Предрождественские будни, или Верните мне деньги!

      После четвертой мировой войны шиноби прошло тяжелых пять лет. Жизнь в деревнях благодаря альянсу стремительно восстанавливалась. Первыми в рядах на возведение стояли жилые дома, госпиталь и резиденция Хокаге. Общими усилиями Коноха из безжизненного пустыря вновь стала функционирующим сердцем Страны Огня.       Первое время люди все еще носили тот обжигающий траур по погибшим. Будет мало сказать, что люди потеряли тягу к жизни. Далеко не всех победа привела в чувства. Особо впечатлительные вскакивали по ночам от малейшего шороха. В большинстве своем это были молодые шиноби, до войны не видавшие настоящего боя, дети, находившиеся в лагере, на который нередко нападали небольшие кучки мелких разбойников; женщины, помогавшие медикам, и заставшие дырявые раны своих сыновей, мужей, порой и дочерей. Оправиться после такого было сложно абсолютно всем.

22 декабря.       Пять с половиной лет после войны.

      В течение месяца улицы Конохи преображались вместе с предновогодним настроением жителей. Но прямо перед этим светлым семейным праздником есть еще один — Рождество. День, в который особое внимание уделяют своей второй половинке. Двадцать пятого числа можно заметить на улицах множество влюбленных молодых пар. Но есть и такие, кому предстоит провести все праздники в больнице. — Ай-ай, Сакура-сан, не затягивайте так сильно, я же задохнусь, — сказал мальчик двенадцати лет с волосами цвета спелого каштана. — Иноши, ты сам в этом виноват. Как можно было сломать ребро прямо перед праздником?! — девушка закрепила бинт на торсе и осуждающе взглянула на мальчишку. — Я… Я неудачно скатился с горки! — от обиды он начал запинаться. — Мои друзья толкнули меня слишком сильно и я перевернулся несколько раз, потом очень больно ударился, — мальчик обиженно надул щеки. — Хорошо-хорошо, я все поняла. Но постарайся больше так не травмироваться. Я пообещала твоей матери, что ты будешь дома уже через неделю, — ирьенин посмотрела на перевязанное место несколько отсутствующим взглядом, — Я могла бы срастить твои кости прямо сейчас и окончательно. Но ты все еще растешь и мне нельзя так грубо вмешиваться в процессы твоего организма. Поэтому я буду лишь помогать ребру заживать быстрее, воздействуя чакрой дозированно, — Сакура улыбнулась юному пациенту, хлопнула в ладоши и покинула палату.       Девушка устало перебирала ногами до своего кабинета. Цунаде давно ушла на покой и оставила свое место для более молодого поколения. Таким образом Харуно Сакура встала во главу медицинского учреждения. Что касается поста Хокаге…в совете давно шли споры вокруг героя войны — Наруто Узумаки. Мнения разделились надвое: выдвинуть его на роль нового Лорда Конохи или же найти кого-то более зрелого и опытного в этом деле.       Войдя в кабинет, Сакура сразу же окинула взглядом свой заваленный документами стол. Ей еще предстояло разобрать большое количество медицинских карт. — Так-к… Что тут у нас? — диалог с самой собой вдруг прервала резко распахнувшаяся дверь. — Лобастая! У меня новость, — по пренебрежительному обращению, высокому голосу и бесцеремонному поведению можно было понять, что это Яманака Ино. — Свинина, сколько раз тебе говорить, что нельзя так ко мне врываться?! — прокричала девушка, крайне возмущенная действиями подруги. — Хм, эта новость стоит того, чтобы оторвать тебя от этих нудных бумажек, — блондинка хитро сощурила глаза и плюхнулась на близстоящий стул, прямо напротив дубового широкого стола. — Да что там? Выкладывай уже, — Сакура лениво подперла голову ладонью. — Какой праздник будет уже через три дня? — М-м? Праздник? До Нового года еще полторы недели, — взяв в руки календарь, розоволосая взглянула на обведенную дату. — Что? Неужели, Рождество? Я про него совсем забыла. Впрочем, отмечать мне все равно нет смысла. Парня-то нет. — Да как ты могла