Уроки правильного пикапа

— Ты ещё долго будешь лежащим булыжником притворяться? — сидя на коленях младшего, буйно возмутился Тэхён. — Нет, ну я так не могу, — Чон, будто не слыша шатена, просто аккуратно скинул его с себя, и направился к деревянному стеллажу с детскими фотографиями Кима, — меня это смущает. — Твою ж мать... — пробубнил себе же под нос старший, недовольно поправляя взхломаченные волосы. — Вот именно, что твоя мать, хён! — бессовестно взяв в руки глянцевый снимок, на котором изображён маленький Тэ, с удовольствием пожирающий ванильное мороженое, крепко обнимая свою маму, брюнет повернул рамку на сто восемьдесят градусов, — Она так смотрит на меня, будто сейчас вылезет с этой фотографии, и даст мне люлей, потому что сына её совращаю. — Ну пока что ты даже раздеть меня не удосужился, что тут о совращении говорить. — лениво прошептал Ким, вплотную прижавшись к мускулистой спине младшего, и обвив руками тонкую талию парня. Почувствовав, как по телу Чона пробежал табун мурашек, журналист победно улыбнулся, по-хозяйски вцепившись короткими ногтями в бока партнёра. Из бархатных уст брюнета вырвался сдавленный стон, который кажется старшему некой просьбой — просьбой никогда не останавливать эту сладостную пытку. Тэхён, продолжая поглаживать подтянутый живот парня, принялся жадно посасывать мочку уха младшего. Неопытного Гука от таких действий Кима сладострастной конвульсией передёргивает, а тело будто прошибло мощнейшим электрическим зарядом. Горячий язык журналиста осторожно ласкает ушную раковину брюнета, а медовые губы нежно касаются маленькой металлической серьги, которая оставляет после себя неприятный привкус во рту. По надрывистому дыханию партнёра Чон ощущает, как тот медленно возбуждается, что не может не раззадоривать ещё больше. — Малыш, — младший резко повернулся лицом к шатену, руками нагло ухватившись за его бёдра, — ты же не забыл, кто тут нагибатор? — парень самодовольно улыбнулся, наблюдая за Тэхёном, который за считанные секунды успел нахмуриться. Не желая больше ни минуты глядеть на желанные губы хёна без дела, Чонгук притянул шатена к себе, горячо поцеловав того с некой жадностью, будто показывая, что только он имеет право на такое обращение со своим Тэ. От такого дерзкого, немного грубоватого и самоуверенного Гука крышу старшему снесло моментально: парень без раздумий ответил на поцелуй, дразняще провёл мокрым языком по ряду ровных зубов брюнета, получив в ответ приглушённый стон Чона. Первокурсник нетерпеливо провёл длинными пальцами по худой спине Кима, решив снять с него мешающую тряпку. Откинув хлопчатую футболку хёна как можно дальше, брюнет снова требовательно впился в податливые губы напротив, вызывая у журналиста непроизвольную дрожь по всему телу. В этом поцелуе определённо ведёт Чонгук: юноша целует напористо, до крови покусывает нижнюю губу старшего, будто ненасытный вампир, а потом нежно и ласково зализывает болючие ранки, словно вымаливая прощение. Парней накрыла неудержимая волна всепоглощающего возбуждения, и кажется, совсем скоро они оба пойдут ко дну. Ловкие языки вновь сплетаются в удивительном поцелуе, а руки блуждают по разгоряченным телам, с интересом изучая их. Младший с трудом отрывается от сладких губ партнёра, решительно и твёрдо решив перейти к кое-чему более острому. Чон окинул шатена взглядом, полным похоти и желания, от которого тому стало ощутимо труднее дышать, и начал языком вылизывать твёрдый сосок Тэхёна, полностью затуманив его рассудок своими плавными и нежными касаниями. Оторвавшись от хрупкого и такого желанного тела, младший осторожно схватил Кима обеими руками за бёдра, и приподнял его, дабы усадить на край кожаного дивана. — Покажи, как сильно ты меня любишь, хён. — пошло и уж слишком вызывающе облизнувшись, Чонгук, без лишних слов, принялся расстёгивать ремень своих брюк, сверху