Полюбившая короля

Смех, отталкиваясь от кирпичных стен, расходился эхом по всему помещению. Громкий, жуткий, безумный... В глубине темного помещения находилась обширная комната, стены были обвиты терновником, простилаясь дальше в темноту, сковывая пленников своими ветвями с острыми шипами. В темноте послышались хрипы и усталые вздохи. Кровь каплями падала на пол, отчего деревянные половицы становились темно-багряными и местами даже прогневали от старости и протекающей крыши. Смех резко затих, и тишина вступила в свои права, обволакивая всё вокруг. Старые половицы издали резкий и громкий скрип, оповещая о чьем-то приходе. Мира осторожно сделала шаг к прикованному к стене терновником светловолосому эльфу. Его одежды были испачканы в крови и грязи, а полы некогда серебристой мантии погрызаны - постарались местные грызуны. Короны на нем не было, да и нужна ли она была сейчас? Определённо нет. Он открыл глаза, смотря в темноту, вглядываясь в приближающейся к нему черный силуэт. Девушка подошла к нему, коснувшись рукой щеки Трандуила, пальцем стирая кровавое пятнышко. Тот дёрнулся, сбросив её руку. — Не смей прикасаться ко мне! - она с некой болью во взгляде взглянула на него, но в темноте взгляд её эльфу был не виден. — Я... Хочу помочь вам. Всем вам. — Ты прекрасна помогла нам. Достаточно помощи. - Трандуил ожидал, что девушка уйдёт, но она поступила наоборот - осталась. — Хочешь меня убить? - на губах эльфа заиграла усмешка к самому себе. Раньше он считал себя сильным мужчиной, достойным правителем, способным защитить свой народ, а теперь он здесь и совершенно беспомощный. Не способен спасти даже себя. Девушка не ответила, принявшись залечивать его раны, полученные от терновых кандалов, в которые сама его и заковала. Всё остальное время она молчала, терпеливо выслушивая каждую колкость. Ей так хотелось рассказать Трандуилу о своем плане, пояснить, что она вовсе не предатель, но нельзя. Мелькор мог узнать о об этом из мыслей эльфа. Король почувствовал, как боль, усталость, и изнеможение покидают его и становится гораздо легче. Взгляд проясняется, головные боли отступают, боль в теле и жажда проходят. Закончив, она молча удалилась, тихо пожелав "спокойной ночи".

***

Раннее утро. Мелькор, дабы удостовериться, что его пленники на месте, делал обход темниц. — Эй, просыпайтесь! Узрите свой последний рассвет! - он громко рассмеялся, после чего развернулся к маленькому столу со множеством колб и банок. Недолго покопавшись у него, Тёмный ушёл, оставив дверь незапертой. Стоило ему скрыться за поворотом, как в дверной проём проскочила Мирана, держа два серебряных подноса с банками, в которых, как Трандуилу показалось, сверкала и переливалась бликами такая же жидкость. Девушка поменяла местами зелья: те, что она только что принесла - выставила на столик так же, как там стояли до этого те самые баночки, которые она убрала на поднос и унесла. Эльф так и не понял зачем все это. Мелькор появился вечером, ближе к закату. Глаза горели от счастья, ему уже не терпелось увидеть смерть эльфийских правителей. — Вот будет новость - мудрейшие и сильнейшие, любимцы Валар пали! Надежда народов, их вера в вас... Всё рухнет, как только они увидят мертвые тела... Ваши головы падут прямо к их ногам, пусть не сомневаются, что вы мертвы...! — Этому не бывать! Мы не раз одерживали победу над тьмой, победим и сейчас! — О, Элронд... Не будь так уверен. Тебе ли говорить о победе?... - Он снова рассмеялся, подойдя к столику с зельями. Мелькор осмотрел каждую колбу, и затем взял в руку пурпурный пузырек. – Усмири свой пыл! Уж больно ты надоедливый. Каковы будут последние слова Лорда Ривенделла? - но в ответ от полу-эльфа послышался лишь непонятный рык. - Ты не удостоишься даже самой мучительной смерти, Моргот! - Ослабленный и измученный жаждой и пытками, Гэндальф очнулся. Он еле мог говорить. — Кто тут у нас? Ах, да... Старый Истари! С тобой я закончу позже. – Ты - монстр! Чудовище! Как я только могла любить