забыть? Это же самый замечательный праздник! — Что в нем замечательного, если у тебя нет второй половинки? — она устало свалилась на стол. — Ну…необязательно встречать праздник с парнем. Можно и с близкими друзьями. Это тоже здорово! — Ино хотела подбодрить подругу. — Угу. Ты сама-то в это веришь? — Дело вообще не в этом! Сакура, ты невыносима! — Какой родилась, такой и пригодилась, — достав из стола упаковку печенья и вскрыв ее, розоволосая запихнула одну в рот. — Говори уже, что ты там хотела. Работы целая гора. — Точно! — девушка отломила половинку пшеничного изделия. — Подруга, я кажется нашла того самого. — Как в прошлый раз? — Сакура скептично глянула на собеседницу. — Да нет же! В этот раз все серьезно, — ее возмутил упрек о неудачном опыте в отношениях. — Тот раз не считается, я всего лишь немного ошиблась, — щёки медика мгновенно заалели. — Хах, немного?! Тебе предложили пописать на лицо. — Э-это фетиш у него такой был! — Ну хорошо. Продолжай. Я его знаю? — разговор был незатейливым, поэтому медик решила начать заполнять карточки. — Он из твоей команды. — Это определенно Наруто, — ей подумалось, что сейчас очень не хватает чая к этому замечательному печенью. Правда, чайник сейчас странствовал где-то в другом крыле хирургического отделения. Но пусть лучше уж чаи гоняют, чем саке, как это обычно бывает по понедельникам, средам, четвергам…всегда, в общем. — Ты совсем поехала тут со своими скальпелями-ножницами, что ли? Нет, не в него. — Неужели? Какаши? Его открытая часть лица без маски, конечно, кажется привлекательной, но…ему ведь уже под сорок лет. — Ха-ру-но. Прекрати меня злить. Ты с самого начала поняла, что это Сай. — Знаю-знаю, просто твоя реакция бесценна. У вас что-то намечается на этот праздник, раз уж ты о нем заговорила, — заключила зеленоглазая. — Ну, мы шли к этому целый год. Ему все еще сложно понимать чувства и взаимоотношения между людьми. Но Сай очень старается! И он сказал, что те чувства, которые он испытывает ко мне, можно назвать любовью (но данные познания молодой человек черпал, разумеется, из книжек), — чем больше говорила девушка, тем больше начинали светиться ее глаза. — Боже, ты сейчас из штанов выпрыгнешь от счастья. А если серьезно, то я очень рада за вас. Ты это правда заслужила. — А что насчет тебя? — выразив свою радость, Ино немного остыла. — Может, есть кто на примете? Если да, то мы быстро его заарканим. — Вообще, двадцать пятого у меня выходной. И я собиралась посвятить его себе любимой. Немного приберусь, нарежу легких салатиков, открою, наконец, свое любимое вино и сяду смотреть сопливые, но милые сериалы про вечную дружбу. — Идея кажется мне даже более привлекательной, чем свидание с Саем, так что я подумываю присоединиться к тебе. — Ну, нет. Этот день только для меня и телевизора. Хотя…если вместе с тобой прибежит ведро острых крылышек, то я могу передумать. — Куриных? — Нет, твоих, Свинка, — отложив очередную карту в сторону, она заметила, что на часах уже седьмой час. — Вот и рабочий день к концу подходит. Нужно в последний раз обойти все палаты, проверить, все ли ключи на месте и пнуть сторожа, потому что он по-любому уже уснул, — с этими словами Сакура поднялась с насиженного места. — Уже семь? Бли-ин, мне же еще нужно сдать тебе отчет за неделю. И пересчитать все препараты, а какие-то подготовить для использования завтра в процедурных, — мысль о том, что нужно будет остаться и продолжить работать, когда у всех уже заканчивается дневная смена, очень удручило голубоглазую. — Я иногда и на три смены остаюсь. Ты посмотри на мой диван, — розоволосая указала ладонью на оранжевый диванчик у стены, — там же есть вмятина от моего зада. В этой конуре диван — место, где сбываются мои мечты о сладком сне. Я даже подушки купила, потому что ночую здесь очень часто.       Ино лишь устало посмотрела на подругу и покинула эту самую «конуру».