вниз наблюдая за очень удивлённым, нет, за охуевшим Тэхёном, который только наивно хлопать ресницами и может в данной ситуации. У Кима уже шарики за ролики заехали, только вот поделать он с этим ничего не сможет, как сильно бы и не захотел. А кто вообще сказал, что захочет? — Хорошо, Чон Чонгук, поиграем по твоим правилам. Шатен дрожащими руками расстёгивает неподатливую ширинку на джинсах младшего, и нетерпеливо снимает их с Чона, обнажая до предела возбуждённый член. Быстро облизав свои пухлые губы, старший немного обнажает головку, и кончиком языка круговыми движениями начинает спускаться вниз. Уста Тэхёна — мягкие, влажные, теплые, наконец касаются этой гладкой теплой кожи на самом кончике возбуждения Гука, который сейчас может лишь неумолкаемо стонать во весь голос, трепетно перебирая пряди мягких волос на макушке шатена. Старший в жизни не мог подумать, что наблюдать за Чонгуком, так бурно реагирующим на каждое ловкое прикосновение, может оказаться таким удивительным и до жути приятным занятием. Ким ласково обволакивает губами головку, и начинает легонько водить головой из стороны в сторону. Увидев, что брюнет уже почти на пределе, Тэхён в своих мыслях победно похлопал себе же в ладоши, и решив довести дело до конца, заглатывает член младшего весь в себя внутрь, языком поглаживая его по сторонам. Тэхён дразнит, Тэхён медленно вытаскивает возбуждение Чона, даёт волю своему языку, облизывает головку, специально проводит горячим языком по уздечке, чтоб вызвать у младшего восторженный крик, или хотя бы мольбы не останавливаться. Кажется, журналист даже вошёл во вкус: парень пошло улыбается, снова заглатывает по самые гланды, не отрывая похотливого взгляда от младшего, который беспощадно наращивает темп, намертво ухватившись за волосы партнёра. Брюнет бурно кончает с именем хёна на устах, изливаясь ему прямо в рот. Тэхён послушный мальчик, он покорно глотает сперму, и как-то по-блядски улыбается, жадно облизываясь, требуя продолжения. Чонгука просить дважды не нужно: вмиг скинув с себя и хёна всю лишнюю одежду, и обнаружив, что шатен успел испачкать своё нижнее бельё, парень с некой насмешкой хмыкнул, и перевернул вновь возбуждённого Кима на живот. — Я не сделаю тебе больно, хён, — первокурсник успокаивающе поцеловал старшего в шею, заметив, как юноша напрягся в страхе, — никогда. У Тэхёна сердце стучит в бешеном ритме, а маленькие блестящие капли пота предательски стекают по смуглой, гладкой коже. Он чувствует, как младший всеми силами пытается утешить его, покрывая лебединую шею и бронзовые плечи своими осторожными, лёгкими поцелуями. Гук слышит негромкий всхлип старшего, как только в узкое колечко мышц входит первый палец, причиняя некий дискомфорт переволновавшемуся парню, поэтому младший сразу пытается успокоить его, сладко мурлыча что-то на ухо, свободной рукой придерживая любимого за осиную талию. Через несколько минут Чон решает, что три пальца для растяжки — вполне достаточно, учитывая, что Тэ уже сам подаётся навстречу бёдрами, умоляюще, словно бездомный щенок, поглядывая на младшего своими карими океанами, в которых чёрноволосый тонет уже не впервые, зная, что в жизни не позовёт кого-то себе на помощь. Чонгук несколько мгновений, кажущимися обоим целой вечностью, неумело возится с презервативом, но в итоге удачно справляется, сообщив об этом старшему, наполовину войдя в податливое тело. У шатена звёздочки перед глазами и сильное головокружение, парень мотается по всему дивану в поисках за что бы ухватиться. Ким надрывисто стонет, совсем не жалея соседей, до которых ему сейчас абсолютно никакого дела, ведь Гук вошёл на всю длину, продолжая ненасытно вдалбливаться в тело любимого. На лице брюнета появляется радостная ухмылка, и он начинает страстно выцеловывать выгнутую спину партнёра, как только по громким полу-всхлипам-полу-стонам Кима