Гермиона Грейнджер и Перипетии времени

      В узкую щель, кряхтя, протиснулся Бильбо Торбинс. Переваливаясь с ноги на ногу, он неловко приблизился и вздохнул. Где-то далеко за слоем горного камня, слышался гномий говор, да поблёскивал через трещину огонёк фонаря.       Гермиона подтянула ноги к груди и уткнулась носом в колени. Они были все перепачканы в пыли и грязи, куртка по самые рукава зачерствела в глине, которая быстро ссохлась и покрылась трещинами, напитавшись сухостью пещеры. Девушка методично соскребала ногтями глинистые корки, временами вздрагивая от холода, но не обращала на хоббита ровно никакого внимания.       — Знаешь, — неожиданно произнес тот, съехав рядом спиной по стенке, — Иногда я очень хочу домой. Даже не иногда, а большую часть времени. Наверное, ты тоже, — он повернул к ней растрепанную голову, но Гермиона продолжала угрюмо рассматривать противоположную стену. Рядом с её ногами лежала зажженная палочка.       — У меня дома очень уютно и тепло, никто не шумит, не будит меня по утрам. Там большие кладовые, которыми я могу воспользоваться в любой момент. В мою норку не проникает дождь, туда вообще нельзя проникнуть без спросу. Каждое утро я поливаю цветы, которые расставлены на подоконниках, забираю почту из ящика и готовлю себе завтрак. И мне кажется — это хорошая, счастливая жизнь, я бы очень хотел туда вернуться.       Хоббит замолчал и тяжело вздохнул.       — Но потом я понимаю, что все эти гномы, — он неопределенно махнул рукой в сторону щели, — лишены такой радости. Просыпаться по утрам в своей родной кровати, заваривать чашечку крепкого кофе и есть варенье из мисочек, которыми пользовалась ещё моя матушка. Я ничего не сделал, чтобы жить так, но тем не менее — я живу. А все они — Ори, Нори, Дори, Балин, Двалин, Бофур… — Бильбо замотал головой, — они большую часть жизни потратили ради того, чтобы вернуться домой. И — у них не получается. Им кажется, что я могу им помочь, и я просто не имею права отказаться, понимаешь? — хоббит оперся ладонями о холодный пол и заглянул ей в глаза, — Ведь у них нет дома. Им даже некуда вернуться, если ничего не получится.       Гермиона сильно закусила предательски изогнувшиеся губы и всхлипнула. Конечно, он прав. Они вовсе не злые, они только хотят отомстить за собственные страдания. Они только хотят вернуться домой. Но есть ли теперь дом у неё?       — Мне теперь тоже — некуда вернуться, — произнесла она, преодолевая дрожь в голосе, — эта вещь была моим шансом всё исправить. Я не должна быть здесь, у меня тоже есть цель, и она тоже стоит чьей-то помощи! — девушка стёрла грязным рукавом набежавшие слёзы и замолчала.       Через несколько секунд она сбивчиво вздохнула и промолвила уже спокойнее:       — И я совсем им не нужна. Гэндальф ведь куда сильнее меня.       Хоббит хмыкнул:       — Знаешь, почему Гэндальф не помог нам там, на реке?       Гермиона, не поднимая глаз, помотала головой.       — Он проверял твою силу, — Бильбо сделал паузу, — Его нет уже почти неделю. Значит, он уверен, что твоей силы достаточно, чтобы доверить ей жизни тринадцати гномов Эребора. Ты уже не один раз спасла нас всех.       — Так и вы не раз спасли меня, — она украдкой усмехнулась, — Чего стоят только эти ужасные горы.       — Я верю, что всё, что не случится здесь, всё к лучшему. Если ты потеряла дорогую для себя вещь, значит найдёшь что-то ещё дороже, — серьезно произнёс хоббит. Гермиона задумчиво глянула на него исподлобья.       Тот добродушно улыбнулся и вдруг непринужденно спросил:       — Не можешь сделать что-нибудь с моей рукой? Я неловко зацепился, там — за скалы, и теперь не могу шевелить пальцами.       