Трилистник. Хогвартс

      Во внутреннем дворике гудел ветер, спутавшийся с редким пока снегом. Из-за облаков то и дело проглядывала луна, но быстро скрывалась, чтобы через пару минут возникнуть вновь на мгновение и, заговорщицки подмигнув серым глазом, улизнуть обратно за тучи, уступая место намечающемуся снегопаду. Лестрейндж зябко кутался в мантию и прятался под сводами галереи, тогда как Дейдара прислонился спиной к одному из поддерживавших её крышу столбов, подставляя лицо холодному ветру.       Просто представить было, что он — в вышине. Не мантии хлопают вокруг лодыжек, а мощные крылья глиняной птицы рассекают воздух. Ветер бьёт в лицо, обжигает снег, миссия ведёт вперёд, а рядом Данна…       Дейдара мотнул головой, сбрасывая наваждение.       — Иди под крышу, Поттер, — проворчал сбоку Рабастан. — А то остатки мозга застудишь.       — В отличие от тебя, Лестрейндж, я не неженка, — хмыкнул в ответ Дейдара. — Да и не двоечник. К пятому-то курсу согревающие чары бы выучил.       — Пошёл ты, — обиделся Рабастан и скрестил на груди руки; пальцы, укрытые толстыми кожаными перчатками, красноречиво сжались.       — Пошёл бы я с удовольствием, только не к кому, — ветер взметнул заметно отросший хвост, и Дейдара поспешил заправить его под воротник мантии. — К тому же, дело само себя не сделает, мм.       Обида Рабастана моментом прошла. Взгляд его стал любопытным.       — Я всё ещё не понимаю, что у тебя на уме.       — Решить проблему компании.       — Я слышал, что ты сказал Эшу, — буркнул Рабастан и потёр шрам на брови. — Но при чём здесь девчонка?       Дейдара не ответил — как, в общем-то, и в предыдущие десять раз. План пока ещё не до конца оформился в его голове, но Дейдара был уверен, что в игре против Слизнорта, забиравшего у парней львиную долю честно заработанных, пригодится Хината с её Бьякуганом. Конечно, он предпочёл бы вести переговоры один — но Лестрейндж увязался, прилип, как команда АНБУ к нукенину. Как сам Дейдара прилипал к Басти, когда тот направлялся на очередную дуэль.       Так и не дождавшись ответа, Рабастан что-то забубнил и запустил руку в карман. На свет явилась небольшая нательная фляга, простая, умно покрытая чёрной эмалью — чтоб на фоне ученической мантии не выделяться.       — Хм, — не одобрил Дейдара.       — Пошёл ты, — повторил Рабастан, отвинчивая крышку. Пахнуло крепким алкоголем — у Дейдары возникла необъяснимая ассоциация с рыбой.       — А твоя мамочка знает, чем ты промышляешь, Басти?       — У кого я, ты думаешь, спиздил это добро? — Рабастан красноречиво покачал флягой из стороны в сторону и коротко приложился. Выразив своё отношение к ситуации закатыванием глаз, Дейдара посмотрел на выход из замка — дверь как раз отворилась, и тонкая фигурка, ненадолго вырванная из черноты вечера светом факелов, скользнула во двор.       — Идёт. Отдрейфуй в сторону и не дыши на неё лишний раз.       — Ты слишком много командуешь для мелюзги, Поттер, — рыкнул Рабастан, но попятился глубже в темноту. Флягу он и не думал завинчивать.       Пропустив его замечание мимо ушей, Дейдара кивнул подошедшей ближе Хинате.       — Спасибо, что пришла.       — Я не видела причин не прийти, — произнесла девушка с толикой вызова, глядя Дейдаре в глаза. Ветер трепал её волосы, снежинки пристали к стёклам заколдованных очков, прячущих Бьякуган, и Дейдара вдруг поймал себя на желании снять их, посмотреть в настоящие глаза Хьюги, без завесы иллюзии. Хината как будто поняла порыв, мимолётно приподняла уголки губ и коснулась тонкой светлой оправы очков.       В темноте шевельнулся Рабастан. У него имелось потрясающей силы чувство момента и не менее мощное желание эти самые моменты портить, произраставшее из паскудства характера.       — У тебя совсем чувства самосохранения нет, малышка? — полюбопытствовал он и приложился к фляге, бураном врываясь в немой диалог шиноби.       Тогда Хината одарила и его спокойно-приценивающимся взглядом — знала о присутствии Лестрейнджа с самого начала, конечно, но теперь взяла паузу, чтобы рассмотреть вблизи: задержала внимание на лице, на фляге, на широких плечах, на чуть оттопыривающему рукав держателю для палочки, закреплённому на предплечье.       — Я вполне способна за себя постоять, — сообщила она вежливо и вновь повернулась к Дейдаре. — Зачем ты позвал меня, Дэвид?       Учтива, словно они у даймё на приёме — вот она, настоящая химе. Какая-то часть Дейдары (по паскудности способная дать фору Лестрейнджу) настаивала на том, чтобы как можно жёстче спустить принцессу до уровня простых смертных; противясь ей, неожиданно всколыхнулась другая — та, что ещё несла отпечаток классического обучения, положенного личному ученику Цучикаге. Ей Дейдара не находил применения уже очень давно, а тут решил блеснуть:       — В первую очередь, я хотел поинтересоваться, всё ли тебя устраивает в нашем сотрудничестве?       — Оно соответствует моим лучшим ожиданиям, — тон вопроса, было заметно, застал химе врасплох, но это не помешало ей выдержать безукоризненную вежливость.       — Тогда возьму на себя смелость предложить углубить сотрудничество.       — Мне одному кажется, что это прозвучало пошло? — хохотнул Рабастан и прижал флягу к губам.       