах. Прислушавшись, Майк услышал тихое шоркание в студии. В следующую секунду послушался ужасный грохот из пустых бутылок, казалось, завалилась полка со стеклянной тарой. Из - за двери послышалось недвусмысленное мычание похожее на «эй, не надо было так» в озвучке Беннингтона. - Чертова твоя классная задница, Честер! - Майк с облегчением вздохнул, и хотел было войти с победным видом, предвкушая, как он надерет ему эту самую задницу, но осекся, услышав, как он пытается с кем - то заговорить. Кстати о заднице, почему я назвал ее классной? – Майк призадумался, но тут же выкинул все мысли из головы. - Потому, что она действительно классная, - ответил сам себе Майк. - Интересно посмотреть, кого он с собой сюда притащил, - Майк смелее, приоткрыл дверь и незаметно проник в студию, спрятавшись в дверном проеме. Пересекая опасную коридорную зону, опасаясь быть замеченным, Майк случайно зацепил ногой шнур от усилителя, и тот уже хотел упасть и тем самым обнаружить здесь таинственного ночного гостя, но Майк не позволил упасть этой штуке на пол. Водрузив ее на место, он следил за реакцией Чеса, тот ни хрена даже не повернул свою голову на источник шума, отсюда был сделан вывод, что он мертвецки пьян. С этого ракурса Майку очень хорошо было видно диван у окна, на котором раскинулся словно звезда вокалист, откинув голову назад. Он уснул? Майк хотел было выглянуть в комнату, но не успел он подумать, как Честер резко поднял голову, пытаясь удержать равновесие. Чутко спит гад. Вечер Чеса удался, в студии жутко воняло дымом, алкоголем и еще свежесваренным кофе. Кофе, конечно, никак не клеилось в этот ряд, поэтому я решил, что в студии еще кто – то находится, это во - первых, а во – вторых, Чес, недолюбливал пойло под названием натуральный кофе, его кривило, когда он видел, как я пью этот напиток богов. Он театрально закатывал глаза и шумно вздыхал, когда в студии витал этот чудесный аромат арабики. Вокалист никогда не сдерживал себя в плане эмоций, а еще он нарочно бил мои маленькие фарфоровые кружечки, которые я бессовестно таскал из дому, но никогда в этом не признавался. Он потянулся за пачкой сигарет, попутно пытаясь поймать зашатавшиеся на столе бутылки с алкоголем. Закурив, Чес подошел к соседнему дивану и долго возился, видимо сооружая себе гнездо, в котором можно поспать. Вернувшись на место, он затянулся и начал нечленораздельно лепетать, смотря на своего собеседника: - я давно хотел тебе сказать, ну… в смысле поговорить с тобой… - неуверенно начал он. Я видел Чеса с боку, этот маленький гадёныш, сидел сгорбившись на диване в одних джинсах, в руках тлела сигарета, он изредка затягивался и выпуская дым продолжал говорить. Я на секунду залюбовался им. О чем он сейчас будет говорить и с кем? Мне так и не удалось в полутьме рассмотреть собеседника, пока он молчал, а я прислушивался к их разговору. - Вот видишь, я здесь, ты здесь, никого вокруг – Чес покрутил головой и зачем -то посмотрел в потолок. Я еще никогда его не видел таким серьезным. Взяв на ощупь початую бутылку, он щедро плеснул себе виски в стакан и осушил залпом. Скривившись, он продолжил трудный для него разговор: - Можно я на секунду? – с трудом оторвавшись от диванных объятий, он направился к моему (!) синтезатору. - Какого черта ты там хочешь? - шептал я одними губами. Я всерьез начал тревожится за инструмент, но умолк, боясь быть замеченным. Но опасность миновала, когда я увидел его лавирующего между барабанными установками и прочими инструментами. Честер, только не снеси ничего, я умоляю тебя. Он без потерь вернулся на свое место и протянул своему собеседнику мою бейсболку со словами: - Одень пожалуйста, мне так говорить проще с тобой, когда я твоего лица не вижу – промямлил он и отвел глаза в сторону. Внутри меня все закипело, он еще и моими бейсболками раскидывается, гад. Улыбнувшись, я продолжал наблюдать за ним. Его вид был жалким, он напоминал мне ребенка, что – то внутри предательски сжалось, наблюдая за ним. В области сердца, больно кольнуло, словно укол ревности. Теребя руками диванную подушку, рассматривая причудливые узоры, он продолжал: - Мы с тобой не первый год вместе….всмысле, работаем, я вижу тебя каждый день, ты отличный профессионал, равных тебе нет, только благодаря тебе группа существует, но не могу быть рядом…просто как друг…потому, что…потому я и хотел…. Кого он так расхваливает, я аж завидовать начал! Я подумал, сколько раз я бы хотел эти слова сказать Честеру. Дальше я плохо слышал его бормотание, но не мог понять, с кем он разговаривает с Ханом, Робом? Кто еще в такое время мог здесь находиться, а я наивный дурак, думаю, что все спят дома в уютной постели. Но Чес, резко сменил тему разговора. - Давай сыграем в шахматы? – Чес с надеждой посмотрел на собеседника. О, черт, где этот сумасшедший хочет в студии найти шахматы? Их тут никогда не было!!!! Но изобретательный Чес, бережно стал расставлять на столе бутылки от пива и спиртного друг напротив друга по шесть в ряд. - Вот, теперь начинать можно, - удовлетворенно потер руки Честер. - Я всегда радуюсь как ребенок, когда вижу тебя, ночами я рыдаю, потому, что тебя нет рядом, мне плохо… - бормотал Чес своему собеседнику, сыпав признаниями, как из рога изобилия. Майк насторожил слух, с кем говорит Честер – это мужчина? Моя кепка, которую Чес по – свойски задарил собеседнику, но почему я не слышу его собеседника? Может, он спит? В течение пяти минут Честер передвигал по столу пустые, гремящие бутылки, играя в игру, понятную только ему самому, улыбаясь самому себе при этом. Майк задумался. Нарушить бесцеремонно это интимный разговор он не мог, но и стоять здесь тоже нет смысла. Аккуратно пробираясь вдоль стены, Честер начал говорить. Майк замер. - Кенджи Шинода, ты дурак, я люблю тебя, но ты проиграл, победно переставляя последнюю бутылку, бормотал Честер. Кажется, последние слова дались ему совсем с трудом и он уснул в сидячем положении. В студии было слышно тихое сопение вокалиста. Глаза Майка расширились от удивления. С кем он говорил? Что он сказал? Любопытство брало верх. Бесшумно Майк отошел от стены и увидел следующую картину: студию, и разбросанные бутылки, полную пепельницу, у ног Шиноды валялась футболка Честера, которую он бережно поднял. То, что он увидел в следующую минуту, заставило подавить смех в себе – на соседнем диване, сидел «Майк Шинода» сооруженный из двух диванных подушек, на одной из которых красовалась разложенная домиком его зеленая папка с партитурами, на уголке красовалась бережно одетая Чесом его же кепка, и рядом на столике дымился еще горячий сваренный кофе, для меня. Майки по - дурацки расплылся в улыбке, представив весь откровенный разговор Честера с подушками, шумно вздохнул, тихо подошел к дивану сзади, где спал Честер, переставил пару бутылок и чмокнув вокалиста в щеку шепнул ему на ухо, чтобы не разбудить: - На этот раз ты точно проиграл, Беннингтон! – улыбнулся и обнял его сзади Шинода – мой Честер Чарльз… Но вокалист его уже не слышал, а мирно посапывал на плече у Майка.