***

      Как только Сакура выполнила свои обязанности главного врача, то сразу же направилась домой на ватных ногах. Решение жить отдельно ей далось нелегко. Мать долго не хотела отпускать дочь из семейного гнездышка, но отец настоял на переезде, аргументируя это тем, что дочери уже двадцать лет и ей пора бы начинать строить свою личную жизнь. А там и до свадьбы недалеко. — Да сколько ж можно еще мариновать ее в своей заботе? Ты хоть сама помнишь, как умоляла отца об отдельном жилье?

— О чем ты вообще говоришь? Раньше было другое время и совершенно другие люди! И я хотела переехать только потому, что мне не давали и шагу ступить в мои двадцать три!

— Ты сейчас точно также поступаешь по отношению к нашей Сакуре! Она парня в дом хоть раз привела?

— Это только из-за тебя она нам ни о ком не рассказывает.

— Из-за меня?!

— Да! Потому что ты — старовер!

      Снять квартиру на окраине было идеей самой девушки. Здесь не так шумно, близко к речке и магазины только лишь самые необходимые, а до работы с утра лучше пройтись неспеша и привести мысли в порядок.       Квартира была двухкомнатной: небольшая уютная светлая спальня и просторная гостиная с широкими окнами, соединенная с кухней. Большая часть мебели была изготовлена из дерева, что так нравилось Харуно. Запах дуба еще долго не покидал стены нового жилища.       С юношеских пор в девушке много чего изменилось. Например, теперь она терпеть не могла беспорядок, но, к сожалению, к пыли это не относилось. Поэтому влажная уборка проводилась лишь раз в месяц, и то по напоминанию календаря.       Ино часто звала подругу куда-нибудь в выходные дни. Розоволосая же предпочитала просто лечь и как следует отоспаться, заняться домашними делами, посвятить время себе. При этом ей было не особо-то и одиноко. Однако о лучшей подруге Сакура никогда не забывала. И вместо похода в тот же бар, звала к себе, говоря, что выпивки у нее в стеллаже найдется больше, чем в любом питейном заведении. Так и прошли ее последние два года. — Лобастая, мы решили собраться всей выпускной группой! Ты же пойдешь с нами? Будут только девочки.

— Прости, я собираюсь домой. Очень хочется спать.

— Да ты издеваешься надо мной. Ты скоро в гроб грохнешься с этой работой!

— Если ты не помнишь, Свинина, я спасаю людские жизни.

— Ага, и при этом нихера не бережешь себя. Горбатого могила исправит!..       Девушка вошла в свою спальню и принялась переодеваться. Помнится, она напала на отца с упреками о том, что он давным-давно прилично скинул, а одежду по размеру так и не приобрел. Таким образом, у Кизаши появилось пару новых футболок, а у Сакуры — несколько любимых предметов одежды, напоминающих об отце.       Сама того не замечая, она стала гораздо ближе со своей семьей. А главное: исчезли все подростковые капризы и обиды. Зеленоглазая начала по-настоящему ценить родных ей людей.       В отношениях с противоположным полом все обстояло иначе. За три года ирьёнин была на свидании всего лишь два раза. Ино предлагала ей намного больше вариантов, но после выявления их настоящих качеств зеленоглазой, подруга замолкала и принималась за поиски нового потенциального спутника. Почему же именно блондинка занималась этим, а не сама Харуно? Ведь это ее жизнь и в конечном счете только она сама знает, какой типаж и качества нужны для мужчины. Лично в понимании розоволосой. Но если бы не такая инициативность со стороны голубоглазой, то эти самые поиски и не начались бы. Вообще. На лбу Сакуры, прямо поверх фиолетовой метки, можно написать очень жирным шрифтом: «ТРУДОГОЛИК».       Ино иногда все-таки приходила к тому, что, быть может, ее вечная соперница и подруга еще не остыла к темноглазому мстителю. И, возможно, это он не дает Харуно погрузиться в новые отношения. Или же девушка маразматично сравнивает весь мужской пол со своей детской любовью и, находя хоть единое отличие (что гарантированно), отвергает все возможные связи с этим человеком. Подобные мысли с каждым годом уже не казались голубоглазой бредом из женской головы. Один раз она уже пыталась заговорить об Учихе Саске с розоволосой. Ничего хорошего из этого не вышло. В ее сторону полетело все, что только не было прибито к полу: подушки, книги, папки, ручки и прочая атрибутика кабинета главного врача. — Сакура, просто признай, что все еще любишь его! Тебе станет легче, я в этом уверена.