Дейдара сжал и разжал кулаки. Резко повернулся к нему.       — Завязывай.       — Для согреву! — запротестовал Лестрейндж, многозначительно потрясая флягой.       Тут уж Дейдара не выдержал — ученик Цучикаге был запихан обратно в тень подсознания.       — Не беси меня, — Дейдара угрожающе шагнул к Рабастану. — Либо стой молча, либо съебись нахуй.       — Пиздец ты выражаешься при даме, — икнул охреневший Лестрейндж. Зарычав, Дейдара зашёл глубже под крышу, намеренный как минимум дать этому придурку хорошего пинка.       Чувство опасности вдруг забило тревогу, и Дейдара круто развернулся, ставя блок от тайдзюцу, не глядя, — и зацепил взглядом момент, когда, прорвавшись сквозь снегопад, бледно-голубой луч ударил Хинату сверху-сзади и в голову.       Серые глаза не расширились, но куноичи качнулась вперёд. Бледный свет замер, сконцентрировавшись, на её затылке, после чего растёкся по шее сияющим обручем. Он проник под кожу, и тогда Хината схватилась за горло.       — Какого Мерлина?! — заорал Рабастан.       Выхватив палочку, Дейдара нырнул под прикрытие столба; за следующий спряталась Хината. Прикидывая траекторию, Дейдара мимолётно выглянул — увидел террасу парой этажей выше, где на первый взгляд не было никого.       — Проверь террасу! — приказал он Рабастану, а сам, держась под крышей на случай развития атаки, бросился к Хинате. Обогнув столб, за которым она укрылась, он увидел химе всё так же держащейся за горло. Силящейся сделать вдох.       — Гомнемум…       Дейдара всё моментально понял. Магия перекрыла ей дыхательное горло.       — Где? — отрывисто спросил он, усаживая химе на каменную плитку. Хината провела пальцем по верхней трети шеи. Хорошо.       — Гоменум Ревелио! — со второй попытки Рабастану удалось сотворить чары. — Там никого нет!       — Давай сюда! — позвал его Дейдара, доставая нож. Скользнув по нему взглядом, Хината облизнула губы — и кивнула. Сама легла на холодный камень, и Дейдара, сорвав мантию, быстро скатал, опустился на колени и поместил под плечи химе. Она запрокинула голову, давая доступ к шее. — Пока ещё держишься?       Хината мелко кивнула. Рядом затормозил Лестрейндж.       — Какого?!..       — Дай флягу, — требовательно протянул руку Дейдара. Другой положил на живот Хинаты — удобное пространство перед собой — нож и палочку. Почти не замешкавшись, Рабастан подал флягу, Дейдара отвинтил крышку и поставил рядом. — Платок.       — Сейчас… — пока Рабастан шарил по карманам, Дейдара взялся за палочку. Для процедуры ему требовалась полая трубка. Таковой при себе, само собой, не имелось — нужно было трансфигурировать. Но из чего?..       Под руку попался гриффиндорский галстук. В пару движений сняв его с химе, Дейдара зажмурился, строя в уме формулу.       Хината слабо хлопнула его по бедру — сигнализировала, что без воздуха становится трудно. Шиноби более выносливы, чем обычные люди, но и у них есть предел.       Ощущение того, как правильно сотворить превращение, пришло как всегда из глубин ума, и Дейдара быстро, но чётко проговорил формулу. Распахнув глаза, с облегчением увидел вместо галстука длинную и полую резиновую трубку. Та издевательски сохранила гриффиндорские цвета.       — Платок, — Рабастан сунул ему требуемое, и Дейдара смочил ткань в джине, после чего быстро протёр лезвие ножа и трубку, затем — горло химе. Хината уставилась на него из-под ресниц без отчётливого выражения; её взгляд начал плыть.       — Подожди, — сам не понимая, к чему, пробормотал Дейдара. Глубоко вдохнул.       Левой рукой он нашёл щитовидный хрящ и зафиксировал его. Правой нащупал выемку под ним. Выдохнул. Взялся за нож на вдохе и с новым выдохом ввёл его кончик на пару сантиметров в выемку между хрящами. Хината не дёрнулась, застыла, как тренировочный труп, но её сердце гулко стучало, а кожа была тепла. Осторожно повернув лезвие на девяносто градусов, Дейдара вставил трубку в разрез, про себя молясь, чтобы она вошла легко — и она вошла, он верно определил положение дыхательных путей. Возбуждённая дрожь бросилась в руки, но Дейдара сумел подавить её на несколько секунд, чтобы вынуть из шеи химе лезвие, чуть глубже протолкнуть трубку и отстраниться.       С резким поднятием грудной клетки Хинаты вздохнул и он сам. Вокруг разгорался буран, но вовсе не он вызвал озноб.       — Блядь… — пробормотал Рабастан, пялясь на трубку во все глаза. — Что ты только что сделал?       — Те чары перекрыли ей дыхание, мм, — Дейдара провёл подрагивающей рукой по лицу, вытер пот с верхней губы, не в силах оторвать взгляд от дела рук своих. — Тебе повезло, что я тебя не укокошил, принцесса. Я никогда раньше не делал этого на живом человеке, да.       Хината слабо улыбнулась и показала: «Спасибо». Дейдара гортанно выдохнул и привалился спиной к столбу.       — Басти, — окликнул он беспокойно бормочущего Лестрейнджа. — Наколдуй носилки. Нам нужно доставить её в больничное крыло.       — Ага, — дёрнул головой Рабастан, но прежде, чем взяться за палочку, поднял с земли свою флягу. Резко опрокинул в себя остатки джина и слизал с горлышка последние капли.       Дейдара зло пнул его в голень.       — Пошевеливайся, твою мать!

