I аm not afraid

Живя в гомофобной стране, ты ещё с детства знаешь, что любить человека своего же пола неправильно, мерзко и отвратительно. И не важно почему, не задавай вопросы, просто знай, что это неправильно. Знай и не смей даже думать о том, чтобы например, создать семью не с девушкой, как это принято обществом, а с парнем. Ведь это так чудовищно и противно будучи парнем, позволить себе влюбиться в точно такого же парня. Ты ведь должен быть настоящим мужчиной. Построить дом, содержать красавицу-жену и вырастить прекрасных детей, а об остальном даже не думать, ведь общество это запрещает, в обществе это непринято.

Общество, общество, общество.

Только и слышно это противное слово, которое так давит на тебя. Выжимает из тебя все соки, подчиняя и приказывая. Но почему ты должен подчиняться? Почему должен делать то, чего не можешь, то, что не переносишь на дух. Ответ не заставит себя ждать: Так принято в обществе, ты ведь не хочешь стать изгоем? Вот именно — не хочешь. Поэтому и ломаешь себя, рвёшь душу на части, пытаясь угодить противному обществу. А толку-то? Счастливее всё равно не стал. Но зато к тебе теперь хорошо относятся люди, ведь ты подходишь под общепринятые стандарты, а значит с тобой можно общаться, здороваться и принимать на работу или же в школу. Ведь ты молодец, хороший человек, который делает то, что нравится остальным. А то, что при этом тебя разрывает на части внутри — плевать. Какая разница, что происходит у тебя в душе, если ты сумел угодить остальным? Ты ведь получил свою сладкую косточку из похвалы и принятия, так радуйся. Чего ещё надо? И ты делаешь вид, что рад, скрывая свою сущность. Спрятав её где-то глубоко в себе и запрещаешь себе даже думать, ведь что про тебя подумают люди, если ты скажешь им правду? Ничего хорошего. А ведь твоя репутация тебе важна. И чтобы сохранить её ты сделаешь многое. Наступишь на горло своему любимому, пытаясь ему доказать, что у вас ничего не выйдет и будет лучше, если он оставит тебя. Наступаешь на горло себе, заглушая свои всхлипы по ночам подушкой, ведь ты не можешь так жить, тебе больно, но и поступить по другому ты не можешь. Ведь ты не знаешь с чем ты столкнёшься, раскрывая миру себя настоящего. Поэтому проще извести себя и любимого человека, чем попытаться противостоять этому жестокому миру.

***

— Чонгук, что это было?! Ведь это увидят миллионы людей! Ты понимаешь, что ты творишь?! — кричал Пак, вспоминая, как Чон без малейшего стеснения и не взирая на кучу камер, полез к нему с нежными объятьями, которые очень отдалённо напоминали дружеские, — Чёрт! Да ты хоть видел, как на нас ведущий посмотрел! Я же чуть со стыда не сгорел! — Хён, хватит кричать. Я так больше не могу, я устал скрывать это ото всех. Я хочу, чтобы все знали о моих чувствах, я хочу кричать о них на весь мир, — произнёс Чонгук, подходя к разозлённому Паку и мягко касаясь его щеки указательным пальцем. — Чонгук, — вздохнул старший, опуская голову, не в силах посмотреть любимому в глаза, — Я тоже этого хочу. Очень. Но нельзя, понимаешь, нельзя. Если мир узнает о наших отношениях, то всё пойдёт ко дну. Нас таких не примут, — произнёс Пак, пытаясь сдержать слёзы, ведь собственные слова делали невыносимо больно. — Чимин, я всё понимаю, но что я могу поделать со своими чувствами, — сказал младший, заключая Пака в нежные объятья и позволяя тому спрятать своё лицо, уткнувшись в грудь Чона, — Я ведь до безумства влюблён в тебя. — Знаю, — прошептал Чимин, — Я тоже люблю тебя больше жизни, но будет лучше, если мы будем меньше контактировать на публике. Никому не нужны эти проблемы. — Хорошо, как скажешь, — ответил Чонгук, отстраняясь от Чимина и выходя из гримёрки. — Чонгук! Ты куда? — По городу покатаюсь, — ответил Чон уже в дверях. — О, чёрт, — протянул Чимин, падая на стул и хватаясь за голову. Чимин знал, что делает больно Чонгуку, знал, что ему тоже очень тяжело, наверное, даже больше, чем самому Чимину, ведь Гук уже давно принял себя и готов открыться остальным и наплевать на всё. Но Чимин так не мог. Он знал, что может произойти, если они признаются в своих отношениях. И боялся этих последствий, каждый раз погребая надежды на лучшую жизнь, под несколькими слоями жестокой реальности. Он мучался и изводил себя, не в силах побороть страх и этим же заставлял переживать Чонгука. Они начинали ссориться всё чаще, устраивая скандалы и этим самым, заставляли остальных мемберов грустить и расстраиваться. Они приняли этих двух и считали их отношения совершенно нормальными, тем самым поддерживая ребят. Они были счастливы от того, что эти двое нашли друг друга и просто светятся, смотря друг на друга. Но их точно так же расстраивали ссоры ребят, ведь Чимин вылетал из общаги, хлопая дверью, а потом возвращался слегка выпивший, а Чонгук временами был темнее тучи. И это всё было просто невыносимым для них, ведь они и так через многое прошли, а теперь ещё и это… Парни не принимали ни сторону Чимина, ни сторону Чонгука, предоставляя выбор им самим. Но всё же немного склонялись к тому, что сейчас лучше умолчать о том, что среди них есть пара. — Чимин, куда это он полетел? — спросил Хосок, заходя в гримёрку и присаживаясь около погрустневшего Чимина. — Не знаю, хён, не знаю, — ответил Пак, опустив голову. — Ты из-за тех объятий вспылил? Можно ведь обыграть это, как фансервис. Ну, хотя бы постараться, — произнёс Чон, вспоминая тот момент. — И сколько нам ещё так придется обыгрывать наши чувства? Год, три? Может десять? — встрепенулся Чимин, — Я устал от этого всего. Не такой судьбы я себе хотел, не такой. — Чимин, — обратился Хосок к младшему, кладя ладонь на его плечо, — Мы все понимаем, насколько вам тяжело. Но вы двое не должны отчаиваться. Главное, что мы и ваши родители вас приняли, а остальное… — Хосок сделал паузу, — А остальное разве так важно, когда рядом друзья и семья? — Ты прав, хён. Но думаешь, мы не знаем, как вы все волнуетесь? Мы семеро так долго шли к успеху и наконец достигли его. Я не хочу разрушить наш общий труд в одно мгновение, не хочу. Хосок вздохнул. Чимин был прав. Ведь, как бы их не любили фанаты, они всё равно пострадают. Может это и обойдется, ведь они сейчас крепко стоят на ногах. Но ведь и с другой стороны, вся их слава может оказаться колоссом на глиняных ногах и тогда они действительно могут потерять всё, к чему все эти годы стремились. — Чимин, прекрати, — вновь заговорил Хосок, — Зачем нам вся эта слава, если двое из нас семерых будут чувствовать себя несчастными? Мы ведь не этого хотели. Чимин промолчал. Он просто хотел сейчас оказаться в объятьях Чонгука и на миг забыть всё то, что так его гложет. Захотел почувствовать себя счастливым и любимым человеком. — Хорошо. Ладно, давай закроем эту тему, — произнёс он, — Поехали лучше домой, я голоден. — Поехали.