— Вы с Наруто сговорились, что ли?! Мне не нужно признавать то, чего на самом деле нет! И вообще, не лезьте в мои отношения с другими людьми.

— Но тебе ведь тяжело от этих чувств. Из-за этого у тебя расшатанная психика.

— Еще одно слово и у тебя больничная койка расшатанной будет!

23 декабря. Утро субботы.

— Э-эх, новый день, новая я, — сладко потянувшись до громкого хруста во всем теле, она опустила ноги на ковролин. — А у кого-то снова больные почки, — сказала девушка, в который раз услышав шум смывающейся воды из ванной комнаты.       Этот день отличался от предыдущих лишь своим редким снегопадом. Как только снежинки достигали кожи и волос, то сразу же таяли, превращаясь в хрупкие капельки ледяной воды. Зрелище было завораживающим, требующим внимания. На густых черных ресницах, на самых кончиках, застряли крупные хлопья снега. Только они уже не растворялись в теплоте тела, потому что реснички мягко взлетали, так и не касаясь щек.       Как только Сакура перешагнула порог госпиталя, на нее тут же накинулись медсестры. Оказывается, госпожа Цунаде с самого раннего утра изъявила желание видеть свою любимую ученицу. И по очень срочному делу. — Сакура-шишоу, госпожа сказала, что вопрос не требует отлагательств. Даже что-то про смерть упомянула.       Ну да, разве что от головной боли и перегара… А от последнего умру я, если вдохну это спиртовое облако… — Раз все так серьезно… Где госпожа Цунаде сейчас? — Она сказала, что будет ждать в Вашем кабинете. — Хорошо, тогда я пойду к ней.       Чуть ли не падая, розоволосая побежала на второй этаж приемного отделения. Ей показалось, что раз сенсей хотела застать ученицу прямо на рабочем месте, то дело могло быть действительно важным. Но, заглянув в свой кабинет, увидела лишь развалившуюся на диване блондинку и обмахивающую ее книжкой Шизуне. Все сразу стало понятно. — Госпожа Цунаде, у Вас что, снова сильное похмелье? — Девочка моя, подойди поближе, я хочу видеть твое лицо, — принцесса произнесла это хрипящим сиплым голосом, будто сейчас отправится к прадедам. — Неужели Вам настолько плохо? — медик скептично отнеслась к стенаниям женщины, так как такое состояние не было редкостью. — Сакура-чан, она со вчерашнего дня такая. Уже не знаю, что и делать, — Шизуне не в первый раз отхаживала наставницу, но сегодня что-то было явно по-другому. — Ты просто все неправильно делаешь, — сказала Цунаде и с какой-то небывалой легкостью рывком поднялась с дивана. — Ну-с, девочки, мы просто обязаны отправиться на источники в соседнюю деревню. В добавок ко всему, там просто шикарные лавки с травами. А какой выбор алкоголя… — А-а?! Г-госпожа Цунаде, я не могу с Вами никуда отправиться. У меня же работа! А если что случится? Какой из меня медик, если я не смогу помочь раненому только из-за того, что меня нет на месте? — Харуно Сакура! Я твой учитель, и я говорю, что так нужно для твоего обучения, — хитро ухмыльнувшись, блондинка направилась к двери, тихонько пошатываясь. — Что еще за обучение? Разве мы не закончили его несколько лет назад? — зеленоглазая вместе с Шизуне проследовали за женщиной. — Ты ведь еще молода и пока не