тебя, безумный зверь... - Голос Урии и шум цепей послышались откуда-то поодаль от остальных. Услышав её голос, что-то в черном сердце Моргота затрепетало. Резко и неожиданно. Хищный азарт, какой бывает только у зверей перед тем, как растерзать свою жертву, угас. Сейчас в его взгляде отражались боль и частицы оставшейся в нём любви к ней. А ведь именно из-за неё он стал таким, каковым является. Из-за неё он посмел внести изменения в музыку, из-за неё он украл Сильмариллы, чтобы сделать самое красивое украшение и подарить ей. Он бросил к её ногам все Средиземье, заставил кланяться ей и вставать перед ней на колени каждого, кто только попадался ему на пути. Он хотел править вместе с ней, но ему она предпочла смертного неотесанного мужчину! Ему! А потом, через несколько столетий она явилась к нему с неожиданной просьбой - подарить ей дитя, которое она не могла зачать естественным путём. И тогда, взглянув ей в глаза, Моргот ослабел. Он простил ей всю ту боль, что она причинила ему, простил то, что она сбежала к смертному. Простил предательство. Но стоило ей наконец забеременеть желанным ребёнком, она снова сбежала к никчемному смертному. Возможно, если бы она только осталась с ним в тот вечер, он бы прекратил свои злые деяния и они вместе бы растили дитя, прячась от разгневанных богов. Пусть бы они и не имели бы собственной крыши над головой, постоянно скитались, но это такая мелочь, если любовь подлинная, настоящая. А если она такая, то не страшен даже гнев самого Эру Илуватара. Это он должен был оказаться на месте того неотесанного смертного! Он - Тёмный Властелин Моргот! Но она сбежала, оставив его наедине с пожирающей его душу тьмой. И тогда он проклял её и все Средиземье за одно. Урия вынашивала дитя очень долго, а по истечению столетий, наконец, родила. И снова сбежала, оставив малышку смертной ведьме. Но он то всегда был рядом с ней, с его маленькой принцессой. Слышал её первое слово, видел первые шаги сквозь призму хрустального шара, что висел на тонкой детской шейке. Защищал её от мальчишек-хулиганов, вылечил её разбитое сердечко, которое дало трещины от неудачной первой любви, и всегда берёг. Он и был проклятием, заточенным в шаре. Восемьсот лет он просидел там, видя мир лишь сквозь стекло. И все из за неё. Он снова хотел покорить сердце Урии, кинув к её ногам каждого эльфа, каждого гнома, каждого смертного. Он создал армию орков, что слушались бы ее, не смея перечить, готовые выполнить любой, даже самый безумный ее приказ. Но она снова отвергла его, как и много тысячелетий назад, так же холодно и необдуманно. Также пустила ядовитую стрелу в самую глубину его и без того израненного сердца... И он отступил. Ушел в самый темный угол Арды, где затаился и стал разрабатывать план мести. Он видел любовь к себе только в одном существе - в своей дочери. Как же она была похожа на нее... Да и на него тоже. Мирана вобрала те самые черты, которые Мелькор любил в Урии, но ей досталось и то, что он так ненавидел и пытался убить в себе. И вот, снова, он пытается завоевать ее любовь, и снова она отвергает его. Урия - он часто произносил в своих мыслях ее имя, придаваясь воспоминаниям. Многих смертей можно было бы избежать, если бы она осталась тогда. Стоило ей попросить или даже приказать ему остановиться, прекратить убивать и проливать кровь, он бы остановился. Он бы ровно так же, как и верный пёс слушается любой команды своего хозяина, покорился бы её воле. Выполнил бы её команду. Но она ушла. Она покинула его, не внимая мольбам провести даже всего одну ночь в его замке. И тьма снова пустила корни в его сердце, обвивая душу своими черными ветвями зла. – К чему сейчас ложь? Ты никогда не любила меня. Ты оставила меня одного, на съедение тьме. Ты... - Темный хотел продолжить, но его остановила Мирана. Девушка осторожно положила ладонь на его плечо, слегка надавливая. Обугленное чёрное сердце Моргота обливалось кровью. Жестокость, что была в нем несколько минут назад испарилась, а жажда