***

Чимин лежал в кровати и ворочался, не в силах уснуть. Он прислушивался к тому, не открывается ли входная дверь, ведь Чонгук до сих пор не пришёл и Чимин начал волноваться. Он думал над своими словами и ему было ужасно стыдно за его выходку, ведь Чонгук действительно не виноват. Ему и так уже досталось от этой жизни. Потому что будучи подростком, Чонгук бросил всё и уехал, чтобы осуществить свою мечту. Не каждый так сможет, а Чонгук смог. Чимин невольно вспомнил, как Чонгук тогда плакал, скучая за родными и пытаясь приспособиться к новой жизни. Он был закрытым ребёнком, ему было тяжело, но он взял себя в руки и справился. И в итоге вырос настоящим мужчиной. А Чимин… Пак думал, что ведёт себя недостойно, заставляя младшего вновь страдать. Но внезапно от мыслей Чимина отвлёк звук открывающейся двери и он на миг затаил дыхание. Это был Чонгук, который аккуратно разулся и пошёл к себе в комнату. Чимин решил не откладывать разговор до утра и встал со своей постели и направился к Чону. Он немного потоптался у двери, но всё же собрался духом и вошёл в спальню Чона. Гук стоял к нему спиной, но даже не обернулся, чтобы посмотреть кто это, ведь он и так знал. Чимин сглотнул и подошёл к парню, обхватывая его талию своими руками и прислоняясь щекой к накачанной спине. — Прости меня, — произнёс Чимин, чувствуя, как по телу Чонгука прошлась легкая дрожь. Чонгук молчал, не позволяя себе что-либо ответить, лишь чувствуя, как Чимин жмётся к нему, в поисках прощения и тепла. — Я идиот, Чонгук-а. Я идиот, который пренебрегает твоими чувствами, прости меня, пожалуйста. — Ты не идиот, Чимин. Просто боишься, — ответил Чонгук, поворачиваясь и обхватывая ладонями лицо Чимина, — Но ты ведь говорил, что тебе не страшно со мной, ведь я всегда смогу защитить тебя, помнишь? — Помню. И знаешь… Я постараюсь больше не бояться, — Чимин взглянул Чонгуку прямо в глаза, — Ведь зачем мне всё остальное, если рядом не будет тебя? Отныне можешь творить всё, что тебе заблагорассудится, будь мы наедине или же на той самой сцене. Не хочу больше прятать наши чувства. — Всё, что мне заблагорассудится? — Чонгук выгнул бровь, — Могу я начать прямо сейчас? — Думаю, да, — с улыбкой ответил Пак, увлекая Чона в поцелуй.