проявила свою силу юности. — Вы сейчас говорите прямо как Гай-сенсей, — мысли о зеленых трениках и нелепых оранжевых гетрах заставили лицо стянуться в одну точку, напоминая чей-то анус. — Тебе уже второй десяток пошел, а ты все еще не научилась пить. Так дело не пойдет. Как твоя наставница, я обязана научить тебя всему, что знаю. — Госпожа, зачем Сакуре-чан вообще учиться пить? — Шизуне еле поспевала за наставницей, которая, видимо, предвкушая веселый отдых и азартные игры ночи напролет, разогналась не на шутку. — Потому что мужики врут, вся правда в саке. Будьте добры, еще бутылочку! — оказывается, у принцессы слизней был особый дар убеждения, ведь ей все-таки удалось уломать своих учениц на поход в бар, правда, в местный. — До сих пор не могу понять, как я только согласилась пойти в вами, — мыслями Харуно была где-то у себя в квартире: пила зеленый чай и листала альбом со времен выпуска с академии. — Да ладно, это все равно лучше, чем прозябать целыми днями в госпитале, — сделав большой глоток спиртного из пиалы, блондинка продолжила, — Я тоже в твои годы старалась как могла. Посвятила всю себя медицине, но потом поняла, что каждую душу спасти все равно не смогу и… — Цунаде-сама, что Вы такое говорите?! — Не перебивай, Шизуне! Жизнь одна, ее половину можно посвятить и себе! — закончив речь, женщина громко хлопнула по столу ладонью. — Апчхуй! — Ну вот, Вы простудились. Говорила ведь не сидеть допоздна на веранде. Это все Ваши игры! — Но та партия в шоги была решающей! — Да-да, и кто же ее тогда проиграл?       Сказав, что хочет прогуляться, Харуно покинула наставниц и вышла на узкую улочку. Эта часть деревни была скорее для туристов или отдыхающих. Здесь расположились женская и мужская купальни, большое количество заведений, игровой центр с автоматами и что-то вроде гостиницы.       Посильнее запахнув накидку, зеленоглазая завернула за угол, в надежде найти какое-нибудь спокойное место, где не так много людей. Но вместо этого ей на глаза попалась ярко-красная вывеска с неоновыми желтыми огоньками. Надпись на ней гласила: «Магическая лавка мадам Хисе». Если бы не порядком захмелевший мозг и продрогшие колени, она бы прошла мимо, но сегодня, как и говорилось, день был особенным.       Помещение изнутри действительно напоминало обитель какой-то дамы, имеющей отношение к гаданию, магии и высшим силам. Окна были завешаны темной плотной тканью с узорами и бахромой. Черная птица, сидящая в позолоченной клетке, иногда издавала резкие, малоприятные звуки. Полумрак в комнате будоражил опьяненный рассудок, заставляя фантазию рисовать жутких существ в каждом темном уголке. — Здесь есть кто-нибудь? — заплетающимся языком проговорила розоволосая. — Смотря кого Вы желаете найти, — сначала показалось, что это та самая птица начала разговаривать, заставляя внутренности неприятно сжаться, но после она услышала звук скрипящих ступенек на лестнице, ведущей на второй этаж здания. — Мне нужна мадам Хисе. Наверное… — Сакура уже не была уверена в том, зачем пришла сюда. Ведь во всяких гадалок, шаманов ей верилось с трудом. — Она прямо перед тобой, — наконец, из мрака показалась женщина средних лет.       