***

      Сидя под дверями больничного крыла, Дейдара капал талой водой с волос на мантию и бездумно пинал грязным носком ботинка пол. Будь его воля, Дейдара давно бы уже вернулся в общежитие, может, даже и спал — однако директор не отпускал ни его, ни Лестрейнджа, и Дейдара ждал. Он понимал, что будут расспросы. Пока на них было категорически наплевать.       — Дэвид, — окликнул его Рабастан, сидевший рядом.       — Мм?       — Ты спас девочке жизнь.       — Правда? А я-то не заметил, — механически бросил Дейдара и опустил взгляд на руки. Те перестали трястись, но от волнения рты на них так и норовили проявиться. Дейдара пожалел, что не прихватил с собой перчатки — оставалось только сжать кулаки и, поднявшись, сунуть в карманы брюк.       Спас жизнь… Сколько раз с ним случалось подобное? Рефлекторно, во время миссий, — наверное, немало, но вот ни единого осознанного акта подобной добродетели Дейдара припомнить не смог. Он всегда, что в родной деревне, что в Акацуки, был боевиком, причём боевиком кровавым и разрушительным.       — Это не шутки, — неожиданно серьёзно сказал Рабастан, наблюдая за неспешным вышагиванием Дейдары от стены к стене и обратно. — По законам магии, жизни спасшего и спасённого переплетаются, пока долг, соразмерный услуге, не будет уплачен.       — Охуенно рад. Свадьба в мае, будешь моим шафером.       — Я не шучу, Поттер.       — А я хочу тишины, Лестрейндж.       Насупившись, Рабастан вытащил палочку и принялся крутить в руках — его нервная привычка. Не прекращая курсировать по коридору, Дейдара всё же задумался над словами Лестрейнджа. Правда ли то, что он сказал, или очередные байки волшебников навроде меча Гриффиндора, посоха Мерлина и Даров Смерти? Если Хьюга-химе в самом деле станет должницей Дейдары не только в моральном плане… Он мечтательно улыбнулся, стоило представить выражение лица Учихи.       Как раз в этот момент распахнулись двери больничного крыла, и Дейдара поспешил стереть улыбку с лица. Он и вскочивший со скамьи Рабастан подались навстречу группе, вышедшей из лазарета. Та была колоритна: директор Дамблдор сверкал звёздами на индиговой мантии, МакГонагалл выглядела безгранично обеспокоенной, но в то же время раздражённой. В контраст ей, Флимонт Поттер был встревожен сдержанно, а вот суровый на вид волшебник, которого Дейдара видел в первый раз, надёжно глушил даже тени эмоций.       — Как она? — первым порывом, не думая, спросил Рабастан и тут же поёжился под взглядом сурового мага, с которым имел однозначное сходство черт (в особенности этот нос с горбинкой и упрямый подбородок).       — Жизни мисс Бенсон ничего не угрожает — всё благодаря вам двоим, — профессор Дамблдор одарил обоих парней тёплым, проникновенным и в то же время подспудно испытующим взглядом. Таким умел смотреть во всём мире только он один.       — Вы оба проявили себя с лучшей стороны, — отец подошёл и опустил руку на плечо Дейдары, сжал с гордой улыбкой. — Вы спасли человека сегодня.       — Я почти ни при чём, — пробормотал Рабастан, всё ещё избегая смотреть на собственного отца. В его могучей тени обычно дерзкий, шебутной Басти пытался казаться максимально незаметным. — Это Поттер сделал… то, что сделал.       — Где вы научились проводить магловскую хирургическую процедуру, Дэвид? — спросила МакГонагалл.       Дейдара бросил быстрый взгляд на отца. По выражению его глаз понял, что Флимонт поддержит, что бы Дейдара ни сказал.       — До шести лет я жил в магловском приюте, мм. В нём была медсестра, которая показывала воспитанникам, как оказывать первую медицинскую помощь, используя подручные средства.       — То, чего нашему образованию не хватает, — как бы невзначай заметил Дамблдор и тут же сменил тему: — Флимонт, Келвин, я надеюсь, вы сообщите остальным членам Совета попечителей о том, что произошло, — директор многозначительно посмотрел на Флимонта. — Судя по всему, силы, недружелюбные маглорождённым…       — О чём вы говорите, Дамблдор? — процедил Келвин Лестрейндж. — Нет гарантии, что чары предназначались мисс Бенсон, а не юному мистеру Поттеру или моему сыну.       Повернувшись к нему, Дамблдор медленно наклонил голову. А вот МакГонагалл вспыхнула:       — Вы правда в это верите, мистер Лестрейндж?!       — Мы не можем отметать никаких вариантов в угоду некой… политической повестке, — старший Лестрейндж коротко поджал тонкие губы. Рабастан порой делал в точности так же. — Так или иначе, я сегодня же свяжусь с Абраксасом. Экстренное заседание Попечительского совета будет назначено вскоре, а до тех пор мы рассчитываем на то, что вы проведёте предварительное расследование в стенах замка, профессора.       — Можете не сомневаться, — сказала МакГонагалл, хотя крылья её носа всё ещё гневно трепетали.       — Но прежде, чем устраивать какие-либо расспросы, стоит дать молодым людям отдохнуть, — отец напоследок сжал плечо Дейдары и отнял руку. На короткий миг Дейдара пожалел об этом. — Им довелось пережить то, через что проходит не каждый взрослый волшебник, сохранив присутствие духа, — Флимонт снова улыбнулся Дейдаре, а затем и испуганно-сконфуженному Рабастану. — Повторюсь: вы спасли человека сегодня. Гордитесь собой.       — Пятьдесят баллов Гриффиндору и Слизерину, — негромко сказал Дамблдор. На лице Келвина Лестрейнджа не отразилось ничего, а вот Рабастан отчётливо побледнел. Ему явно не улыбалось объяснять наутро товарищам по факультету, чем заслужил столько баллов за раз.       — Если позволите, я вернусь в общежитие, — пискнул Рабастан, и это была самая вежливая фраза в его исполнении, услышанная Дейдарой за всё время знакомства.       — Ты имеешь позволение, — обронил Келвин Лестрейндж, и Басти как ветром сдуло. МакГонагалл неодобрительно покачала головой, Флимонт как будто слегка погрустнел.       — Я вам ещё нужен? — куда более независимо уточнил Дейдара, гордо вскинув подбородок.       Проницательный взгляд Дамблдора прошёлся по нему — Дейдара не видел, так как увлечённо рассматривал вышивку на мантии отца, но почувствовал так же, как ранее вечером — атаку невидимого врага.       — Не сегодня, мистер Поттер, вам в самом деле следует отдохнуть. Однако завтра я бы хотел побеседовать с вами.       — Само собой, сэр, — кивнул Дейдара и коротко покосился на вход в больничное крыло.       На плечо вновь опустилась широкая ладонь.       — Я провожу тебя до гостиной, — нарочито лёгким тоном произнёс отец. — Если уважаемые профессора не возражают.       — Нет, ну что вы, — откликнулась МакГонагалл.       Флимонт натянуто улыбнулся и, раскланявшись с профессорами и Лестрейнджем-старшим, направился вместе с Дейдарой в сторону лестниц. Через пару коридоров, когда эхо голосов оставшихся у лазарета перестало быть слышно, он заметил:       — Я ведь просил тебя быть осторожнее, Дэвид.       — А я пообещал, что не дам Джеймсу вляпаться ни во что опасное, — напомнил Дейдара. — Он не вляпался. Сам же я, как и говорил, в состоянии справиться с любой ситуацией.       — Уверен, твой брат о себе того же мнения. Хотя, признаю, то, что ты сделал для девочки, поразило меня, — отец бросил на него взгляд из серии «Ты даже взрослее, чем я думал».       Дейдара предпочёл отшутиться:       — В критической ситуации проявляются скрытые возможности, мм.       — Хотел бы я знать, как много ещё в тебе скрыто, — с затаённой печалью сказал отец и, не дав смешавшемуся Дейдаре ответить, продолжил: — А сейчас послушай внимательно. Ситуация в стране, как ты, я заметил, уже осознал, ухудшается стремительными темпами. Некоторые в среде чистокровной аристократии считают, что с ростом числа не-чистокровных волшебников в социуме их положение во главе стола под угрозой. Однако пугает не это, а появление человека, достаточно сильного и радикального, чтобы придать их возмущению опасный окрас…       Дейдара вскинул голову, пристально уставившись на отца. Вот оно. Вот какой опасностью пахло уже много месяцев.       — Кто он?       — Опасный маг, — тоном отец подчеркнул, что не собирается ничего добавлять к этому определению. — Среди его самых верных последователей многие Блэки и Лестрейнджи. Поэтому я так обеспокоен твоими и Джеймса приятельствами.       — За Джимова Блэка можешь не переживать, — Дейдара постарался говорить взвешенно и ровно, но знал: сарказм просочился в голос. — Сириус слишком глуп и вспыльчив, чтобы двигать какую-то там про-чистокровную идеологию, да. Кроме того, люто ненавидит как минимум мать.       — Вот как, — произнёс отец, беря на заметку. — А что юный Лестрейндж?       — Папа, — Дейдара редко когда обращался к Флимонту настолько фамильярно, но тут уж себе позволил. — Этот Лестрейндж помог мне спасать маглорождённую. Мне кажется, это его отцу следует волноваться за изменения идеологии сына под влиянием приятелей.       Отец улыбнулся так, словно у него отлегло от сердца.       — Я рад это слышать, сын. Но всё равно, сохраняй бдительность.       — У меня она в подкорке, — постучал Дейдара пальцем по виску. Они как раз добрались до портрета Полной Дамы, и та, сонно разлепив веки, буркнула:       — Пароль?       — Хочешь зайти? — спросил Дейдара отца.       — Нет, — он отступил на шаг. — Это ни к чему. Кроме того, мне пора возвращаться.       — Передавай привет маме, — отсалютовал Дейдара и, назвав пароль, исчез в общежитии Гриффиндора.       И без того сомнительной начинки вечер сделался ещё мрачней.

***

      Первым делом после завтрака Дейдара оказался на ковре у директора — не лучшее начало воскресенья, но всё же с неотвратимым хотелось покончить как можно скорее. В этом странном кабинете, наполненном жужжанием бесчисленных приборов, Дейдара был впервые и вовсе не испытывал желание когда-либо вернуться.       Дамблдор был задумчив, как способны быть задумчивы лишь старые, опытные, прожжённые политики — Дейдара таких по сенсею знал. Так что на всякий случай от чая отказался (и от печенья, и от лимонных долек, и от лакричных конфет…), в глаза старику не смотрел. И вообще, силился изобразить из себя примерного и весьма встревоженного произошедшим накануне мальчика — насколько хватало актёрских способностей.       — Как вообще вышло, что вы, мистер Лестрейндж и мисс Бенсон оказались вместе на улице в столь поздний час, Дэвид?       — Мы с Лестрейнджем прогуливались, Бенсон, видимо, тоже. Заметив друг друга, мы остановились перекинуться парой слов. Тогда-то на неё и напали, сэр.       — Вы говорили вчера, что заклинание пришлось в спину мисс Бенсон?       — Да. Судя по… — Дейдара оборвал себя на полуслове — вот уж не стоит выкладывать директору свои навыки в анализе траекторий атак! — По её удивлению, да. Она очень наблюдательная, и если б вспышка была спереди или сбоку, она бы заметила.       — Вы большого мнения о талантах мисс Бенсон, как я вижу, — вдруг улыбнулся Дамблдор.       Дейдара дёрнул щекой, досадуя на себя. Всё же лицедейство — не его конёк.       — Спорить с фактами было бы глупо, профессор.       Дамблдор никак это не прокомментировал. Но лукавая полуулыбка так и не сошла с его губ до конца разговора, в ходе которого Дейдаре пришлось пересказать чуть ли не посекундно все события и особенно подробно — операцию. Директор впитывал.       — Последний момент, — произнёс Дамблдор треть часа спустя. Морально выжатый как лимон Дейдара искренне надеялся, что и в самом деле последний. — Мистер Лестрейндж. Что вы о нём думаете?       В первый момент Дейдара нахмурился, вспоминая вчерашний разговор с отцом. А затем вдобавок сообразил: в теории, талантливый пятикурсник, известный вздорным нравом и выдающимися способностями в области боевой магии, вполне мог сам совершить нападение, после чего подправить пострадавшим воспоминания.       Казалось, именно на это по собственным причинам рассчитывал Дамблдор. Дейдара твёрдо сказал:       — Несмотря на то, что он на Слизерине, в душе Рабастан Лестрейндж — отъявленный гриффиндорец, сэр.       — Любопытная формулировка… — протянул Дамблдор и позволил Дейдаре уйти.       Напротив статуи-горгульи у входа в директорский кабинет его ждали Лестрейндж и оба Шелби. В отличие от ожидаемого, Рабастан не метался взад-вперёд по коридору, не вертел в руках палочку, а неподвижно стоял у стены, уставившись в пространство стеклянными глазами — что твоя марионетка. Лиам пялился в записную книгу, но именно что пялился — взгляд его застыл не хуже Лестрейнджа. Эшли водил пальцем по губам и то и дело прикусывал ноготь зубами.       — Пост сдал, — шутливо отсалютовал Дейдара Рабастану.       — Пост принял, — безрадостно отозвался тот и затопал к горгулье.       Проводив его взглядом, пока не скрылся на лестнице, Дейдара повернулся к Шелби.       — А вы что тут делаете?       — Мы здесь в качестве моральной поддержки, — сказал Эшли и поправил сползшие на нос очки. — Как ты, Дэвид?       — Лучше не бывает, — отмахнулся Дейдара. — Я не собираюсь с вами ждать Лестрейнджа. Пойду лучше займусь чем-нибудь более продуктивным.       — Тебе никто и не предлагал остаться, — процедил Лиам, не подняв головы от записной книжки.       — Лиам, — покачал головой Эшли и слабо улыбнулся Дейдаре. — Ты волен поступать на своё усмотрение. Мы останемся.       — Тогда потом поговорим, — кивнул Дейдара, имея в виду бизнес. Эшли согласно наклонил голову, и Дейдара зашагал прочь.       По-хорошему, стоило бы вернуться в общежитие и заняться домашними на понедельник, но вместо этого Дейдара добрёл до больничного крыла. Поколебавшись лишь немного, вошёл.       Во всём просторном лазарете кровать была занята лишь одна. Хината сидела, облокотившись на подушку, а устроившийся рядом с ней на стуле Итачи оборвал свою речь, когда Дейдара открыл дверь.       — Дэвид, — Хината улыбнулась ему, как если бы была искренне рада его видеть. — Спасибо, что пришёл.       — Хотел убедиться, что ты всё ещё жива, принцесса, — стараясь не заострять внимание на настороженности Итачи, Дейдара подошёл ближе и сел на край соседней с химе кровати.       Хината затенила глаза ресницами.       — Благодаря тебе. Спасибо за то, что ты сделал.       — Сам в шоке, что не перерезал тебе все вены ненароком, — попробовал отшутиться Дейдара, но по прищуру Итачи понял, что это не лучшая тактика. Жестом спросил, нет ли греющих уши — Хината покачала головой, и Дейдара намного тише добавил, обращаясь к Учихе: — Не пили меня взглядом, я всего лишь имел в виду, что экспресс-курсы починки человеков у меня были подпольные, и те на трупах, мм.       — Могу представить, — проговорил Итачи холодно, судя по лицу, живо воображая, кто именно и как обучал Дейдару орудовать скальпелем и самодельными медицинскими приспособлениями.       — Хорошо, что они вовсе были, — справедливости ради заметила Хината и вдруг закашлялась. Итачи мгновенно сместился и, взяв с прикроватного столика, подал химе стакан воды. Кивком поблагодарив, та приняла стакан и сделала пару глотков. Рукав больничной пижамы при этом сместился вниз, обнажив тонкое бледное запястье.       Дейдара чуть не вздрогнул — так неожиданно прошиб его этот вид, сплётшийся в разуме с ароматом искусно заваренного чая, стрёкотом цикад под песнь сямисэна и атмосферой лёгкого флирта с девушкой из богатой семьи, когда за удачную шутку получаешь в награду на мгновения обнажённые сантиметры кожи.       Что хуже всего, Итачи усмотрел на его лице смятение, быть может, даже догадался о мыслях — он всегда был в этом хорош, биджу его дери. Учиха отвёл с глаз выбившиеся из хвоста прядки смоляных волос, слегка задержав пальцы у виска, и каждый знакомый с ним шиноби не мог не понять значение жеста.       — Проклятие сняли? — быстро спросил Дейдара, не решившись скользнуть взглядом по шее Хинаты, чтобы проверить, убрали ли уже шрам от его вчерашних упражнений с ножом. С Итачи не хотелось сцепляться — не здесь, не сейчас. Не из-за точёного бледного запястья полной скрытого изящества химе.       — Да, но мадам Томсон всё равно решила подержать меня здесь хотя бы до обеда, — Хината пожала плечами, словно бы говоря: «Я не понимаю, зачем, но раз положено, спорить не стану».       — Угу, — бросил Дейдара, которого пристальный, не смещающийся с него взгляд Итачи всё сильнее нервировал. Не выдержав, проворчал: — Кончай на меня пялиться!       К угрозе, отчётливо читавшейся в тоне, Итачи остался глух, однако сказал вовсе не то, на что Дейдара рассчитывал:       — Как ты мог не заметить атаку?       Дейдара сжал кулаки. Да, так намного лучше.       — Как я мог её заметить, когда находился под крышей, а заклятие было пущено сверху, с террасы замка? — прорычал он, с ненавистью глядя на Учиху. Ни одно доброе дело не остаётся ненаказанным, вот уж точно! — Тут скорее вопрос, как ты, — он раздражённо ткнул пальцем в Хинату, — могла его не увидеть, да.       Хината опустила глаза и принялась теребить край одеяла.       Дейдара вдруг понял, что она знала об атаке. Для Итачи, похоже, это тоже стало откровением.       — Почему ты не?..       — Я не ожидала, что меня атакуют чем-то опасным для жизни, — она посмотрела на Итачи преданно, с ноткой извинения. — Один раз я уже прокололась…       — Никогда больше подобного не делай, — отчеканил Итачи. — Только не в ущерб себе.       — Ущерб одному не равноценен ущербу трём, — возразила Хината без намерения сдавать позицию.       Её желание даже ценой собственной жизни защищать их секрет — единственное, что объединяло троих бывших шиноби — неожиданно вызвало у Дейдары тёплое умиление. Поэтому он от чистого сердца пообещал:       — Я найду того, кто это сделал, мм.       — Тебя произошедшее ни в коей мере не касается, — тут же заявил Итачи.       — У тебя спросить забыл! — огрызнулся Дейдара, и гнев вновь возобладал над добрым настроем.       — Пожалуйста, хватит, — тихо, но твёрдо вклинилась Хината. Выпрямив спину, она серьёзно объявила обоим: — Я не хочу, чтобы вы мстили за меня. Ни один из вас.       — Разве не это долг старшего брата? — произнёс Итачи, на что Дейдара красноречиво хмыкнул.       Хината покачала головой и со спокойной улыбкой взяла Итачи за руку.       — Заботы будет более чем достаточно.       На удивление, Итачи кивнул, хотя у Дейдары и были определённые сомнения, что Учиха поступит в соответствии с её желаниями. В то же время сам не собирался отступать.       — В отличие от него, я не обязан считаться с твоим мнением, принцесса, — Дейдара поднялся и уверенно посмотрел на неё сверху вниз. — Я буду делать то, что хорошо для моего бизнеса, мм.       