осознаёт, что попал прямо по простате, наконец подарив старшему непередаваемые ощущения и впрямь райское удовольствие. Первокурсник продолжает что есть силы раскованно двигаться под найденным углом, наслаждаясь открывающимся под ним, видом. Тэхён забыл, как дышать, Чон намертво впился длинными пальцами в его шею, а всякие ванильные нежности на ушко превратились в грязные пошлости, только представляя которые, можно хорошенько кончить. Старший не выдерживает, чувствует, как возбуждение его парня безжалостно попадает прямо по простате, слышит это учащённое дыхание, смешанное с приглушёнными стонами, и кончает. Кончает, ни разу не притронувшись к себе. Кончает, обессилено падая лицом на мягкую подушку, безнадёжно пытаясь перевести дух. Сделав ещё пару резких толчков в обмякшее тело, Чонгук заваливается на диван следом за хёном, наслаждаясь послеоргазменной негой. Брюнет слабо целует Тэхёна в маленькую и уже полюбившуюся ему родинку на носу, заботливо укрывает старшего тёплым пледом, и вплотную прижимается к нему всем телом, проваливаясь в сладкий сон. Тэхён с трудом просыпается, ощущая тупую боль по всему телу, и искренне удивляется тому факту, что он сейчас нежится в мягкой любимой кроватке, а не на явно испачканном после вчерашних грешков, диване. Парень лениво потягивается, устало зевает, и...И не обнаруживает Чонгука у себя под боком. Не опять, а снова, так сказать. Шатен, как подорванный, вскакивает с постели, ощущая некую обиду и мучительную боль в сердце. Его бросили. Снова. Пиздострадания, конечно, пиздостраданиями, но время для справления утренней нужды тоже выделить нужно. Ким касается голыми ступнями холодного пола в поисках тапочек, и чёрт. Видит аккуратно сложённую стопочкой одежду Чонгука у себя на полке. Видит, долго недоумевающе смотрит, немного охуевает, а потом...А потом слышит писклявое «обожехёнменяубьетчтоделать», доносящееся прямо с кухни. Парень, не теряя ни минуты, по пути натянув какие-то старые боксёры, быстренько пошёл узнавать, что там творится в его квартире с самого раннего утра. — Ой, Тэ! — испуганно завизжал Чонгук, увидев старшего, вопросительно осматривающего кухню, — А ты чего так рано встал? — брюнет неловко улыбнулся, заметив, как по кислой мине Кима резко расплылась счастливая улыбка. Ну и что может так резко поменять настроение человеку? Ответ прост — Чон Чонгук. Чон Чонгук, стоящий сейчас в одних трусах в голубой горошек, с взъерошенными волосами и в старой футболке Тэхёна с кричащей надписью «Playboy». Нет, ну и чем вправду не плэйбой, а? А ещё Гук всеми силами пытается у себя за спиной скрыть сломанный миксер хёна, на который тот в своё время просрал потратил половину зарплаты. — И что ты тут натворить уже успел? — словно суровый и строгий папочка, пробасил журналист, сложив руки на груди. — Да ничего, хён, забей! — Чон накинулся на парня с крепкими объятиями. — Ничего?! Ты так уверен? — шатен указал пальцем на сломанный миксер. — Хотел блинчики твои любимые на завтрак приготовить. — шёпотом ответил младший, и зарылся носом в шею любимого, — Они, наверное, не такие бы вкусные, как у тебя получились, но хоть что-то... Тэхён ещё шире улыбнулся, трепетно прижав к себе этого горе-повара, и умиротворённо выдохнул. — Хён? — А? — Мне маме нужно написать, что всё в порядке. — младший немного отстранился от любимого, жалобно округлил щенячьи глазёнки, и попросил: — Принеси телефон из спальни, если тебе не трудно. — Айщ, Чон Чонгук, ну что ты со мной делаешь? — вслед Гуку прокричал журналист, желая себе удачи в поисках чоновского телефона среди огромной кучи мусора и прочего хлама. А Чонгук стоит весь такой довольный, что счастливая лыба аж до ушей доходит. Усмехается, и признаёт, что интернет — штука очень даже неплохая, особенно когда в нём можно узнать, как влюбить в себя Ким Тэхёна. Но это, кажется, уже совсем другая школа...