На ней был надет красный шелковый платок, темное струящееся платье в пол и множество украшений: перстней, сережек, браслетов и одно массивное колье с рубином посередине. — Я чем-то могу тебе помочь? — ее большие карие глаза заглядывали прямо в душу, желая как можно быстрее найти ответ. — Ваша лавка действительно магическая? Что, если это обман? — Харуно точно была уверена, что данное заведение не больше, чем способ наживы для шарлатанов. — Ты желаешь убедиться в действенности моих товаров, — женщина усмехнулась и принялась искать что-то на прилавке. — Может быть, ты еще не приобрела подарок для возлюбленного или друзей? — на секунду гадалка замерла, ожидая ответ. — Ну, в общем-то, да. Только…у меня скорее не возлюбленный, а безответная любовь с каменным сердцем, — последние слова ирьёнина показались мадам Хисе странными. — Ты точно уверена в том, что любовь безответна? Люди не всегда говорят о своих чувствах. Особенно молодые парни. — Видите ли, всё очень сложно и запутанно… Но я для него не больше, чем товарищ по команде. Я так думаю, — Сакуре было очень неловко посвящать постороннего человека в свои думы, но вдруг женщина сможет найти что-то подходящее для подарка Учихе. — Так ты шиноби, — она усмехнулась. — Знаешь что, у меня, кажется, есть то, что должно понравиться и твоему горе любовнику, и пригодиться тебе. — Правда?! — Вот, держи, — гадалка достала с пыльной полки небольшой деревянный ящик. Открыв его, розоволосая углядела кинжал с позолоченной рукоятью, с вырезанными на ней иероглифами, читающимися как «сила духа». Сталь была идеально гладкой, а острые края без единой зазубрины. — Это должно ему понравиться. В бою можно использовать, он смертельно острый, но из-за рукояти вполне сойдет за сувенир. — Да, Вы правы, он потрясающий, — Сакура, как опытный шиноби, оценила боевые характеристики холодного оружия. И правда, предмет вполне годился для ближнего боя. Рукоять не слишком легкая, но и не слишком тяжелая, удобно ложилась в ладонь. А само лезвие продолжало линию руки, пусть и не было длинным. — Но…в чем заключается его «магическая сила»? — прекратив разглядывать кинжал, Харуно таки вспомнила, что лавка обещала покупателям необычность товара. — Хм, а вот здесь самое интересное. Ты должна будешь заставить парня взять в руки кинжал и подумать о себе (о Сакуре). И если рукоять станет жечься, то он испытывает к тебе теплые чувства. — Теплым чувством может оказаться и симпатия как к другу, например. По крайней мере можно понять лишь то, что он не ненавидит меня.       Мадам Хисе снисходительно взглянула на девушку. Алкоголь совсем развязал ей язык, а желание поговорить о любимом человеке хоть с кем-нибудь подстегнуло захмелевший разум. — Чем горячее рукоять, тем сильнее чувства человека. А значит, если он тебя любит, рукоять может и ожог оставить. — А что, если он не примет подарок… Или я не смогу заставить его подумать обо мне в нужный момент? Всё провалится. — Тогда ты вернешься в мою лавку, и я подберу для тебя что-нибудь другое. — Ну, это обнадеживает, — Сакура согласилась на такой расклад. — Значит, упаковываем? — Да!