Хината ответила взглядом не менее твёрдым.       — Надеюсь, ты не забыл, я не из тех принцесс, которых постоянно нужно спасать от чего-то. Я обязана тебе жизнью, Дэвид, однако ни это, ни наш контракт не делает меня твоей собственностью, за покушения на которую ты должен спрашивать с виновных.       От того, как это прозвучало в расслабленной тишине лазарета, Дейдара поперхнулся воздухом. Итачи потемнел лицом: для него слова, сама ситуация вновь воскресили тот же призрак, что для Дейдары.       Ничего не сказав, Дейдара буквально вылетел из лазарета, за дверями толкнув попавшегося на пути Мальсибера. Дейдара проигнорировал его возмущённый оклик и стремительно прошёл мимо.       Он что, правда превращался в помесь Какузу и своего напарника?       Так или иначе, рассудил Дейдара, через пару коридоров сумев вернуть мысли в размеренное русло и прогнать из них коноховцев, ситуация выходила гаденькой. Перекликалась со сказанным ещё летом Карлусом, вписывалась в обеспокоенность и предупреждение отца. До Хогвартса явно добрались отголоски того, что происходило на более высоком уровне — чего опасались родители и дядя. Что означало, в скором времени «веселье» могло начаться по полной, ведь маловероятно, что накал страстей пойдёт на спад сам собой.       В подобных условиях каждому придётся отстаивать своё место под солнцем. И если за собственное (и, если уж на то пошло, коноховские) Дейдара не волновался, то их с Шелби и Лестрейнджем растущему бизнесу смена настроенческих ветров могла повредить. Чтобы это предотвратить, наверняка имелось больше одного способа, но Дейдара, как человек, по сути и не знающий иного подхода, предпочитал полагаться на силу.       Ему был нужен Лестрейндж, а по-хорошему ещё и Шелби. Первым делом — хотя и без особых надежд — Дейдара проверил коридор перед кабинетом директора. Тот пустовал; по всей видимости, Дамблдор закончил пытать и отпустил Рабастана. Недолго думая, Дейдара развернулся и поспешил в подземелья. Там, в мрачной глубине на уровень ниже классов и общежития Слизерина, располагалась небольшая комната, затерянная среди тоннелей, давно забытая и не использовавшаяся до этого года.       Её, как сам рассказал Дейдаре, нашёл в сентябре Рабастан — совершенно случайно нашёл, когда после вечеринки по случаю начала учебного года отправился за одному алкоголю известным чёртом блуждать по подземельям. На комнату он набрёл на грани обморока. Проведя в ней ночь, не оказавшись сожранным никакой затаившейся тварью или потревоженным домовиками, привидениями или учениками, Рабастан решил, что это замечательное место, и уже на трезвую голову приволок в своё новое любимое место замка Эшли. Тот находку оценил и привлёк Лиама. Именно он в лучших традициях когтевранской перестраховки навесил на дверь хитрую руническую дрянь. Сам же сотворил и ключи и выдал компаньонам. Для того же, кто попытался бы войти в комнату силой, неделя в больничном крыле станет не худшим вариантом последствий.       Преподаватели о комнате словно не знали, домовики обходили стороной. Обрадовавшись сему факту, ребята обустроили в ней полноценное логово, объединив удивительным образом представления о комфорте троих настолько разных людей. Тут находились и стеллажи с личными книгами ребят и большим количеством справочников, сводов правил и законов, списков и альманахов Лиама, часто заседавшего за одноместным письменным столом, где сводил таблицы ставок и подбивал балансы; и уютный угол с чайным столиком и мягкими креслами, в котором Эшли мог проводить часы, вчитываясь в научную или художественную литературу, просматривая газеты или составляя письма; и просторная лежанка (стена возле неё была кичливо украшена плакатами квиддичных клубов и трофеями с дуэлей), с которой Рабастан преимущественно разливал атмосферу прокрастинации и отрывал остальных от более важных дел. После присоединения к компании Дейдары рядом с лежбищем Лестрейнджа появился также стол для рисования, оснащённый мощной лампой, хорошей бумагой и всеми видами карандашей, какие душа могла пожелать. Рядом с Лестрейнджем — чтобы тот отвлекал не Шелби, а Дейдару, преимущественно обсуждением квиддича или попытками подсказать по сюжету комиксов, на данный момент составлявших едва ли не треть всей прибыли парней. Дейдара это терпел, потому что иногда Рабастан даже дело говорил; ну а когда бесил, Дейдара наловчился бросать карандаши, не глядя, но с высокой точностью. Рабастан, в свою очередь, стремительно прогрессировал в умении ловить эти самые карандаши на подлёте без ломания оных и вреда для себя.       Как Дейдара и ожидал, приятели обнаружились в логове. Лиам что-то чёркал на пергаменте в своём углу, а вот Эшли присоединился к Рабастану, растянувшемуся на лежанке и пялившемуся в сводчатый потолок. Только что руки на груди не сложил для полноты картины.       — Ну и что с ним? — ворчливо уточнил Дейдара.       — Рабастан считает, что за помощь маглорождённой его выдворят со Слизерина, — деликатно пояснил Эшли.       — Давно пора, он по всем параметрам гриффиндорец, — сообщил Дейдара и с ногами забрался на лежанку, пихнул носком ботинка Лестрейнджа.       — Не со Слизерина, а из дома, — рыкнул тот и, помолчав немного, добавил: — Хотя, возможно, ещё и со Слизерина, — Рабастан сглотнул, шумно задышал. Его мышцы напряглись, глаза широко распахнулись. — А если…       — Я и не думал, что ты такая плакса, малыш Басти, — Дейдара вновь пнул его, на этот раз сильней. Это привело Рабастана в чувства — по крайней мере, заставило сесть и сверкнуть злостью.       — Офигел, Поттер?!       — Это ты офигел, Лестрейндж! — Дейдара повысил голос. — Девчонке вчера дыхание перекрыли — и то она сопли не распускала!       Он знал, что это не совсем честное сравнение: всё же Хината куноичи, пусть и бывшая, наверняка и не такое дерьмо с ней случалось. Но с самобичующимся Лестрейнджем — Лестрейнджем, чья помощь нужна — ему было не до тактичности и рассусоливаний.       — Ты не знаешь, о чём говоришь, — как-то устало огрызнулся Рабастан.       — Будешь меня просвещать? Нет? Тогда подбери сопли и давайте уже о деле.       