В подтверждение своих слов Бильбо протянул ей расцарапанную до синяков руку с подозрительно выпирающими костяшками.       Девушка не удержалась от улыбки. Всё-таки хоббит тот ещё психолог. Она подняла с земли палочку, на кончике которой по-прежнему горел белый огонёк.       — Эпискеи.       — Ауч! — Бильбо подпрыгнул на месте и старательно затряс рукой. Тем не менее, все кости встали на место, и, удивленно оглядев свою ладонь, маленький взломщик снова уселся рядом.       — Это удивительно, — пробормотал он, — Хотел бы я уметь также.       — Эй, ну вы идете? — в трещину просунулась взлохмаченная голова Кили, — уже за полночь. Торин велел всем ложиться.       Гермиона насупилась и ничего не отвечала. Бильбо осторожно коснулся её предплечья.       — Если ты не хочешь идти, я могу принести твой мешок прямо сюда. Хочешь, я тоже тут останусь?       Она подняла голову, перевела взгляд с гнома на хоббита и едва заметно кивнула.       — Ну, я тогда подкину вам что-нибудь с ужина, — озадаченно произнес Кили и его голова, а следом за ней и Бильбо — исчезли.       Гермиона осталась одна. Просидев на полу ещё несколько секунд, она поднялась на ноги и наложила на закуток согревающие чары — от холода её порядком потряхивало. Следующим заклинанием она попыталась высушить одежду, но бытовые чары почему-то никогда не удавались ей хорошо — наверное, просто было недостаточно тренировок. Волосы высохли мгновенно, спутавшись в районе затылка в настоящее воронье гнездо. Рубашка от действия заклятья почему-то стала на несколько тонов темнее, но всё равно порядком просохла, что нельзя было сказать о жилете и куртке, плотная ткань которых насквозь пропиталась влагой. Она поторопилась снять их и развесила на острых выступах стены.       В одном углублении с потолка капала грязная вода, в другом скопилась груда мелких камней, а в третьем виднелась довольно ровная площадка, где девушка и решила обустроиться. Из стены торчал острый камень и она, из мер безопасности, постаралась его вытащить. Камень поддался на удивление легко, открыв взгляду крохотную нишу — размером с ладонь. Гермиона посветила туда палочкой и вытащила наружу несколько пыльных, остро заточенных зубцов, напоминающих шилья или шпильки для волос. Они были сделаны из странного металла: очень светлого, шершавого наощупь и даже, кажется, полупрозрачного. Обратные концы были затуплены и заканчивались плоскими половинчатыми деталями, напоминающими детальки паззлов. Она наудачу попыталась соединить их, и все три детали сошлись, как склеенные. Получившийся агрегат теперь напоминал расчёску с очень редкими зубьями.       Гермиона положила его на ладонь: ширина «расчёски» строго ей соответствовала. Девушка сжала пальцы в кулак, и зубцы мягко прошли между пальцев, не задев их. Эта штука была чем-то похожа на…       — Кастет, — прошептала она, вспомнив слово, которое часто встречалось в маггловских сериалах, которые любили смотреть её родители.       Её отвлек шум, раздавшийся из соседнего зала, где спали гномы. Послышалось громкое шебуршание, затем скрежет, чьи-то вопли и визг. Стены пещеры затряслись, будто бы от землетрясения; Гермиона упала на пол. Грохот продолжался несколько секунд, пока она ползком пыталась добраться до щели.       Внезапно всё стихло. Она вскочила на ноги и прильнула к трещине. Пол соседнего зала накренился, на краю его болтался уцепившийся за камень Ори, но пещеру снова тряхнуло, и гном с криком свалился куда-то вниз, в пустоту. Снова раздался скрежет — пол встал на место. Повисла звенящая тишина.