24 декабря. Утро воскресенья.

      Зеленоглазая вернулась в гостиницу под утро, порядком протрезвевшая. Мысли о том, что она наконец сможет заставить Саске рассказать о своих чувствах к ней, грели душу. Пусть он и не будет ничего об этом знать… Зато Харуно поймет раз и навсегда, стоит ли ей посвятить себя работе, или же отдать всю душу отношениям.       Госпожа Цунаде странно косилась на ученицу. Не каждый день увидишь человека с такой придурковатой улыбкой и затуманенным взглядом. От вопросов уходила, отвечала как-то размыто. В конце концов она крикнула что-то про работу и убежала в сторону дома. — Заболела, что ли, — Шизуне замерла около дверей с непониманием в глазах.       На утреннюю смену Харуно уже давно опоздала, но все же решила не прогуливать работу. Во-первых, завтра у нее выходной, и будет время отоспаться, а во-вторых, опыт показал, что без контроля в госпитале может случиться что-то очень непредсказуемое и крайне травмоопасное. То старички молодость вспомнят и устроят гонки на инвалидных колясках по отделению, то кто-нибудь в туалете покурит, и сработает пожарная сигнализация… Не больница, а сумасшедший дом. Хотя психиатрическое отделение совсем в другом крыле.       По вышеперечисленным причинам розоволосая быстро заскочила домой, приняла душ, переоделась и, даже не позавтракав, со всех ног помчалась на работу. Как и ожидалось, во время ее отсутствия случилось невероятное: медсестры повздорили и разнесли лабораторию, разбив все пробирки с анализами. Сакура далеко не конфликтный человек, но довольно вспыльчивый и эмоциональный. Именно поэтому девушки отправились дежурить в морг. На неделю. Что может быть лучше наказания в морозильной камере наедине с синими кусками человечины?       Полной гармонии ей удалось достичь лишь в своем кабинете с чашкой крепкого кофе. Было огромное желание добавить туда коньяку. Видимо, так сказалось общество Цунаде. Но повод действительно был. Начнем с того, что во время ее отсутствия в госпитале происходит черт знает что, и закончим отсутствием кампании на Рождество. Одиночество не пугало зеленоглазую. Она привыкла. Просто хотелось хоть какого-то внимания в этот день. Чтобы он чем-то отличался от остальных. Но все близкие друзья проведут его с парой. А она — нет. Для Харуно парой будет являться бутылочка Шардоне. Что, кстати, не так уж и плохо. — И помру я в глубочайшей старости от цирроза печени, в дичайшем угаре…       Подарок, который она купила для Учихи, уже казался не таким удачным. А его «магическая сила» — полнейшим абсурдом. Сакура ничего не хотела сказать о той женщине из лавки, но ее заверения могли позабавить лишь детей. Что ж, даже если девушка не узнает о чувствах своей детской любви, то по крайней мере подарит безделушку, радующую глаз, как напоминание о том, что некая Харуно Сакура все же когда-то существовала с ним в одной реальности.       Да и с чего девушка решила, что сможет добраться до брюнета? Наруто сообщил, что их товарищ возвратился в деревню, но Саске ведь нет дела до этого праздника. У парня уже давно нет семьи, вообще родственников. Наверное ему очень тяжело смотреть на то, как по улицам разгуливают влюбленные парочки. Учиха давно позабыл об этих светлых чувствах, а его сердце неприятно сжималось, когда черные пронзительные глаза видели кого-то счастливого в компании любимого человека. Так и какой смысл принимать подарок в этот отвратительный, по его мнению, праздник.       Ирьёнин взяла кинжал с собой. Чтобы потом пойти сразу после смены и вручить. Ведь завтра на улице будет просто не протолкнуться. Но судьба решила иначе. Ставни распахнулись от порыва ветра, а на подоконнике появилась мужская фигура. Сначала ей показалось, что на них напали, но после еле уловимых нот до невозможности знакомого парфюма, личность была моментально опознана. — Саске… — медик медленно поднялась из-за стола и неверяще посмотрела на парня. — Здравствуй, Сакура, — фигура в плаще спустилась на пол, не спеша приближаясь к столу медика. — Я не ожидала тебя здесь увидеть, — прекратив дрожать, как бедная овечка, она продолжила, — А через дверь входить уже не модно, что ли? — Давай же, тебе не пятнадцать лет. Ты взрослая самодостаточная женщина! — Хм, — брюнет предпочел бы не отвечать на вопрос, но после многозначительного, недовольного взгляда зеленых глаз, Саске поспешил объясниться, — Если бы я вошел через главный вход, медсестры на посту не дали бы мне прохода. — Что, переизбыток популярности приносит неудобства? — Харуно начинала закипать. Глупые чувства снова начинали подниматься со дна разбитого сердца, задевая при этом гордость и самолюбие, все те осколки, что так и не удалось склеить. Возможно, чувство собственности. Да даже банальная ревность. — Если ты не в духе, я зайду попозже.       