После этой фразы голову от пергаментов поднял Лиам.       — Дэвид прав, — заметил он. — Давайте о деле.       Основной повесткой дня являлся квиддич — сезон возобновлялся с первых выходных марта, то есть уже на следующей неделе. Играть предстояло Пуффендую и Слизерину, и на победу барсуков не ставил практически никто.       — И нам не стоит, — нудил Лиам, шурша своими листами. — Ставка на Пуффендуй сейчас три к семнадцати, но я оцениваю их шансы выиграть ещё ниже. Так что, пожалуй, стоит сосредоточиться на счёте и травмах…       Дейдару всё это в кои-то веки мало заботило. Обычно он с оживлением включался в обсуждения стратегий поборов и завлечения клиентов, но в данный момент его волновало совершенно другое. Это видел Рабастан и поминутно косился на Дейдару. Вытащив палочку, Лестрейндж принялся нервно крутить её между пальцами.       Когда с квиддичем закончили, переключились на комикс. Спецвыпуск ко Дню Святого Валентина был распродан в рекордные сроки, за него даже дрались. Дейдаре сей факт льстил, а Эшли он вернул в благостное состояние духа, не посещавшее старшего Шелби несколько недель после разговора со Слизнортом. Кстати о нём.       — Тогда следующий выпуск запустим в продажу сразу после игры, — подытожил блок обсуждения Эшли и посмотрел на Дейдару. — Я знаю, возможно, не самый уместный вопрос, учитывая обстоятельства прошлого вечера…       — Нет, я не успел поговорить с Бенсон, — мотнул головой Дейдара, радуясь, что наконец они подбираются к интересующей его теме, пусть и окольными путями. Рабастан вытянулся в струну, потёр шрам на брови.       — Как-то не до разговоров было, Эш, вот честно. Девчушка чуть к праотцам не отправилась.       — Но теперь она мне должна, да, — заметил Дейдара, даже не предпринимая попыток скрыть удовольствие от одной только мысли об этом. — Так что, уверен, не откажется немножко… пошпионить для нас.       — Ты так и не объяснил, почему решил, что она способна на это, — проговорил Лиам.       — Верьте мне, — твёрдо попросил Дейдара и по очереди посмотрел на каждого.       Рабастан кивнул сразу. Эшли — чуть замявшись, но с улыбкой. Лиам — после почти минуты.       Это согрело душу. Приятно знать, что есть люди, которые готовы тебе просто поверить. Дейдара не был падок на подобные вещи в обычной жизни, но когда речь шла о товариществе, о своего рода команде, ощущения менялись кардинально.       — Но раньше, чем я снова поговорю с ней, — продолжил Дейдара, — мы должны найти того, кто напал на девчонку. Найти и наказать.       На узкое лицо Эшли наползло даже не облачко — целая туча противоречивых эмоций. Он быстро облизнул губы.       — Стоит ли нам так явно заявлять свою позицию? — раньше него возразил Лиам. — На маглорождённую напал, скорее всего, кто-то из чистокровных. А нам нежелательно ссориться с основным источником дохода.       — Но и спускать с рук вред нашему имуществу мы не можем, да!       — «Имуществу»? Не очень-то корректно.       Дейдара отмахнулся.       — Девчонка связана с нами контрактом и приносит нам деньги. Следовательно, она под нашим колпаком. И будет слабостью не продемонстрировать как можно наглядней, что станет с тем, кто сунется нам поперёк дороги в будущем, — он повернулся к Рабастану в поисках поддержки.       Тот крутанул палочку слишком резко и едва не выронил.       — В другой день я бы первым вписался в затею, включающую в себя драку, — признался Лестрейндж. — Но сейчас… пойми, Поттер, мне и так от отца достанется просто за то, что я наколдовал носилки для маглокровки. Если я за неё прокляну чистокровного, мне можно сразу паковать вещи и искать новое место жительства.       Дейдара презрительно поморщился.       — Если на то пошло, тебе даже не обязательно светить рожей, Лестрейндж. От вас, — он вновь посмотрел на всех, — мне нужна помощь в вычислении ублюдка. Научить его манерам я смогу и сам.       — И что потом? — спросил Лиам. — Это безнаказанным не может пройти.       — Что что? У меня отец в Совете попечителей — что мне сделают?       Эшли удивлённо хлопнул ресницами и поправил очки. Рабастан нервно рассмеялся, как человек, ищущий способ выпустить пар и отрешиться от своих проблем.       — Как ты оказался на Гриффиндоре, а?       — Точно так же, как ты — на Слизерине, — вернул шпильку Дейдара с улыбкой. Рабастан оскалился в ответ.       — Окей. Если без свечения рожей, я согласен.       — Лиам? — обратился Дейдара к младшему Шелби.       — Нет, — решительно покачал тот головой. — Я опасаюсь, что это негативно скажется на бизнесе.       — Понятно, — кивнул Дейдара и посмотрел на его брата. — Эшли?       Он ответил не сразу — обдумывал, причём явно столкнулся с дилеммой. У него в такие моменты возникало очень характерное выражение, серьёзное и одновременно почти несчастное — практически как у сестрёнки Куроцучи, когда она решала, украсть ещё конфетку из кармана парадной мантии старика Цучикаге или всё же не стоит делать это на виду у толпы шиноби Ивагакуре.       — Дэвид прав в том, что здесь решается вопрос нашего положения в обществе, Эш, — неожиданно подал голос Рабастан. — До недавних пор мы работали по мелочи и преимущественно на Слизерине, но теперь, с расширением, о нас стало знать больше народа. Сейчас наилучшее время заявить о себе как о сильной группе.       — Аукнется, — мрачно спрогнозировал Лиам.       — Разберёмся, — ответил Дейдара. — К тому же, а как вы хотели? С повышением ставок в игре и сложность повышается, мм.       Эшли поднял руки, капитулируя.       — В этом ты прав стопроцентно, — он улыбнулся. — Давайте же поднимем ставки.       — Значит, трое против одного, — удовлетворённо подвёл итог Дейдара.       — Голосование решает, ответные меры должны быть приняты, — кивнул Лиам. — Однако я участия в этом принимать не стану.       — Боишься замараться, воронёнок? — поддел его Рабастан, которому новое предприятие (пусть Лестрейндж и открещивался от перспективы «светить рожей») стремительно поднимало настроение. Адреналиновые маньяки — они такие.       — Кто-то из нас должен быть не наказан в случае осечки, — сдержанно возразил Лиам.