убийств притупилась, и так же растворилась, будто ее и не было вовсе. Но он не мог проявить слабость здесь, при Них. Темный Властелин, которого боялись все, не мог позволить себе такой роскоши, как слезы. Нет, он никогда не плакал, но сейчас ему хотелось этого как никогда. Но он не мог. – Я любила тебя. Но всегда боялась признать это, я думала, что пройдет время, и чувства уйдут, но шли годы, сотни лет. Затем я начала отсчитывать тысячелетия, а чувства, которые я с такой силой пыталась подавить, нахлынули с новой силой. – Ты понятия не имеешь, сколько же времени я сгорал! – Ни ты один, Мелькор... Мирана улыбнулась. Конечно, её план заключался в совсем другом, но такое развитие событий нравилось ей куда больше. У неё будет семья, о которой девушка всегда мечтала. Будут любящие родители. Отец исправится, Валар простят его и позволят им быть вместе, она была уверена в этом, но момент счастливого воссоединения испортили. В углу зашумели цепи. Трандуил. Девушка обернулась, взглядом показывая, что тот всё испортил. Владыки и даже Гэндальф с нескрываемым удивлением откровенно пялились на Моргота. Неужели он любил? И любит? Моргот сам освободил пленников, и отпустил их. Урия быстрыми шагами направилась к возлюбленному, и через несколько секунд они уже тепло обнимались, прося прощения у всех и друг друга. Мира заворожённо глядела на родителей. Раньше она лишь гадала, кем они могли быть. А теперь они здесь, перед ней, счастливые и вовсе не злые. У неё есть семья. Она помедлив с секунду, подошла к ним, протиснувшись в объятия. Остальные наблюдали со стороны. – Вот уж не думал... - Произнёс ошеломлённый Элронд. – Да... Согласен с тобой, друг мой. - Трандуил был удивлен не менее. – И что же нам теперь делать? - к разговору присоединился Гэндальф. Лишь только Галадриэль молчала, стоя поодаль. С одной стороны тёмный, он всегда тёмный, а с другой... Может Мелькор и вправду исправился? Ведь если бы это было не так, то на Арду в тот же миг спустились бы Валар, Майя и все прочие, и снова бы заперли его в темнице. – Не будем мешать им. Мирана так давно грезила о семье. Пусть побудет счастливой, даже если счастье ее будет не долгим. Все мы этого заслуживаем. - слова принадлежали Трандуилу. Простояв около пяти минут у входа, он решительно направился внутрь. Трое темных все ещё были там, что-то бурно обсуждая. Трандуил удивился ещё более, когда увидел, как изменилась внешность Моргота: Волосы посветлели, одежды стали белыми, а в глазах больше не было тьмы и зла, как и в его душе. Сейчас он был похож на обычного эльфа. – Кхем. - на звук кашля обернулись все, кто был в комнате. Владыка лесных эльфов вытащил из внутреннего кармана маленькую зелёную коробочку и встал на одно колено, открывая её. – Ты станешь моей королевой? - непременно, этот вопрос был адресован взволнованной и почему-то перепуганной Миране. Мелькор улыбнулся, притянув дочь к себе, показывая, что не желает отдавать дочь, но конечно, это действие было в шутку. – Она согласна, но потеряла дар речи и сильно перепугалась. - ответила за девушку Урия. В ответ со стороны мужчин послышались смешки. – Ну мааам! Это я была должна сказать "да"! Обиженно надув щёки, ответила Мирана. Мелькор рассмеялся. – А ты чего смеёшься?! У тебя дочь замуж выходит, и единственная, между прочим! - на слова будущей жены рассмеялся и Трандуил. Урия сдержанно улыбнулась, хотя еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться. – Так... А теперь моя очередь - Моргот, наколдовав в руке такую же, но только красную коробочку, встал на одно колено. – Урия, согласна ли ты стать моей женой и быть со мной до скончания века? - после сказанного Мелькор улыбнулся, - но Сильмариллы во второй раз я красть не буду! - комната залилась светлым смехом, обнимаясь, и с улыбками до ушей, две влюбленных пары покинули старую хижину, оставляя в ней и тёмные моменты своего прошлого. https://i.pinimg.com/originals/62/1a/ca/621aca176d33e732276f3340358833f0.jpg - Светлый Мелькор