Теперь, когда Саске вернулся из своей длительной миссии, длиною в три года, он начал замечать, наконец-таки, изменения в напарнице. Она все также по-теплому смотрела на него, но взгляд уже не был робким или стеснительным. Он разил прямо в сердце, отражая всю гамму чувств, окрепших в результате губительных ошибок, за которые до сих пор бывает стыдно. Голос ее был тверд, как и характер. А на определенных моментах, когда связки не желали подчиняться, он резал по ушам то высотой звука, то хрипом. — Нет, всё в порядке, — осознав, что парень ни в чем не виноват, розоволосая сбавила резкость в голосе и стала говорить гораздо спокойнее. — Так что заставило тебя прийти в больницу? Есть серьезные раны? — Учиха помотал головой. — Или ты… Хотел поговорить лично со мной? — розоволосой хотелось как можно скорее погрузиться в свою привычную рутину, служившую для нее целым внутренним миром, а не принимать визиты гостей. Таких гостей. — Мой вопрос, скорее, личного характера, — говорить стало тяжело — в горле жутко пересохло. Тема взаимоотношений между близкими людьми — не его конек. — Я тебя внимательно слушаю.       Не хотелось раньше времени надумывать лишнего. Но сам факт того, что бывший мститель обратился к той, которую в упор не замечал с самых ранних лет… Было довольно волнительно ощущать на себе пару серьезных и до боли уставших глаз. Он буквально впивался в кожу мелкими иголками и, как электрический ток, бил по нервным окончаниям.       Руки ее подрагивали. Сакура уже подумывала сорваться и побежать. Она вполне могла бы подскочить, сказать, что вспомнила про одно очень важное дело, которое без нее ну никак сделать не удастся. А что? Харуно, вообще-то, медик! Может, там без ее присутствия не ту почку пересадят, например, собаке. Да, собаке! Но, во-первых, это госпиталь для людей, а во-вторых, Учиха сожжет ее в черном пламени за столь глупо смороженную новость. Не самый лучший исход. — Ты знаешь, почему я отправился на эту миссию? — вопрос был риторическим. По крайней мере, для Харуно. — Откуда я могу это знать? Вы с Наруто ничего мне никогда не рассказываете, Саске-кун… Даже Какаши-сенсей. Но он все же Хокаге, его можно понять. — Хм, — Саске не был особо многословен. Но ухватиться за хоть какую-нибудь дельную мысль становилось все труднее. Поэтому он старался говорить строго по делу. — По некоторым причинам сейчас я могу рассказать тебе лишь часть всего.       Это что еще за причины, интересно, такие? Но вытянуть из него что-либо вряд ли удастся, если только он сам не захочет рассказать. — Знаешь, ты лучше зайди ко мне вечером. Сейчас слишком неподходящий момент, — лучше уж она сейчас отсрочит момент истины и успокоит нервы. — Я думал сходить в бар вместе с Наруто. Мы договорились на вечер. Но я смогу зайти к тебе по пути.       Думал сходить в бар… Мы договорились… Зайти к тебе… Боже мой, что я несу? Чтоб я, да в бар. Как минимум странно с моей стороны.       Но Саске действительно не врал. Только было все немного иначе. Наруто предложил сходить брюнету в бар, а тот просто не смог отвертеться. Да и не виделись давно, отличный повод наверстать упущенное.       Сакура же восприняла слова Учихи на свой лад. Ведь Саске никогда не ходил в подобные заведения. У бедной девушки начинали чесаться кулаки только от того, что были подозрения на счет этой сомнительной посиделки в баре.       Неужели он нашел девушку? И она ждала его все эти три года. А теперь, чтобы не афишировать свои отношения с ней… Наврал мне, как последняя скотина…       Лишь не стопроцентная уверенность в подобных доводах и здравый смысл не давали прорвать дамбу соленых, горьких слез. Было обидно. До безумия обидно, что любимый человек, возможно, отдал сердце какой-то малознакомой женщине, а не ей. Сакуре, которая видела все страдания мстителя, отчаяние, ярость, злость… Да в конце концов, разве она не достойна хотя бы правды с его стороны?       В течение нескольких минут Саске лицезрел странные метаморфозы на лице сокомандницы. Постоянство было лишь в одном — краснота лица. И не понятно, это от злости, или от смущения. — Ну, раз удобного случая, когда мы не ограничены временем, больше не попадется… — Сакура медленно вытащила из стола упакованный ящик, — Хочу поздравить тебя с почти наступившим Рождеством, — не так розоволосая себе это представляла. — Не стоило, — Саске ошарашенно приподнял брови. Но в данный момент его больше шокировало состояние медика. Зимнее обострение?.. — Саске, просто прими, пожалуйста, и уходи.       Голос стал надрывным, дрожащим, будто вот-вот, еще чуть-чуть, и из зеленых ярких глаз польется целый град слез. Уже было наплевать на праздник, на то, что нужно было вручить подарок и заставить человека подумать о себе. Ей не хотелось больше знать ничего. Окончательным «ударом» стала столь ненавистная девушкой фраза: — Спасибо, Сакура…