***

      Сразу после того, как Дейдара ушёл, в больничное крыло заглянул Мальсибер. Судя по виду, с подрывником он столкнулся.       — Не помешаю? — тактично осведомился Рейнальд.       Итачи промолчал, а вот Хината покачала головой.       — Нет, разумеется. Проходи.       Приблизился Рейнальд осторожно, то и дело поглядывая на Итачи. Тот не отвечал ничем, кроме спокойного взгляда из-под ресниц. Этот не Дейдара — слишком слаб, чтобы вызывать беспокойство. Вот за подрывником стоило бы, по-хорошему, проследить: как-то подозрительно близко к сердцу он принял случившееся с Хинатой. Ему застарелую профессиональную гордость незамеченная атака задела? Или же им двигал исключительно дух противодействия Итачи?       К сожалению, после нескольких ассоциаций с Сасори по ходу разговора Итачи не мог полностью отмести возможность расчёта со стороны его бывшего напарника.       — Как ты себя чувствуешь, Хлоя? — опустившись на место, которое занимал Дейдара совсем недавно, Рейнальд взволнованно сцепил руки в замок на коленях. Он казался насквозь несчастным, и сочувствие вовсе не выглядело наигранным.       — Замечательно, — вновь одарила его Хината улыбкой, от которой на душе делается теплее.       Следующие несколько минут Хината и Рейнальд говорили о какой-то ерунде — Итачи слушал вполуха, размышляя о Дейдаре. Да, ему всё ещё не нравилась связь Хинаты с подрывником, но в то же время Итачи был благодарен судьбе за то, что во время атаки рядом с Хинатой оказался опытный шиноби с твёрдой рукой и знанием того, что надобно сделать. Наверное, его даже стоило поблагодарить…       С другой стороны, Дейдара имел тенденцию выворачивать любое намерение Итачи наизнанку. Хотя бы как тогда, со спаррингом.       С третьей, умысел с его стороны также не стоило поспешно исключать. Перед внутренним взором Итачи соткались картины: Рабастан Лестрейндж, злой и опасный боевой маг, накладывает на Хинату чары забавы ради, а после меняет ей память; Дейдара подговаривает кого-то из прочих приятелей — хоть Шелби, хоть Сириуса Блэка — напасть на Хинату; вместо того, чтобы просить, Дейдара ставит печать подчинения на разум исполнителя…       Где-то глубоко в подсознании отчётливо хмыкнули сразу несколько призраков.       Итачи с ними не согласился. Исходя из уровня его управления пропитанными чакрой Бакутона глиняными фигурами в прошлом, контроль чакры у Дейдары достаточно высок для того, чтобы справиться с фуиндзюцу. Кроме того, с Сасори в напарниках именно фуиндзюцу в первую очередь и можно нахвататься; сам Итачи после всего одной совместной миссии с кукольником вынужден был полностью пересмотреть свои взгляды на возможности запечатывающих свитков. А Дейдара был его напарником четыре года…       «Как будто он стал бы заниматься подобной скукотой, — прошелестел в подсознании ядовитый голос. — В те времена у мальчишки одно подобие искусства было в голове».       Итачи прикрыл глаза, вызывая из памяти образ прошлого — и первым делом возник грохот взрыва, дополненный восторженными отповедями о мимолётной красоте. Когда же он затихал, отповеди сменялись попытками уже более жёстко и целенаправленно доказать что-то Сасори. Тот хмурился — давал себе труд потратить чакру на изменение выражения лица куклы Хируко, в которой большую часть времени прятался, — и ввязывался в спор. Подобные нередко заканчивались сражениями напарников.       «Сасори не стал бы учить его тонкой науке фуиндзюцу, — подумал Итачи. — А Дейдара не стал бы у него учиться, — и тут же возразил сам себе: — Но минимальную медицинскую помощь ведь обсуждали, отрабатывали…»       Эти противоречия были бы странными, если бы не одно «но». Итачи даже не пытался наврать себе, что понимал взаимоотношения подрывника и кукловода. Никто из пар в Акацуки не понимал, как сосуществуют напарники в других командах.       От мыслей его отвлёк характерный звук распрямившихся пружин — Мальсибер поднялся и стал прощаться. Это был хороший шанс ускользнуть без повторной порции просьб ничего не предпринимать от Хинаты, так что Итачи тоже встал (Хината посмотрела на него укоризненно — поняла подоплёку хода) и, пообещав зайти позже, удалился следом за Рейнальдом.       Тот неожиданной компании удивился и забеспокоился, если не сказать: испугался. Ко впалым щекам Мальсибера стремительно прилила кровь, а вены так явственно проступили под тонкой бледной кожей, что Итачи при желании мог бы сосчитать пульс юноши. Но Итачи не было дела. Рейнальд же выпалил:       — Я к этому не причастен, Холмс!       — Я даже не намекал, — возразил Итачи отстранённо.       — Как будто так трудно догадаться, что у тебя на уме, — проговорил Рейнальд, глядя на него исподлобья, с тревогой.       Итачи позволил себе тень саркастичной улыбки. Не став ни спорить, ни подтверждать, он свернул в противоположную пути в подземелья сторону.       На удивление, Рейнальд свернул вместе с ним — и в следующий раз, и после него. Не располагая временем на игры, Итачи остановился и повернулся к нему.       — Ты что-то хотел, Рейнальд?       — Ты ведь хочешь найти того, кто напал на Хлою, верно?       — Не думаю, что мои дела тебя касаются, — заметил Итачи.       — Твои — нет, но вот Хлоя мне не безразлична, — проговорил Мальсибер и резко отвёл взгляд, поёжился и зябко обхватил плечо рукой. Продолжил, глядя в пол: — Я бы хотел поспособствовать.       — Ты — мне? — Итачи даже потрудился вложить в обычно ровно-бесстрастный тон явственное сомнение.       Рейнальд мелко кивнул и тут же стиснул кулаки, словно был зол на себя. Поднял взгляд на Итачи, и выражение в его серых глазах было, как если бы Рейнальд принял самое главное решение в своей жизни.       — Да. Да, Холмс, в этот раз я хочу тебе помочь.       Чем именно Мальсибер мог оказаться полезен, Итачи не представлял. С другой стороны, на него можно столкнуть как минимум половину вины, если Хината поймает их за местью. Помимо того, любопытно посмотреть, как далеко Рейнальд готов зайти ради неё. Сам Итачи, что сделает со врагом, ещё не решил; собирался, впрочем, воспользоваться ситуацией по полной и однозначно не вызвать у сторонних наблюдателей совершенно ненужных шиноби подозрений. Как раз здесь, к слову, Мальсибер мог пригодиться.       — Хорошо, Рейнальд. Следуй за мной.